Дон Корлеоне, еще не вполне сознавая, что с ним произошло накануне, – еще одурманенный свирепой болью, с одобрительной улыбкой шевельнул губами, как бы говоря младшему сыну – только сил не хватило сказать это вслух:
«Э, чего мне бояться? Меня давно хотят убить – первый раз попробовали, когда мне было двенадцать…»