Цитаты из книг автора «Марио Пьюзо»

К школам – близко не подпускать, не продавать зелье детям. Это позор, infamita.

Речь удалась. В ней виден был прежний дон Корлеоне, каким его знали исстари. Рассудительный. Умеренный. Мягкоречивый. Однако каждый не преминул отметить слова о том, что он находится в добром здравии, – это означало, что, несмотря на все беды, постигшие семейство Корлеоне, дон шутить с собой не позволит. Не прошел незамеченным и намек, что, пока ему не дадут то, чего он просит, – то есть мира, – заводить с ним речь о других делах бесполезно. Не ускользнуло от внимания, что он предлагает сохранить статус-кво и, значит, ничем не намерен поступиться, хотя пострадал за последний год сильнее всех.

Порукой тому – мое слово, а те из вас, кто хорошо со мной знаком, подтвердят, что я слов на ветер не бросаю. И довольно об этом, перейдем к делу. Мы тут не юристы собрались, чтобы выдавать друг другу заверенные и подписанные ручательства. Мы – люди чести.

Первым взял слово дон Корлеоне – и повел речь так, словно ничего не случилось. Так, словно не был он тяжко ранен, а его старший сын – убит, словно империю его не раздирала кровавая резня, детей не раскидало по белу свету: Фредди – на Запад, под защиту семейства Молинари, Майкла – на поиски убежища в сицилийскую глушь. Говорил он, естественно, на сицилийском диалекте.

Больше всего он сетовал на чиновников, во власти которых разрешить или запретить продажу спиртного в его ночных клубах и кабаре. Уолл-стрит, божился он, не наплодил столько миллионеров, сколько породил он один, давая взятки продажным шкурам, приставленным к казенным печатям.

Это по его милости заварилась нынешняя каша, злосчастная катавасия, которая столь пагубно сказалась на повседневных деловых операциях нью-йоркских семейств. Во-вторых, он был – в шестьдесят-то с лишним лет! – пижон и бабник. И имел полное раздолье для того, чтобы тешить свое сластолюбие.

От него веяло уверенностью вожака, чья звезда восходит, на чьей стороне молодость, нахрапистая дерзость – сегодняшний день.

как Бруклин и Куинс; поставка на сторону вооруженных боевиков, неограниченная власть над Стейтен-Айлендом, участие в спортивном тотализаторе Бронкса и Уэстчестера. Торговля наркотиками. Тесные связи с синдикатами Кливленда и Западного побережья, доля в прибылях от увеселительных заведений открытых городов Невады – Лас-Вегаса и Рино, что свидетельствовало о недюжинной прозорливости. Участие в увеселительном бизнесе на курортах Майами-Бич и Кубы. Вот что скрывалось за понятием «семейство Барзини».

железной рукой – это про таких, как он, сказано: мягко стелет, да жестко спать.

Во всяком случае, подобно тому как семейство дона Корлеоне из-за положения, занимаемого в нем Хейгеном, окрестили ирландской шатией, так организация дона Винсента Форленцы, с несколько большим основанием, заслужила прозвище еврейского кагала. Но синдикат под его началом работал как безукоризненно отлаженная машина, и никто не слыхал, чтобы дон Форленца, при всей утонченности своего облика, когда-нибудь лишился чувств от зрелища крови. Обходительный и любезный, он правил