тем за два года совместной жизни она полюбила его еще сильней.
За то полюбила, что он был всегда справедлив. Странная, казалось бы, вещь. И тем не менее он был действительно справедлив к окружающим – ни тени своеволия, произвола, даже в мелочах. Нельзя было не заметить, что Майкл сделался к этому времени чрезвычайно значительной фигурой, – люди шли к нему за советом и помощью, уважительно прислушивались к его мнению, – но больше всего покорил он ее иным.