Глава 3. Узы крови

В склепе было необычно многолюдно. Ори усадили приходить в себя в единственной освещённой комнате, где она недавно оставила двух вампиров. Там же сидел Моранс, всё ещё демонстративно отвернувшийся к каменной стене. Цветок лежал на столе. Ори испытывала сразу целую гамму чувств: стыд за то, что доставила Алимунду и магу столько проблем, отчаяние оттого, что не смогла защитить себя сама и так глупо сдалась и злость – то ли на Моранса, за то, что оставил драгоценный цветок валяться просто так, то ли на саму себя за неуместный подарок. В общем, атмосфера была, мягко говоря, мрачная.

В зале неподалёку, где разместились Алимунд и Эладор, было гораздо веселее. Маг доедал второй бутерброд с курятиной, который успел забрать с тела одного из поверженных наёмников, запивая его, по традиции, вампирским вином с острым перцем. С медиком-сомелье они были давними друзьями, хотя знакомство, конечно, помнилось малоприятным. Нет, Алимунд был не из тех, кто пьёт человеческую кровь – по крайней мере, сейчас, в зрелом, по вампирским меркам, возрасте. Недавно ему исполнилось сто шестьдесят, а десять лет назад Эладор застал его в двусмысленной ситуации рядом с трупом какой-то девушки. Очень скоро выяснилось, что Алимунд, будучи медиком, пытался прийти ей на помощь, но оказалось уже слишком поздно. А пока это выяснялось, мужчины успели подраться – к счастью, всё окончилось без увечий. С тех пор они периодически общались и выпивали вместе, и Эладор, разумеется, был в курсе ситуации с Морансом.

– Он же обещал, что мы его больше не увидим, – кивнул маг в сторону зала, где сидел молодой вампир.

– Я же тебе говорил, что он вспыльчивый, но отходчивый. К тому же, я не думаю, что у него есть друзья кроме меня. С таким, как Моранс, ужиться нелегко. Мне кажется, он понял, что я один из немногих, кому он ещё может доверять. Поэтому он и здесь.

– А как он насчёт этой… Ори? Не боишься оставлять их одних?

– Эладор, прошу, не делай из него совсем уж чудовище. После истории с дочерью барона он, конечно, не особенно хорошо относится к женщинам. Но Ори ему ничего не сделала, и у него нет никакого повода ей вредить.

– Ну, хорошо. Только вот настораживает меня твоё к ней доверие. Когда я увидел её сегодня вечером, она метала в бандитов магические молнии.

– Да? Что ж, пожалуй, и правда, стоит её об этом расспросить.

– Давай-ка лучше я. А то, как посмотрю, в ваших беседах в основном распространяешься ты.

– Хорошо, Эладор. Только будь, пожалуйста, повежливей.

– Не боись.

Они вошли в зал и застали Ори и Моранса в тех же позах, в которых оставили их минут сорок назад.

– Что ж, госпожа Ориелла, пришло время вам рассказать свою историю.

Ори поморщилась, услышав своё полное имя – оно ей не нравилось, потому что его использовали только те, кому от неё было нужно что-то неприятное. Для близких она всегда была Ори, поэтому и попросила Алимунда называть её так. Она окинула взглядом зал: все ждали, что же она расскажет, даже Моранс, всё ещё смотревший в стену, заметно напрягся.

– Похоже, вы не оставляете мне выбора. Но, боюсь, что то, что вы услышите, может вам навредить…

– Пока то, чего мы не знаем, вредит нам больше, – заметил Эладор, – так что, как ты правильно сказала, выбора у тебя нет.

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнула Ори. – Наверное, вам интересно, откуда взялась моя магия. Она у меня была всегда, сколько себя помню. Меня никогда не обучали чародейки или друиды, поэтому я долгое время даже не могла её контролировать. С возрастом стало получаться лучше, но я до сих пор не умею точно рассчитывать свою силу, поэтому стараюсь не использовать её… чтобы не навредить.

– Что же твои родители? Даже не пытались ничего сделать? Хотя бы обучить контролю? – вмешался Эладор.

Ори хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она замолчала и зажмурилась, чтобы не прослезиться.

– Лучше продолжай. Ты помнишь, что было с тем наёмником, который не хотел со мной беседовать.

Ори вздрогнула.

– Это… это самая ужасная часть. Потому что моя мама – императрица Гризелла.

– Только не надо врать, – маг заметно занервничал, когда дело коснулось женщины, с которой у него когда-то был роман, – у Гризеллы была только одна дочь, и она погибла на третий день своей жизни. После этого императрица…

– Ушла в монастырь? Удивительно, насколько наивным может быть боевой маг. Я думала, у вас чутьё на ложь. Считаете, особа королевских кровей и наследница древней магии могла выбрать такую судьбу?

– Я знал одного короля, которого считали великим. Он умер от того, что уколол палец ржавой вилкой: лекари не сумели остановить заражение. А Гризелла умерла в монастыре. Я лично видел её тело.

Воспоминания нахлынули на Эладора такой волной, что он заволновался бы сильнее Ори, не будь на нём контролирующего тело амулета. Роман – это даже не то слово, которым он мог бы описать свои отношения с Гризеллой. У них была настоящая любовь – такая, что и в книгах-то не найти. Враги и завистники были бессильны – только гибель дочери свела императрицу с ума… А теперь выходило, что Эладор случайно повстречал ребёнка своей любимой в крохотном, никому не интересном Парсе, куда удалился, стараясь забыть прошлое.

– Может быть, было бы лучше, если бы это и правда оказалось так, – продолжила Ори. – Мама тогда действительно чуть не умерла. Только вот всё это подстроили эльфы. Опоили её зельем, а потом выкрали тело.

– Эльфы? Зачем она им?

– Всё из-за магического наследства. Наше родословное древо, которое эльфы так скрупулёзно изучали, всё же было исследовано недостаточно. Никто точно не знал, в ком магия проявится наиболее мощно. Поэтому для эльфов было бы большой ошибкой упустить возможность похитить маму, не оставив при этом никаких следов. Что они, в общем, и сделали.

– Так, значит, твой отец – король эльфов из теневого мира, Сангин?

– Да. Он держал маму у себя, надеясь с её помощью – вернее, с рождением меня – укрепить свою власть.

– Сдаётся мне, отец из него был не самый лучший.

– Это ещё мягко сказано. Лет до четырёх я думала, что он Корочун из маминых сказок. Даже искала сундук – ну, знаете, тот, в котором заяц, в зайце – утка, и так далее до иголки, которую нужно было сломать, чтобы этот Корочун ушёл навсегда. Он не был с нами добр, скорее терпел наше присутствие ради своей цели. Сангин очень ревностно следил за развитием моих способностей и однажды даже погладил меня по голове – когда увидел, что моя магия почти неисчерпаема и ей не нужен никакой источник. Но время шло, и вскоре он понял, что во мне нет самого главного – способности перемещаться между мирами.

– Она могла и не проявить себя в твоём возрасте.

– Да, но было и ещё одно доказательство. Единственным, кто знал обо мне и маме, был ещё один эльф.

– Калливул… – с раздражением догадался Эладор.

Это имя среди магов было известно всем. Калливул тесно взаимодействовал с чародеями человеческого мира – прежде всего, затем, чтобы выведать их секреты. Делился и своими, но крайне неохотно и стараясь, чтобы люди никогда не достигли тех высот, на которых находились теневые эльфы. Высокомерие и хитрость – вот каковы главные его черты. В последнее время Калливул не появлялся среди магов, и многие выдохнули спокойно.

– Да, – несколько удивлённо продолжила Ори. – Он брал у меня кровь и исследовал её. Результаты оказались для Сангина неутешительными. Когда Калливул сообщил ему, что его многолетний план провалился, Сангин впал в бешенство. Ударил маму, взял меч и куда-то ушёл. Даже Калливул, который был рядом в тот момент, побледнел ещё больше. Кажется, он даже немного жалел о том, что помог Сангину. Мама тогда подползла к нему на коленях, с окровавленным лицом, и просила помочь мне, выполнить что-то, о чём она раньше ему говорила. И Калливул взял меня за руку, открыл портал и перенёс сюда, в Парс.

– В Парс? Странное место для того, чтобы спрятать ребёнка вроде тебя.

– Нам очень на руку было то, что никто об этом не знал. К тому же, моя сила не оставляет заметных магических следов, а Парс слишком миролюбив и погружён в развлечения, чтобы Северные королевства воспринимали его всерьёз. Как говорят: хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место… Калливул обо всём договорился с бароном, и меня оставили жить при дворе.

– Что же ты оттуда сбежала? В покоях поставили диван не того цвета?

– Эладор, повежливей, – вмешался Алимунд.

– Всё в порядке, – продолжила Ори, – мне пришлось убежать. Однажды советник Оберон позвал меня прогуляться по саду – я знаю его с детства, он часто устраивал мне какие-нибудь милые сюрпризы. То поймает бабочку в банку и принесёт мне к кровати, то поставит свежих пионов – пышных, словно юбки наших фрейлин. Но в тот раз он вёл себя как-то странно: не улыбался, нервничал. Я почувствовала, что здесь что-то не так: мы шли к саду через застеклённую веранду, и боковым зрением я увидела сквозь витражи, что среди деревьев стоят вооружённые люди и ещё один чародей. Если бы они заметили меня, то я бы не смогла ничего сделать. Но я побежала назад и покинула замок с противоположного выхода. Оберон не смог меня догнать – а, может, решил позволить мне уйти. Вполне возможно, что его просто заставили привести меня.

– Надо бы сказать барону, что нужно лучше присматриваться к тем, кого он нанимает.

– О, вот этого делать не стоит. Боюсь, он не поверит в предательство Оберона. И ещё точно вернёт меня в замок – а там у меня уже будет меньше шансов скрыться.

– Как думаешь, кто это был? Там, в саду.

– Я не рассмотрела. Витражи сильно искажали, и мне было даже сложно их сосчитать. В лучшем случае – я имею в виду, если моя тайна всё ещё осталась таковой – это могут быть только эльфы. Хотя какой уж тут лучший случай…

– Да уж. Стало быть, после этого ты и пришла в Кунабул.

– Сначала я пряталась на лесопилке. Но страх наткнуться на тех, кто приходил за мной, не давал мне покоя. Я всегда плохо спала: с того момента, как попала в Парс, меня постоянно мучали кошмары. Всё казалось, что я проснусь и увижу Сангина с окровавленным мечом и… тело мамы. Я ведь так и не знаю, что с ней стало. – Голос Ори дрогнул, но она взяла себя в руки, тяжёлая история уже заканчивалась. – По ночам я стала ходить по окрестностям в поиске нового убежища и случайно забрела сюда. А дальше, думаю, вы уже всё знаете.

В склепе воцарилась тишина – такую историю было не просто разложить по полочкам. Первым с этой задачей справился Алимунд.

– Ну вот, как я и говорил, ни в чём предосудительном Ори обвинить нельзя.

Девушка смутилась.

– Я подвергаю вас всех большой опасности, оставаясь здесь. Сначала тебя, теперь Эладора и… Постойте, а где господин Аматус?

Они осмотрелись по сторонам: вампира нигде не было. Цветок со стола тоже пропал.

– Ушёл по-эльфски, – съехидничал маг.

– Я тоже должна уйти. Я доставила вам и так слишком много проблем.

– Уходить надо было раньше, теперь это уже точно плохая идея, – заметил Эладор. – И, раз уж ты посвятила нас в свою историю, думаю, мы сможем тебе помочь. Во всяком случае, попытаемся.

Напряжение в склепе спало. Прохладный ночной воздух наполнял пространство, а стрёкот кузнечиков слышался даже сквозь толстые каменные стены. Эладор угостил Ори остатками мяса и хлеба, и все отправились спать. Девушка только искоса взглянула на Алимунда – тот кивнул, подтверждая какие-то невысказанные мысли, которые маг, слишком сосредоточенный на боях, расшифровать не смог.

Утром Ори встала раньше всех и приготовила для мага завтрак: несколько жареных яиц и холодная буженина из запасов Алимунда – в склепе она сохраняла свежесть ничуть не хуже, чем в погребе. Они неспешно позавтракали, и маг предложил девушке прогуляться: с ним рядом и в капюшоне, скрывающем лицо, ей вряд ли могло что-то угрожать. Ори, которой уже долгое время приходилось ходить и оглядываться, с радостью согласилась. Вампир, не очень-то любящий солнце, предпочёл остаться у себя.

Прогуляться решили до турнирных полей. Сначала прошли поля жёлтых подсолнечников, таких ярких, словно они тысячекратно умножали свет своими лепестками. Миновали несколько виноградников, сорвав по паре ягод – неспелых и вяжущих во рту, но доставивших какое-то хулиганское удовольствие, возвращавшее в беззаботное детство, бывшее у обоих лишь в фантазиях. Здесь, на парсских просторах, редко встречались прохожие, так что можно было беседовать без опаски.

– Как же так вышло, что боевой маг вашего уровня просиживает дни и ночи в этом захолустье? – удивлялась Ори. – С вашими навыками можно было обеспечить себе богатую жизнь и почёт на Севере.

– Мне это всё не нужно. После того, что я пережил, хочу только покоя, – с печальной улыбкой ответил Эладор.

– Понимаю, – задумалась девушка. – Из нашего разговора… Мне показалось, что вы знали мою мать.

– Гризелла… Да, мы были… знакомы. Но это в прошлом.

– Вы были близки?

– Не настолько, как ты подумала, – соврал маг. Ему было неловко рассказывать о своих отношениях с императрицей при её дочери. – Встречались несколько раз. Я выполнял её заказы. Можно сказать, приятельствовали – не более.

– Жаль. Вы были бы для неё лучшей партией.

– Чем Сангин? – усмехнулся Эладор.

– Любой лучше, чем Сангин. Вы были бы лучше всех. Вы добрый.

– А я был бы не против иметь такую чуткую дочь. Но судьба распорядилась иначе… Что теперь жалеть.

Они вышли на окраины, где под мостами и арками прятались в тени бедняки. Нищие кварталы сменились теми, что побогаче, а через несколько узких улиц расположилась площадь, с которой открывался волшебный вид на замок барона – точь в точь иллюстрация из детской книги со сказками.

– Дом, милый дом… – проговорил маг, искоса поглядывая на Ори.

– Дома у меня нет. Это… убежище, пожалуй. Но всё же родное.

– Хотела бы вернуться?

– Не знаю. Не верится, что я когда-нибудь избавлюсь от страха и вечного ощущения того, что мне надо убегать и прятаться.

Маг не ответил. Он и сам подчас чувствовал себя так, только сбегал он от себя и от прошлого, а не от эльфов и других чародеев.

Вскоре выяснилось, что девушка и Эладор застали тот редкий день, когда на турнирных полях никто не сражался. Клетки для диких зверей и монстров, ведущие из подземелий, были накрепко закрыты, а по взрыхлённой прошлыми битвами почве неспешно прогуливались знатные дамы. Ори рассудила, что ей всё же не стоит к ним приближаться, чтобы не быть узнанной, и остаток дня они с магом провели за городом у озера, наслаждаясь видом на замок оттуда.

К вечеру девушка опять загрустила, и они вернулись в Кунабул. Глядя на неё, так неуловимо напоминающую мать, маг всё же решился поведать то, что могло бы утешить девушку.

– Одной печалью у тебя станет меньше, когда я скажу, что Сангин нам теперь точно не страшен.

Лицо Ори прояснилось.

– Ты уверен в этом, маг?

– На все сто. Это я его прикончил. По заказу императорской семьи. – Ори хотела что-то спросить, но Эладор понял вопрос без слов. – Вряд ли они догадывались о судьбе Гризеллы. Просто этот эльф был уж слишком жаден до власти.

– В таком случае, хорошо, что он мёртв, – заключил Алимунд, тоже слушавший беседу.

– Зато я остался жив, – прозвучал из ниоткуда бархатный мужской голос.