- Ты почти сразу после школы в армию пошел. А Валя… У него здоровье слабое. Поступил в ПТУ, на слесарное, а закончить не смог – заболел. Астма. Потом сердце. Еле-еле его на ноги подняла. Одно время он в зоопарке работал, подсобником. Ему нравилось. Он животных всегда любил. Там с Жанночкой познакомился. Но… Жанночка… Она такая взбаламошная… Бросила Валю – скучно ей показалось. Валя и запил. Ногу по пьяни сломал – полгода восстанавливался. Из зоопарка его уволили. А потом - куда ему? Вот только в морге и согласились взять. Валя там уже четвертый год, без нареканий. И не пил! Четыре года, совсем. Слово мне дал и держался. Он у меня стойкий оловянный солдатик, - пока тетя Люда рассказывала о сыне, ее глаза набухли слезами – капли, словно росинки, усеяли короткие выгоревшие ресницы.

- Так, - сказал Сергей. – А теперь давайте подробности. С чего вы все-таки решили, что Валентин пропал?

- У нас с ним давний уговор: созваниваться каждый вечер. И он ни разу его не нарушал: обязательно звонил. Просто чтоб знать, что все в порядке. Звонил мне или заходил. Мы ж практически одни только друг у друга. А вчера вот и не позвонил, и не зашел. И телефон его не отвечает. Я сразу подумала…

- И все-таки – простите, теть Люд, я пока никак не пойму причину вашей паники. Взрослый мальчик. Мало ли какие у него могут возникнуть дела?

- Поверьте, Сережа! Нет у моего Валечки никаких таких дел! А если б появились – он бы мне первой об этом сказал, предупредил бы. Он знаете, чего боялся больше всего на свете?

- Чего?

- Что после смерти его в морге запишут как неопознанное лицо. Они там, знаете, как…

Тетя Люда не договорила. Голос ее вдруг захрипел – Сергей даже испугался, ощутив, как она говорит через силу, с трудом проталкивая звуки сквозь сжатое ужасом горло… Он невольно содрогнулся, и чтобы успокоиться, похлопал рукой по столу.

- Ладно. Давайте тогда рассказывайте. Весь вчерашний день, поминутно.

- Поминутно? Поминутно я не смогу, - откашлявшись, сказала простодушная тетя Люда. Серегины метафоры она приняла за чистую монету.

- Ну, как сможете, - подбодрил он ее.

- Валечка только последние три года со мной не живет. Ему бабушка – мама моя – после себя квартиру в центре оставила. Хорошая, двухкомнатная. В старом доме. Валечка все хотел там ремонт сделать. У него последнее время и деньги появились…

- Деньги? – Сергей насторожился. Внезапное появление денег у работника морга с копеечной зарплатой – это наверняка криминал. А при таких делах уже всякое может быть – может, и прикопали Валька рядом с его прохладными подопечными в одной могиле. – Та-аак… А поподробнее?

- Да поподробнее я не знаю, - испугалась тетя Люда. – Он мне ничего особо не рассказывал. Просто сказал, что деньги откладывает. На ремонт копит. А раньше-то он ничего со своих заработков отложить не мог! У него и заначек никогда не было. А тут…

- Ага. А деньги он где хранил?

- Где хранил? Да… на книжке, наверное. Ну, то есть в банке, на карточке.

- На вкладе?

- Ага, - неуверенно подтвердила тетя Люда.

- А почему вы так думаете? Может, под матрасом у себя дома прятал? – допытывался Сергей. Если у пропавшего Валька имелись какие-то живые деньги, то картина событий выстраивалась вполне простая и понятная: бывшие собутыльники прознали о деньгах и захотели прибрать кубышку.

Но тетя Люда и на этот раз сломала простую и понятную криминальную картину. С самым простодушным видом она покачала головой и нанесла ощутимый удар по Серегиным измышлениям:

- Он мне на экранчике показывал. На телефоне у себя.

- Вон оно даже как? – Серега почувствовал себя глупо. «Стереотипное мышление у тебя, Парижский, - упрекнул он сам себя. - Валек – мойщик трупов, со смартфоном и с мобильным банком как-то совсем не похож на забулдыгу, у которого загорелись трубы так, что он забухал с дружками, в какой-нибудь канаве или подворотне в компании таких же бухичей-корешей. Нет. Тут как-то позаковыристей получается картинка», - почесывая затылок, подумал он.

- Ну, ладно. А девушка? Как насчет женского пола, теть Люд? Я так понимаю, если где у мужика появляются деньги, там и женский пол сам собой возникает, а? Не было ли у вашего Валька зазнобы?

- Не знаю. Валя меня ни с кем, кроме Жанночки, не знакомил.

- Не обязательно всех с матерью знакомить. Но, может, друзья его в курсе? Какие-нибудь подружки все ж были, у кого он мог, допустим, остаться переночевать? – нажимал Сергей.

- Да нет, какие подружки? Валя у меня скромный, - с сомнением протянула тетя Люда. - Да и не красавец, что уж там… На макушке полянка проглянула: лысеть рано начал. Это он в папу…

- Если мужик при деньгах – лысина его только украшает, - сухо сказал Сергей, оглаживая собственную сильно поредевшую шевелюру. На больную мозоль ненароком наступила ему тетя Люда.

- Не знаю. Ничего не могу сказать…

- А друзья-то? Друзья его что говорят? Вы ж наверняка всех обзвонили еще вчера.

- Да друзей-то у Вали никого нет. У него и в школе единственный друг был – ты вот, – Услышав это, Сергей не посмел поморщиться, ведь тетя Люда смотрела на него в упор – но внутренне испытал дикое чувство дискомфорта: друг! Ишь ты! Придумает же… Мать, что с нее возьмешь. Тете Люде, конечно, не приходило в голову, что ее распрекрасный сыночек может кому-то не нравиться и лишь раздражать своим присутствием, своими постоянными попытками набиться в компанию. Серега никогда не считал Валька другом – он терпел его, как кит терпит рыбку-прилипалу. Но тете Люде это было невдомек.

- Уж как он за тобой скучал, когда ты в армию ушел! – покачав головой, сказала она. - А больше-то во всю жизнь друзей у него и не было. Одни собутыльники. Но с этими, с тех пор как завязал, ни с кем ни разу не общался. Вот разве что коллеги? Но они ничего о нем не знают. Заведующий сказал, что Валя смену отработал – и ушел в обычное время. А брат сказал…

- Брат? Чей брат?

- Мой брат. Родной. Георгий Владленович Архаров. Это я по мужу Безпалько, а так-то Архаровы мы. Гоше наши родители купили когда-то рядом с собой квартиру. Это кооперативный дом. Так что брат с Валечкой соседи, живут друг напротив друга. Ну, и я первым делом к брату побежала. У него ключ есть от Валечкиной квартиры. Я решила посмотреть – вдруг, правда, сорвался да запил? Лежит, на звонки не отвечает. Но я, конечно, сперва в дверь-то позвонила! И… ничего. Тогда уже Георгий пришел, ключ принес. У меня-то ключа нет. Потерялся. Все собиралась дубликат сделать, да все никак… А у Георгия есть. Мы в квартиру зашли – глянули, все ли на месте? А там как обычно. Только Вали нет. Гоша сказал, что видел его, когда он рано утром на работу выходил. Около семи утра. А больше с тех пор не видел.

- А во сколько он с работы обычно возвращался?

- В пять. В полшестого уже дома, если транспорт не подводил. Когда в городе пробки, то, самое позднее, в полседьмого. А если заказ на кладбище случался – могилки копать или что, через фирму – тогда задерживался, бывало, допоздна, до десяти-одиннадцати. Но всегда звонил. Он же знал, что я без его звонка спать не лягу, поэтому…

- Так, значит, вечером ваш брат его не видел? – уточнил Сергей.

- Не видел. Говорит, заснул нечаянно. Около пяти. И только в девять проснулся – когда я пришла, в его дверь позвонила.

- Понятно, - пробормотал Сергей. Ничего ему было непонятно.

- А кто ваш брат, чем занимается? – спросил он. Просто по инерции.

- Да вы ж его знаете, Сережа. Он у вас в школе историю преподавал. В седьмом и восьмом классе.

- А, Георгий Владленович! – вспомнил Серега. – Точно, точно. Помню. Умный такой мужик. И язвительный. В обиду себя не давал, с нами, остолопами…

Он говорил, а сам прикидывал, перебирал в уме возможные варианты, что же все-таки сказать сейчас этой несчастной матери. Какие найти слова, чтобы она забрала от греха свое нелепое заявление. В его «копилке» уже лежали четыре «глухаря», пятое нераскрытое дело поставит жирный крест на годовой премии.

А судя по тому, что он сейчас услышал, быстренько разобраться с пропажей Валька вряд ли получится. «Жопой чую – висяк. И гемор по-любому», - потирая лоб, думал Сергей.

«Оловянный солдатик» Валек запросто мог не выдержать и сорваться – травануться где-нибудь денатуратом и лежать в засранной халупе рядом с другими такими же овощами до тех пор, пока наркоша – хозяин хаты не проспится; могли собутыльники забить парня до смерти и бросить в канаве – ищи его там до Страшного суда.

Служа в ментовке, Серега Парижский насмотрелся и наслушался всякого. И давно усвоил, что человеческая жизнь, чего бы люди не придумывали себе, стоит всегда дешево. А цена существования конченого алкаша равнялась и вовсе двум копейкам – кому не плевать, куда он делся? Разумеется, кроме матери.

- Это все? Больше вы ничего не знаете?

Тетя Люда помотала головой.

- Ничего больше не знаю.

И снова уставилась на капитана своими тревожными глазами.

- Так что вы думаете, Сережа?

- Пока ничего не думаю. Просто хочу понять картину целиком.

- Ясно, - тетя Люда понурила голову.

Серега постарался, как мог, говорить убедительно.

- Тетя Люда, послушайте меня. Я не первый год на своей должности сижу. Много повидал. Поверьте, я на 99, 9% уверен, что напрасно вы беспокоитесь. Вернется домой ваш Валек. Может, он просто сорвался по-жесткому? Знаете, люди крайне редко пропадают навсегда - частенько случается другое: потерял сознание в глухом месте, банально заблудился в лесу… В больницу загремел. Да просто телефона под рукой нет – посеял, отняли, разрядился… С людьми столько всякого случается – уж вы мне поверьте! Не стоит сразу самое плохое воображать.

Вы думаете, правило о трех днях выжидания из вредности менты сочинили? Нет! Это просто здравый смысл. И опыт. Очень больший опыт полиции! Давайте не будем сейчас психовать и нервничать. Понимаю: вы тревожитесь, но надо подождать. А заявление… – Серега тщательнейшим образом подбирал слова, заглядывая в лицо тети Люды – поверит или нет? Главное – спихнуть с себя сейчас, а через два дня, уже не в его дежурство придет Бакурин или Лосневский…

- Знаете, Сережа… Мама всегда знает, когда с ее ребенком плохо, - тихо сказала тетя Люда. – У меня предчувствие.

Она уже не плакала. И не смотрела на Серегу ищущим взглядом. Опустив голову, она теребила край тонкой вязаной серой кофточки. Там была дырка. Видимо, где-то зацепилась тетя Люда за гвоздь – и порвала. Из крохотной дырочки на месте разрыва свисала нитка. Тетя Люда терзала сухими пальцами эту нитку, отчего дыра расползалась все шире, жгучей язвой разъедая трикотажную ткань, убивая, приводя хорошую вещь в полную негодность. А тетя Люда будто и не замечала бедствия.

Сергей подумал, что вот так и сама жизнь несчастной матери приходит в негодность из-за непутевого, неизвестно куда пропавшего сына: запил, небось, дурак, а мать мучается. А дальше что ж?.. За хроническими алкоголиками всегда идут хронические болезни родных.

Неизвестно почему, но именно картина гибнущей от порванной нитки кофточки добила Сергея. Он сдался.

- Ладно. Я открываю дело. Ваше заявление принято. Идите, тетя Люда, сейчас домой. Вам надо отдохнуть, выспаться. А мы тут… займемся.

«Дурак ты, Парижский!» - сказал он сам себе, когда тетя Люда, робко улыбаясь, попрощалась с ним и прикрыла за собой дверь кабинета.

Он вскочил, встал напротив окна и, качая головой, вслух повторил:

- Ох и дурак! Пропащий. Как есть пропащий!

А потом так же вслух сам себя утешил:

- Ну, что поделать? Не всем быть умными! Эх, Валек, Валек. Очень надеюсь, что ты все-таки сам найдешься. Так было б лучше и для тебя, и для меня. И, конечно, для тети Люды. Но, если все-таки ты, зараза, не найдешься… Тогда что ж… Иду искать. Раз, два, три, четыре, пять.