— Хорошо, — отвечаю я, прекрасно его понимая. — Моя сестра тоже в Гудини играет уже месяц.

— Чертовы сёстры, — бурчит Данила, и Мишка начинает что-то гудеть.

— Это точно…

— Ну, — говорит он, — увижу Аленку, скажу.

Я хмыкаю.

— Договорились.

Весь день я пытаюсь дозвониться Даше. И с каждым неудачным разом гудки в трубке кажутся всё более зловещими.

— И чем же ты провинился? — вдруг спрашивает Ксения и делает большой глоток из своей новой бутылки для воды.

Я вопросительно смотрю на неё и убираю телефон.

— Артём, если девушка не отвечает на такое количество звонков, значит, ты определённо её обидел, — поясняет она.

— Да нет… Это просто подруга… Давайте подход на пресс и на сегодня закончим.

— Хорошо.

Это просто удивительно, что она так просто согласилась и не потребовала ничего на ягодицы.

— После тренировки я решила сходить поплавать… — добавляет она, укладываясь на тренажёр. — Хочешь, можешь присоединиться. Я слышала, ты хорошо плаваешь.

Ну вот, теперь понятно.

— К сожалению, — «счастью», — у меня сразу после вас ещё одно занятие. И… Начали.

Когда она уходит, я ещё раз звоню Даше, потом пишу.

Но ответа нет даже к моменту появления Ольги. И даже борьба с ней и её проклятия не отвлекают меня от мыслей, что что-то и правда могло случиться. Может, поехать и проверить её сейчас? Нет. Хватит выдумывать. Но я не выдерживаю и звоню ещё раз. А потом ещё раз.

— Может, я пойду? — спрашивает Ольга. — Раз уж у вас есть более срочные дела. У меня тоже.

— Простите, Ольга. Просто…

— Девушки, они такие, — изрекает она.

— Да нет.

— Вы названиваете мужчине? — с улыбкой, которую я вижу у неё впервые, спрашивает она.

— Нет, но… Это просто подруга.

— А-а, — тянет она и сама переходит к следующему тренажёру, что происходит так же редко, как её улыбка. — Случаем, не Дарья?

— Да, она. Так вы выполнили домашнее задание? — улыбаюсь я.

— Ой, давайте без этой довольной физиономии. Но да, я начала.

Она начинает подход.

— И как вам? — осторожно интересуюсь я.

— Приятная девушка. А вот её молодой человек мне не нравится.

— Какой молодой человек? — спрашиваю я и пытаюсь вспомнить, с кем она снималась в последних блогах, но вспоминаю только себя.

— Ой, имени я не запомнила, но раз вы друзья, то уж должны знать, с кем она живёт!

— Живёт? — опять переспрашиваю я и чувствую себя болванчиком, поэтому добавляю: — Она живёт одна.

— Как это одна? — Ольга прекращает упражнение. — Она живёт со своим парнем.

Ещё полминуты мы припираемся, пока наконец не выясняется, что она просто решила смотреть Дашин блог с самого начала.

— Так вы до пенсии будете смотреть, — замечаю я.

— Значит, не так уж долго… — отвечает она и продолжает упражнение. — Я привыкла всё делать основательно, так что если уж я начинаю следить за чьей-то жизнью, то сделаю это от и до.

Я киваю.

— Теперь на икры. Два подхода, как в прошлый раз.

— Боги… — причитает она, но всё же делает. — Честно говоря, если бы этот «парень», — она произносит это кривляясь, — не появился в кадре, я была бы уверена, что она дама с разбитым сердцем.

Я пытаюсь вспомнить первые видео Дашиного блога. Это было в то же время, когда мы познакомились с Настей. А значит, как раз тогда, когда у неё умер папа. Да, сердце у неё тогда было разбито. Как и моё. Я тогда смотрел её канал и постепенно мне становилось лучше, как будто рядом всегда был друг, хотя мы тогда даже не общались. Я не общался ни с кем. Ни с кем, кроме Насти.

После ещё десяти безуспешных попыток дозвониться я отпускаю детей пораньше и с уверенностью, что найду труп, еду к Даше. Парадную и квартиру я нахожу только после попытки проникнуть в чужую и угрозы вызова полиции. И когда она сразу не открывает дверь, я готовлюсь её выбивать.

— Ай, — слышу я с той стороны.

— Даш, это я, — говорю я.

Она открывает.

Не знаю, правда ли я верил, что могло что-то случиться, или просто должен был волноваться из-за невозможности дозвониться, но всё-таки увидеть её живой в моменте показалось таким чудесным.

— О, Артём! Ты должен мной гордиться! Я дала двум, — она выставляет два пальца. — Двум! Парням свой номер.

— Двум? — переспрашиваю я уже расслабленно и прохожу в квартиру.

— Да, — она закрывает дверь и ковыляет в сторону кухни, чтобы я мог разуться в её маленьком коридорчике. — Я рыдала. Я была страшной. И всё равно два мальчика взяли мой телефон.

— Мальчика? — смеюсь я, стаскивая ботинки.

— Ну, им лет по восемнадцать, — она протягивает руки за моей курткой. — Девки обозвали меня милфой. Но суть-то не в этом. А в том, что я ого-го!

— Не то слово, — я сам вешаю куртку и поворачиваюсь к ней. — С ногой-то что?

Она отмахивается и кое-как бредёт на кухню. Охая и вздыхая.

— Ну, маньяк с топором кинул меня в стену, и она вывернулась. Нога, а не стена. Я не настолько мощная.

— Маньяк с топором? — переспрашиваю я.

— Ага, — она плюхается на табуретку. — Это был хоррор-квест.

— Ни разу не был, — отвечаю я.

— Сходи, — говорит она. — Мы выбрали самый жёсткий режим. Это когда тебя могут бить. По сюжету мы были в шахте. Там темно. Сначала мы съехали по тросу непонятно куда. В полной темноте. Я стукнулась плечом. Вот этот синяк оттуда. Потом пришёл какой-то человек. Лица его не было видно, так как у него на голове был красный фонарь. Он рассказал жуткую историю, что в этой шахте скрывается убийца. И вот мы испугались, и тут раздался звук бензопилы, кажется. Мы рванули в какой-то проём. Точнее, сначала рухнул потолок. Потом ползли, пыхтели. Началась клаустрофобия. Но выползли. На нас сразу напали. Пару раз избили, перекидывали через себя. Алю стукнули шокером. А мы все убежали дальше. Попали в какую-то комнатку, и это оказалось убежище этого убийцы. Он взял Дарину и привязал к стене. Приставил ей к горлу топор. Тут появился его помощник. Он схватил Веру, и в этот момент, пока я наблюдала за ними, меня схватил ещё один, с пистолетом. Он кинул меня на пол и направил в лицо пистолет. От него ужасно воняло потом, отчего становилось реально страшно. Он начал стрелять. Я начала отбиваться, хоть это и не по правилам, и это заметил маньяк с топором, который держал Дарину. Он подошёл, рывком поднял меня и швырнул в стену. Так нога и повредилась.

— Ого… Что? — просто фыркаю я. — Нет, ты это выдумала?

— Да не-ет! — протестует она. — Так и было.

— Серьёзно? — не верю я.

— Да. Вот смотри, я вся в синяках. Вот этот вообще в форме захвата руки.

Я смотрю на её руки — и правда. Синяки как будто её крепко держали.

— И вы за это заплатили?

— Ну да. Мне понравилось. Но нога, блин, болит адски.

Тут она хватает со стола блистер с таблетками, выдавливает одну и тянется к кружке, которая стоит на столешнице рядом с раковиной. Я подаю ей воду.

— Может, к врачу?

— Не хочу.

— А пистолет был настоящий? — интересуюсь я.

— Ну, стрелял он не пулями… — отвечает она. — Просто хлопал. А топор и бензопила настоящие. Я всё боялась, что этот актёр случайно нас распилит.

— Жесть, — изрекаю я.

— Да, — подтверждает она. — Хочешь картошку с мясом? На двоих хватит, — предлагает она.

— Э-э, — тяну я, так как и правда хочу есть, но как-то неудобно. — Да, давай, — всё-таки соглашаюсь я.

Шевелиться с такой ногой она практически не может, поэтому я достаю сковородку и грею в микроволновке нам еду. Я вспоминаю, как точно такую же еду мне готовила Настя в горах, и вдруг ловлю себя на мысли, как же здорово есть еду и не бояться яда.

— Не хочу показаться грубой, но чего ты вдруг опять заявился? — спрашивает Дашка.

Я поднимаю руки, будто сдаюсь.

— Меня подослали твои родственники.

— Ах ты чёрт… Маму же надо было отвезти. А я думаю, чего они названивают весь день…

— А ответить не? — интересуюсь я и даже немного злюсь, так как она и мне не отвечала.

— Телефон провалился за кровать. Я вижу его в щёлку, а достать не могу. Ну я и забила.

— Здорово… — произношу я, злясь, хотя объяснение вполне себе нормальное.

Надеюсь, Алёна тоже просто уронила свой телефон за диван, а не валяется где-нибудь в канаве…

Я иду в комнату и достаю ей телефон, который в этот момент ещё раз звонит.

— Ладно, перезвоню, — говорит Даша. — На полчаса раньше или позже уже не важно.

А затем мы ужинаем.

— Вкусно, — говорю я.

— Спасибо. Хотя это так… в смысле я не старалась. Просто картошка и просто мясо под майонезом, — отмахивается она, но кажется, не из-за показной скромности или смущения.

— А обычно у тебя тут что-то грандиозное? — интересуюсь я. — Я заехал не в тот день?

Она смеётся.

— Да нет. Я не очень люблю готовить. Просто иногда я готовлю что-то интересное для «Левши».

— А-а, точно, помню видеорецепт про ту штуку «шоколадная бомба», кажется.

— Да. Это было вкусно. Ты попробовал это приготовить?

— Не я. Настя. Получилось безумно вкусно.

— Так значит, у вас Настя готовит? — интересуется Даша.

— Ну, я тоже часто готовлю. Иногда заказываем.

— А тебе нравится готовить?

— Я ненавижу готовить! Я умею, я могу, но я ненавижу.

— Понимаю… Ну, вы можете договориться с Настей готовить через раз. Или что ты убираешься, а она готовит, если ей это нравится…

— Да она и так часто готовит, — говорю я.

«Слишком часто», — думаю я.

— Ну тогда терпи. Думаю, ей очень приятно, когда ты ей готовишь, — замечает она, а я киваю. — Мне было приятно… Он, — она произносит это местоимение с таким значением, что не заметить её боль невозможно, — готовил хорошо. Ему даже нравилось. Кажется. Нет, точно нравилось.

— Вкусно хоть готовил?

— Ага. Но… — она тянет, как будто не решаясь сказать. — Я каждый раз думала, что в еде может быть крысиный яд. Вот такая я ненормальная…

Она надолго задумывается, как и я. Я впервые думаю: а что, если все боятся своих любимых?

— О чём думаешь? — спрашиваю я, желая услышать подтверждение своим мыслям.

— Да так… — она явно старается сдержаться, но потом всё-таки выдаёт: — Получается, я ему не доверяла? А как можно прожить десять лет с человеком, которому не доверяешь? Мне казалось, мы идеальная пара. И я ни разу не задумалась про доверие. Точнее, я была уверена, что доверяю, но сейчас я как будто первый раз задумалась об этом и вдруг поняла, что не особо-то и доверяла. Может, он это чувствовал? Может, он поэтому ушёл?

Она смотрит на меня, и я вдруг спрашиваю:

— Ты когда-нибудь планировала убить его?

Выражение Дашиного лица меняется с печального на удивлённое.

— Ты серьёзно спрашиваешь?

Я киваю. Я хочу знать, что у девушек в голове.

— Ладно, — её выражение лица снова меняется, теперь на азартное. — Иногда я себе представляю, что мои «братья» — это абсолютно выдуманные мной персонажи, если что, — так вот, эти братья хватают его по пути с работы, запихивают этого урода в багажник и вывозят в лес. Дальше сюжетов много, но я хочу, чтобы Он та-а-ак испугался. Чтобы Он обделался. Чтобы думал, что умрёт. И молил о прощении.