Мы с детьми зашли в парфюмерный магазин. Хочу купить гель для интимной гигиены.
Олег: «Мама, ты что! Зачем!» (пуританский суровый парень)
Даша: (голосом гинекологини из женской консультации) «Микрофлора влагалища сама справится!».
Люблю своих детей.
Я вообще не готова идти на работу. Покупать торт? Заказывать пироги? Жизнь – не праздник. Только не внимание, никаких поздравлений и пожеланий. Здоровья и долгих лет жизни. Какая работа? Какой торт? Какого здоровья? Каких долгих лет жизни? Я лысая, с кровавым насморком, опухшая. «Щечки появились!» – «подбодрят». Я отекла, опухла.
Олег сказал: «Мама, ты не обязана поить и кормить этих рандомных людей. Им насрать на тебя».
– А если они меня поздравят? Мне будет неудобно.
– Скажи: «Ой, я не ожидала, что вы меня поздравите! Спасибо!». И всё.
Олег молодец. Как-то пришла домой. Сидят за компом с другом бешеным Вовой. Олег жрет ложкой торт ежик.
– Угости Вову! – возмущаюсь я.
– Ему нельзя.
Бешеный Вова на какой-то специальной антисахарной диете.
Сходила купила коробку чая-ассорти и большую упаковку печенья с кокосовой стружкой. Просто вставай завтра, собирайся, надевай шапку-гандон и езжай к своим камням и портретам. Не к людям, которые там работают. А к покойникам. Так лучше. Ты в шапке, а значит «в домике».
Видимо, я так и буду: впадать в отчаяние, потом воскресать и подниматься… Скажи, а раньше было не так?
15 февраля
Ужасно тяжелая неделя на работе. Постоянная слезливость. Вот-вот сорвусь и разревусь. Тяжело. Не получается. Тяжело с людьми. Полегче с портретами. Вонь в цехе. Постоянная тошнота.
Ощущение – я просто дошла до дна в своей жизни. Не жалею, не люблю себя. И продолжаю это делать. Издеваться над собой.
Пока я прохимичивала мозги, все ретушеры в плане ретуши, кажется, уже изучают ядерную физику. Мне нужен фотошоп бета, новые программы с искусственным интеллектом, фильтры и прочие фишки, профессиональные чаты и боты.
Вообще, у нас сложный коллектив ретушеров. Ничего не поменялось. Вокруг лица покойников: на экране компа, на станке, на камне. А люди ругаются, интригуют, дружат против друг друга.
Пока я была на больничном, затравили Малыша Юрика за то, что якобы он делал ретушь заказчику из Украины. Я знаю, его подставили. К подставе приложил руку коллега Федечкин, «доброжелатель» и интриган, который мнит себя подпольным, негласным сотрудником службы безопасности (хотя его никто не назначал). По сути – стукач. Мне сказали, что не стоит воспринимать его всерьез. Это местный дурачок. У него какая-то справка о психическом заболевании. Но его интриги РАБОТАЮТ! И портят жизнь тем, против кого он затевает очередной заговор.
В общем, у Юрика всё было серьезно. Омон приехал прямо на работу, Малыша заточили в наручники и увезли в следственный комитет. Было изъятие компа и домашнего ноутбука. Потом дело замяли. Но репутация силами интриганов у него подорвана. Теперь с ним практически никто не здоровается и не общается. Бедный парень.
Здесь всегда так, выбирают жертву. Потом это надоедает. Переключаются на другого. И так по кругу.
У меня какие- то страшные месячные. Льет как из ведра. Уже 12-й день подряд.
«Вы не должны жить как раньше, как до рака. Меняйте фокус, перестраивайтесь» – во всех онко-чатах. Что же мне делать? Эта работа теперь мне не силам, не по здоровью. Или силы вернутся?
Думай, Маша, думай…
17 февраля
Что тут думать. Бывают плохие дни. Пятница прошла вполне сносно.
Надо открываться миру. И он откроется тебе. Всё идет от людей и через людей. Не иначе.
Как мог батюшка сказать Стасу: «Беги от людей! Люди – зло!». Или он видел беса в нем, который может причинить вред, поэтому говорил «Беги!», чтобы защитить людей? Смотрю на него на работе… Чужой, злобный, сварливый дядька. Ключевое слово «чужой».
Люди – наше спасение. Как Господь будет разговаривать с тобой? Через кого? Где получать подсказки, пищу для ума, импульсы для действий, развития? Всё. Через. Людей.
Подписалась на группу ретушеров-гравировщиков «AsArt» (сотни участников) и «Доброе место РМЖ» (больше 3,5 тысяч участниц).
Происшествие утра.
Я пью чай, привожу лицо в порядок, зажигаю тонкую свечу в маленьком подсвечнике из оникса. Масик запрыгнул на стол, попал хвостом в пламя свечи. Хвост моментально вспыхнул. Кот зашипел и ринулся носиться по квартире. Я за ним. Вонь паленой шерсти. Догнала, схватила, потушила рукой хвост. Горящая кошка может устроить нехилый пожар. Она же вся из шерсти. Будет гореть лучше, чем сухая хвоя ели. А горящий кот будет носиться, поджигать шторы, тюль и прочие вещи. Страшно представить.
Представляю, сгорела квартира. И пожарные после тушения спрашивают: «У вас есть какие-то предположения насчет причины возгорания?». И я такая: «Вы не поверите…».
Рассказала на работе. Юрик сказал: «Я знаю этот запах…». Все посмотрели на него с ужасом. Мало того, что он делает ретушь врагам, так еще и поджигает кошек. «Нет, не то, чтобы я жег кошку!» – оправдывался он. Я хохотала. Остальные – промолчали. Зазорно смеяться над предателем Родины.
Ладно, нормально, нормально. Просто сейчас такая комбинация врагов и друзей. Алина с Вахитом – лучшие друзья. Я и Юрик – два изгоя: раковый больной и дезертир. Гордый Гога в величии одиночества, со всеми и ни с кем. Но всё меняется. Убеждаю Юрика не бросать работу и мысленно сдавать себя в аренду. Пришел, сделал свою работу на совесть, ушел. Пройдет время и всё изменится. Вот увидишь.
О проекте
О подписке
Другие проекты