Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Они видели в Граале сосуд фемининности, означавший «мужчину с целостной психикой (а не только его Эго) как воплощение божества, спустившегося на грешную землю»[82]. Сияющий сосуд выступал как образ души, в котором обитала жизнь, имевшая и светлую, и темную сторону. Таким образом, теневая сторона христианства снова вышла на поверхность. Парсифаль, рыцарь, имевший

В неудачном противоборстве ярости остаются незадействованными архетипические энергии, которые бессознательно управляют межличностными отношениями. Так как оба партнера могут чувствовать опасную глубину бездонной пропасти, они принимают решение любой ценой ее избежать, хотя могут себе представить, что это не решит их проблемы. Они осознают, что их бег на месте – напрасная трата сил; они не движутся по направлению друг к другу или друг от друга, они не двигаются совсем. Они парализованы, так как их сознание лишено связи с нуминозными глубинами бессознательного.

Нигде не видно мятежной ярости: ни внутри, ни снаружи. Каждый из них ненавидит свою услужливую маску, свою уступчивость другому. Поэтому вокруг стоит дым от запаха подавленной мятежной ярости. Если агрессию мужчины сориентировать в нужном направлении, у него хватит энергии, чтобы вытащить фемининность на свет божий из пещеры архетипической матери. Но темная пещера сопротивляется свету, и если у него не хватит мужества и хитрости, мятеж будет подавлен.

окружающих. Ее творческая маскулинность недостаточно сильна, чтобы защитить ее юную фемининность, и она снова отступит и не сможет защитить свою истину. Она скрывает существующую в ней силу, чтобы заставить своего испуганного партнера почувствовать себя сильнее. Она лжет самой себе и проецирует слабость на своего мужчину, стараясь «сгладить ситуацию».

Так, если у женщины нет сильного Аида, который похитил бы дочь-деву Кору у матери Деметры, ее маскулинность сохранит связь с матерью. Во время своего бессознательного мятежа она испугается своей агрессии, а значит – и агрессии

Пытаясь удержаться за основу своего бытия, как он ее понимает, он будет все больше стремиться к идентификации с исчезающей матерью по мере того, как жена его становится все более сознательной. Он может начать исполнять в доме обязанности жены, постоянно глотая обиду, которая проявляется в его бессилии или ярости, а также в его своенравии и упрямстве, которые должны побудить ее почувствовать себя виноватой в том, что она бросила его и детей.

Точно так же уязвленная маскулинность женщины может привязать ее к мужу-отцу. Такая женщина может внезапно взорваться от ненависти, осознав, что ее личная жизнь была тюрьмой, ключи от которой (согласно ее представлениям) находятся у ее партнера. Мужчина может стать хорошей приманкой для ее проекции, но ей все же придется найти своего внутреннего инфантильного деспота.

Если же его реакции будут подлинными и он возьмет на себя ответственность за свое поведение исходя из таких реакций, в его отношениях с окружающими начнет проявляться насилие.

Любовь может сломать этот панцирь и обнажить уязвимую незрелую маскулинность. Любовь дает человеку возможность войти в контакт со своим телом или подавляя его страхом, что он стал слабее, или побуждая его к трансформации.

Этому внутреннему искалеченному маленькому мальчику так трудно повзрослеть. Как правило, люди с незрелой маскулинностью часто испытывают на себе гнет человека, имеющего над ними власть. Они всегда пребывают в напряжении, подозревая окружающих в желании отыграть на них свое стремление к власти, и видят эту власть даже там, где ее нет. Независимо от того, ощущают ли они проявление реальной власти или же той, которую они спроецировали сами, они будут либо ее избегать, либо с ней бороться, либо погружаться в бессознательное с помощью алкоголя, лекарственных или иных наркотических средств.