Какое-то время после ухода тети Люды Серега сидел и пялился на свой стационарный телефон. Это был древний могучий монстр в черном эбонитовом корпусе с колесом-вертушкой для набора номеров, с двумя крохотными лампочками-индикаторами, двумя кнопками и обилием клавиш, похожих на лопатообразные прокуренные зубы, весело оскаленные на аппарате справа, слева и по центру.
Назывался этот гроб «телефоном-коммутатором селекторной связи» и, в отличие от множества других телефонных аппаратов, включая самые новейшие образцы с радиоэлектронной начинкой, работал и не ломался вот уже сорок лет. Собственно, аппарат этот служил отчизне в следственном отделе куда дольше Сереги.
Однажды он даже спас жизнь своему нынешнему хозяину. Когда отмороженный рецидивист-шизоид по кличке Бурый неожиданно ощутил, что ему хуже горькой редьки осточертели расспросы следователя, не позволявшего в кабинете закурить, и он вцепился в Серегино горло с намерением вырвать ему голыми руками кадык – отнюдь не штатный ПМ и не новомодный полицейский электрошокер спасли Серегу от неприятной участи.
Едва не потеряв сознание от недостатка кислорода, Серега схватил то, что попалось ему первым под руку – и отоварил этим тяжелым предметом Бурого по виску. А когда тот, обливаясь кровью из рассеченного лба, рухнул на вздувшийся пятнистый линолеум кабинета – тогда и обнаружилось, что Серегиным оружием оказалась всего лишь телефонная трубка советского коммутатора.
С тех пор старший следователь и начальник следственной группы Парижский крепко-накрепко запретил своим сотрудникам даже помышлять о том, чтобы выкинуть на помойку древний артефакт.
- Оставьте мой музей в покое, он отлично работает, - велел Серега. И телефон остался на своем посту – в удивительном соседстве с ноутом HP пятилетнего возраста, лазерным принтером и радиочасами (подарок коллег на тридцатилетие).
- Тебе тут только вертушки для винила не хватает, чтоб зажигать. Ламповая атмосфера! В стиле диско, – насмешничал Пашка Косачев, приятель из второго отдела. Серега к шуткам привык и не реагировал.
Сняв трубку солидного аппарата, он нажал справа клавишу вызова. Загорелась зеленая лампочка: в соседней комнате сняли трубку.
- Юлец, ты на месте? Зайди, дело есть! – сказал Сергей.
Через минуту стукнула дверь. В кабинет зашла инспектор Юля Розова. В отделе все ее звали «Розочкой» или «Юлец-малец». Маленького роста, пухленькая, коротко стриженая, с нависающей на глаза челочкой и оттопыренными ушами она действительно напоминала крупного мальчика. А вот «Розочкой» она была не столько из-за фамилии, сколько из-за колючего, несговорчивого характера.
- Чего? – спросила Юлец, непримиримо и независимо глядя на начальника. «Задолбали меня гонять!» - читалось на ее детском лице. Вполне, кстати, справедливо – Сергей это признавал.
- Юль, по фирме «Поток» нужна информация, - примирительным тоном сказал он.
- Какая? – устало выдохнула Юля.
Сергей потер подбородок, разглядывая плотную фигуру «Розочки». Недавно по отделу прошел слух, что якобы, отчаявшись от безуспешных попыток похудеть и устроить свою личную жизнь, Юля занялась бальными танцами. «Ну, вот это вот всякое там - сальса, румба, бачата… Хастл!» - брызгая от удовольствия слюной, рассказывал Сереге Косачев. Интересно, это правда? Серегу подмывало спросить, но он сдержался. Ни к чему такие интимные разговоры.
- А я знаю? – почесывая задумчиво трехдневную щетину, объяснялся Серега. - «Поток» - похоронная контора. В ней работал человек, который пропал. Копни слегонца, что на них есть. Сильно глубоко пока что копать не надо – это так, на всякий случай.
- Понятно, - сказала Юля. – Могу идти?
- Да, шуруй. В темпе вальса, - сказал Серега и с любопытством взглянул на Розочку. Прикольно было б, конечно, посмотреть, как такая пышка справляется с разными танцевальными па.
Со вздохом закатив глаза, «Розочка» вышла, презрительно качнув бедрами. Серега усмехнулся.
- Ишь ты, бачата! – Что-то все-таки было в этой девчонке, что заставляло Серегу смотреть на нее с интересом, а Косачева – постоянно о ней сплетничать, развешивая слюни.
- Но, но, но! – пригрозил Серега сам себе. – Парижский, на работе низзя! И, вообще, пора делами заниматься. Раз уж дело открыл…
Он поднялся. В деле исчезнувшего Валька имелась другая важная отправная точка, помимо его работы: дом. Жилье пропавшего мойщика трупов. И там в первую очередь хотелось бы пообщаться с его соседом и близким родственником, бывшим учителем истории в школе №25, которую когда-то оканчивал и сам Серега Парижский, - с Георгием Владленовичем Архаровым.
***
Прежде, чем войти в подъезд дряхлой пятиэтажной хрущевки в тихом районе, Серега огляделся. Уютный маленький дворик утопал в зелени и наводил на ностальгические мысли. Посреди выщербленного асфальтового пятачка стояли припаркованными желтый фургон газовой службы и ржавый американский внедорожник конца прошлого века с такими расплющенными колесами, что брюхо кузова провисло почти до земли.
На растянутых между двумя липами веревках сушились пестрые халаты, ночные рубашки и панталоны, кухонные полотенца и – внезапно – лохматая швабра, прищепленная к веревке ручкой вниз.
Серега заключил, что дворик вполне приятный, ему нравится. Вот только бабушек возле подъездов не хватает, а это ценный источник знаний. Однако опытный работник следствия знал, как получить недостающий информационный ресурс.
Обычно Серега просто пинал колеса какой-нибудь тачилы, чтобы ревом сигнализации привлечь внимание хозяина машины и всех остальных жильцов района. Но в данном случае пинать было нечего: у ржавого корыта со сдутыми колесами наверняка давно снят аккумулятор, а газовый фургон, как муниципальная собственность, и вовсе никого не интересует в плане охраны.
Впрочем, во дворе хватало и другого частного имущества. Серега подошел к бельевой веревке. Тревожить чужие панталоны он счел «не комильфо», поэтому взялся за швабру и пару раз дернул ее за «машку» - лохматую часть, которой, собственно, и моют полы, то есть «машут».
- Почто швабру хватаешь? – раздался тут же басовитый голосок. – Не трожь! Вот я тебя!
Серега оглянулся. Из распахнутого окна первого этажа, высунувшись по пояс, на него сурово смотрела сухопарая бабулька в синей фланелевой толстовке, надетой поверх пестрого халата. Вцепившись узловатыми пальцами в пластиковую раму, она, казалось, готова была перемахнуть тотчас на улицу, если вдруг ее крики на беспардонного Серегу не подействуют.
- А ну, отчепись от моей швабры! – скомандовала бабка. – Спереть хотел?
Сергей ухмыльнулся и вытащил удостоверение.
- Да я так, проверил просто: высохла иль нет? Я, бабуля, из полиции, - Он продемонстрировал документ в развернутом виде.
Бабка удивилась. «Какое дело полиции до моей швабры – высохла она или не высохла?» - читалось на ее лице. Но для начала она все же решила поставить на место молодого нахала. – Я тебе не «бабуля»! Галина Капитоновна меня зовут. Ответственная, между прочим, по подъезду.
Серега уважительно хмыкнул и подошел ближе.
- Хорошо, Галина Капитоновна. У меня к вам пара вопросиков, ответите?
- Насчет швабры? – с подозрением спросила бабка. – Швабра моя, не краденая!
- Да нет, – Серега достал из внутреннего кармана джинсовки фотографию пропавшего Валька, которую ему принесла тетя Люда. – Вот этот гражданин вам знаком?
Бабка прищурилась.
- Знаю такого, - поджав губы, ответила она. – А что?
- Точно знаете? Хорошо разглядели его?
- Я еще кукухой не тронулась! Если говорю, что знаю - значит, знаю! – обиделась бабка, - Валентин это. Фамилие точно не помню, но, кажись, Безпалько. В жировках вроде так было написано…
- Что еще вы можете о нем сказать, об этом Валентине Безпалько?
- А зачем мне о нем что-то говорить?
Серега вздохнул. Завоевать расположение старухи явно не удалось. Не надо было трогать ее швабру, стратегическая ошибка. Хотя с панталонами вышло б наверняка еще хуже.
- Когда вы его в последний раз видели? Галина Капитоновна, это для дела нужно. Мать его о нем волнуется, в розыск вот заявила.
- Хм, в розыск?.. Позавчера видела. Утром, часов в семь.
- А вечером он не возвращался?
- Вечером не видела его.
«Аккуратно ответила: возвращался или нет – поди пойми, а видеть не видела. Интересная гражданочка. Походу, юридически подкованная», - отметил про себя Серега и снова спросил:
- Так вы, Галина Капитоновна, тут всех видите, кто через двор ходит? Как ответственная по подъезду?
- Ну-уу…
- Не видели – с кем он общался? Друзья к нему ходили какие-нибудь? Женщины?
Старуха задумалась.
- Да крутилась с ним какая-то лохушка. Курносая такая, белобрысая. Молодая дуреха. Сразу видно – с деревни откуда-то.
- По чему видно?
- По чему, по чему? По всему! Это мое субъективное о ней суждение, понятно? – отрезала бабка.
Парижский посмотрел на бабку с уважением. Не часто встретишь такую четкость формулировок!
- А вы, Галина Капитоновна, в присяжном суде заседателем случайно не работали? – спросил он, всматриваясь в лицо бабульки.
- Доводилось, - сухо ответила она. – Но это потом. А по молодости за мошенничество от звонка до звонка три года оттрубила. Во!
Отвернув рукав своей фланелевой толстовки, она показала костлявое запястье – чуть выше кисти на бледной морщинистой руке красовалась синяя наколка, изображающая узел, скрученный из колючей проволоки.
- Понятно, - сказал Серега. «Вот ведь божий одуванчик! Кто б мог подумать…» Он спрятал фотографию Валька обратно в карман. – Ну, спасибо вам, Галина Капитоновна. Вы очень помогли следствию. Будьте здоровы, берегите себя…
Откланявшись, Серега уже хотел идти, но бабка, видимо, посчитав нужным все-таки как-то аргументировать свою позицию, запальчиво выкрикнула ему в спину:
- Валентин-то тоже ни рыба, ни мясо! Кургузенький, штаны вечно мятые, неказистый женишок. Кому б еще он понадобился? Только деревенской дуре!
- Да, да, да, - рассеянно подтвердил Серега. – Большое спасибо!
Помахав бабке, он нырнул в нужный подъезд и быстро взбежал на третий этаж, где в квартире номер десять, согласно прописке, проживал Валентин Алексеевич Безпалько - до своего исчезновения.
Остановившись перед обитой темно-коричневым дерматином дверью, Сергей позвонил. Тетя Люда, согласно предварительной договоренности, ждала на месте.
- Открыто, заходите! – послышалось из-за двери. Серега вошел. В нос ударил резкий запах хлорки: тетя Люда стояла в прихожей с ведром и мокрой тряпкой в руках. Вид у нее был потерянный.
- А я вот тут пол решила замыть, - сказала она. – А то грязно у Валечки…
- Да что ж вы творите-то, тетя Люда?! – взвыл Серега. - Я ж вас предупреждал: ничего не трогать!
- Да я и не трогаю! – испугалась тетя Люда. – Подмела только чуток. А то ведь неудобно. Люди станут ходить…
- Оставьте, - Серега заставил женщину бросить тряпку и, аккуратно вытерев ноги о коврик в прихожей, прошелся по квартире.
- Вы, теть Люда, проверили - все ли в доме на своих местах? Все посмотрели? Шкафы, полки?
- Да я особо не знаю, что у него тут как было. Это лучше брата спросить…
- Придет время – спросим. Где он, кстати?
- Дома нету. Соседка сказала – в поликлинику с утра пошел. Давление…
Сергей, вполуха слушая лепетание тети Люды, оглядывался. Жилье у Валечки было, конечно, самое скромное: квартиру не ремонтировали лет сорок. Голые крашеные стены с облупленной во многих местах мрачной синей краской, вздувшийся оргалитовый пол, пожелтевшие от старости рамы и двери, следы многочисленных протечек на потолке, обгорелые в двух местах выключатели.
И целая батарея бутылок в кухне под мойкой – в основном, водочные, но парочка винных из-под сладкой «Изабеллы» и «Души монаха» тоже присутствовали. Значит, женщина у Валечки все же была. Или бывала. И не так давно. На дне одной из винных бутылок еще плескалось несколько капель, не все высохло – Серега проверил: обернув руку платком, поднял бутылку и покачал.
- Понятно, - сказал он вслух. Вытянул из-под мойки зеленое эмалированное ржавое ведро. Оно было пустым и сильно пахло хлоркой. Серега досадливо крякнул и разочарованно покачал головой. Очевидно, тетя Люда уже и здесь поработала со своим вредительским стремлением к чистоте.
- Теть Люд! – рявкнул Сергей. - Это вы, что ли, мусор вынесли? Как давно?
- Не, не, это не я! Это Георгий. Я вчера еще его попросила. А то ж тут вонь стояла до небес. Валечка селедку в среду чистил… Георгий вынес, а я уж сегодня ведерко помыла, с хлорочкой…
Серега мысленно зарычал и надавал самому себе подзатыльников: надо было сразу отобрать у этих деятельных старичков ключи. Ладно, что уж теперь.
- Больше ничего в квартире не трогать, - пригрозил он. - Ни одной пылинки. Вообще ни к чему не прикасаться без меня! Иначе - штраф. По суду! Понятно?!
- Понятно, - испуганно кивнула тетя Люда.
- Итак, повторяю вопрос – все ли Валины вещи на месте?
- Да сколько там тех вещей! – махнула рукой женщина. – Майки со штанами да носки дырявые. Конечно, на месте. Кому они нужны?
- Совсем ничего не пропало? Техника?
Сергей прошел в комнату. Здесь все было так же убого, как и в кухне. На окне даже занавесок не имелось – стекла просто прикрыли газетами от солнца. В большой коричневой кастрюле пылился сильно разросшийся неубиваемый столетник - желтоватый, как старый курильщик, из-за нехватки света. Земля под ним была вся утыкана бычками. Видно, у жильца емкость с растением служила пепельницей, потому и стояла не на окне, как было бы логично, а между продавленным диваном у стены и таким же продавленным креслом с засаленными подлокотниками.
- И растение, и телевизор Валечка с помойки принес. Кто-то из соседей выбросил, - сказала тетя Люда, указывая на массивный черный куб древнего Akai с кинескопом примерно в пятнадцать дюймов. Он довольно опасно громоздился на табуретке возле фанерного шкафа. – А чего? Телевизор хороший, цветной. Валечке его даже чинить не пришлось.
- Мебель он тоже с помойки принес? – спросил Сергей, кивнув в сторону обтрепанного кресла.
- Не, кресло это собака обжевала. Юрик. Когда маленький был, щеночком, все грыз, мусолил. Но Валя его не ругал. Валечка у меня добрый, жалостливый.
Сергей походил по комнате, заглянул в шкаф, перевернул матрас на тахте, заглянул под нее. Во всех углах и закоулках скопилась пыль, шмотье и мебель отдавали затхлостью, но все же запущенное жилье Валька ничем не напоминало притон. Настоящий шалман с порога выдает запах – шибает в нос так, что коленки гнутся и тошнота рвет горло, а здесь… Ничего особенного. Видно, что обитает холостяк, которому просто наплевать на все и на комфортность бытия в частности.
Тут даже заначек никто не прятал – и негде, и, очевидно, не от кого. Постоянного женского присутствия ничто не выдавало. Все было тоскливо, но до отвращения ясно и понятно.
- Ну ладно, - покрутив головой, Серега собрался уходить. Но все же, доброй совести ради и очистки ее для, подошел к креслу и вынул тяжелую подушку-сиденье. Она подалась, но туго, так что пришлось всерьез применить силу. Серега по опыту знал: именно в таких местах чаще всего случаются наиболее красноречивые находки – то, что владельцы мебели носят с собой в карманах или часто держат в руках. В его собственной квартире в кресло регулярно проваливался пульт от телевизора, бумажные деньги и ключи.
А что потерял в своем кресле Валик?
Сняв сиденье, Серега смахнул мохнатую пыль, сбившуюся в комки на фанерном дне. Итак, что тут? Сломанный огрызок карандаша, две пуговицы – серая и черная, хлебные крошки и корки, денежная мелочь – рубль, два рубля, десятка… Или, стоп! Это не десятка.
Он взял в руки то, что принял за новенькую десятку. Кругляш из тускло-желтого металла приятно холодил кожу. Он провел по нему пальцем, убирая липкие наросты грязи и пыли. Открылось изображение: слегка выступающий профиль какой-то бабы в венке. Хотя нет, для бабы, пожалуй, шея излишне мускулистая. Значит, мужик. Голова в венке, повернута влево. Вокруг головы коряво, будто соскальзывая по краям, читаются буквы. Одни из них похожи на русские, другие – на английские. Значит, то ли греческий, то ли латинский. «AVDIVSDRVSVSGERMANIC». Остальное не разобрать. Сергей перевернул кругляш. На другой стороне и вовсе что-то непонятное: изображение мелкое и сильно потертое. Какая-то архитектура. Похоже на триумфальную арку. Сверху – мужик на коне с копьем, вроде Георгия Победоносца.
Судя по тому, что отверстий в кругляше не имелось, Сергей заключил, что перед ним монета. И кажется, золотая. Если, конечно, не сувенирная копия – бывает, для туристов чеканят такие.
- Интересненько, - сказал он вслух. - Скажите, теть Люд, а Валек куда-нибудь на курорты ездил когда-нибудь? В какие-нибудь… - Сергей покрутил рукой в воздухе, - ну, достопримечательные места?
- Валя?! Да никогда. Я, конечно, возила его на море в Ейск. Но ему тогда три годика было…
- А вот это у него откуда? – спросил Сергей, протягивая монету или ее имитацию на ладони перед тетей Людой.
- Не знаю, - пожала плечами женщина. – Я у него никогда такой штуки не видела. Это же вроде золото?
- Хм. Да кто ж его знает? Я не эксперт.
- Так, может, это и не его?! Или… Думаете, он украл? Если украл… Но вы же не думаете?!
Оборвав себя на полуслове, тетя Люда вдруг сделалась белая, как бумага.
– Господи… Валю убили?
Она произнесла эти слова чуть слышно, уставившись в пол.
Сергей едва успел подхватить ее, когда она повалилась лицом вперед, уронив куст желтого столетника.
О проекте
О подписке
Другие проекты