Мой герой

 
Кто сегодня всех милее,
Всех богаче, веселее?
Кто сегодня круче всех,
Чтоб у дам иметь успех?
 
 
Олигархи – тихий берег
В скромном обаянье денег,
Хоть с угрозою тюрьмы,
Дамам всё равно нужны.
 
 
С региона депутат –
Тот богат, хоть простоват,
Недотесан, недомыт,
Но здоров и боевит!
 
 
Тихо весел силовик –
Он вопрос решает вмиг!
Лёг – отжался. Не беда –
Постреляет иногда.
 
 
А политик круче всех:
Хоть расплата за успех –
Импотенция и пьянство,
Но какое постоянство!
 
 
Выбирайте не хочу.
Вам какого по плечу?
Я ж хочу, чтоб мой мужчина,
Если вынуть из машины,
От охраны увести,
Все счета на ноль свести,
Ксивы все конфисковать
И мигалки отобрать,
Не имел в сухом остатке
Лишь года и недостатки –
Тихий лысик с животом
И поношенным лицом.
Я хочу, чтоб сам собой
Мой мужчина был герой.
 

Москва, 1990-е

Цигун

 
Опять суетишься? Остановись.
Не вперёд погляди. Ввысь.
 
 
Отряхни ступни от бренного.
Обними руками вселенную.
 
 
В позу дерева встань, улыбнись.
Корнями в землю, ветками ввысь.
 
 
Тело оставь, полчаса полетай.
Вернёшься назад – попьём чай.
 

Ларнака, 2010-е

Художник

 
От утерянного дома
У меня есть старый ключ.
От колечка золотого
У меня есть яркий луч.
От невылепленной глины –
Серый мусор на окне.
От украденной картины –
Чёрный гвоздь в пустой стене.
От обманщицы красивой –
Тонкий запах злых духов.
От тоски невыносимой –
Полон дом больных стихов.
 

Львов, 1970-е

Гейша

 
Шикарный спутник, «бентли», ночь.
Швейцар рванулся нам помочь.
Охранник сбоку и чуть сзади.
Мы в зал вошли, как на параде,
Прекрасной парой, сил полны,
На бурный секс обречены.
 
 
Официанта звали Гейшей.
Я ощутила вдруг простейшей
И незатейливой себя
На этом фоне. Теребя
В руках замученный бокал,
Я впала в ступор. Он украл
Все тайны женские у нас.
И поволокой чёрных глаз,
Коварной плавностью движений,
Ожогами прикосновений
Сразила Гейша наповал.
Я опрокинула бокал.
 
 
Мы вышли. Вечер искривился.
Мой спутник надо мной склонился,
Как над трофеем. Я сдалась.
Но эта ночь не удалась.
 

Москва, 2000-е

Альфонс

 
На бетонной его груди
Можно спать и ногами ходить.
 
 
От избытка гормонов в крови
Он любить вас готов до зари.
 
 
Даже близко стоять горячо.
Безупречно рельефно плечо.
 
 
И шесть кубиков, как на заказ,
Он любому предъявит на раз.
 
 
Деньги тают на ложе, но всё же
Это может быть денег дороже.
 

Москва, 2000-е

Проститутка

 
Твой толстый лавочник опять
Не потрудился денег дать.
И твой красавец сутенёр
Вновь ноги об тебя утёр.
И итальянец, аж до слёз,
Подарки жалкие привёз.
И все подруги, как назло,
Уже уехали давно.
И ты одна, ты пьешь с утра,
Чтоб смыть обидное вчера.
И ты знакомым не звонишь,
Чтобы не слышать про Париж.
И ты родителей не ждёшь.
Меж вами пустота и ложь.
 
 
А город-монстр крепко спит.
Твоею плотью плотно сыт.
 

Москва, 1990-е

Стриптизёрша

 
В московском клубе в пьяном зале
Гимнастку на десерт подали.
 
 
На сцене яркой, как на блюде,
Товар оценивают люди.
 
 
В шпагате тянется с улыбкой
Экс-чемпионка гибкой рыбкой.
 
 
И стрелы ненависти женской
Пронзают воздух тонкой леской.
 
 
А в ложах торг уже кипит.
Кто больше даст, тот победит,
 
 
Чтоб вызвать в ночь, как на татами,
Красавицу на бой с деньгами.
 
 
Она же верит в то, что сможет
Стать истинной хозяйкой ложи.
 
 
Кто тут охотник, кто добыча –
Ответ непрост. И нетактичен
Такой вопрос.
 

Москва, 2000-е

Содержанка

 
Об меня чистятся,
Но я-то пачкаюсь.
Я не химчистка
И не духовная прачечная.
 
 
Он молодеет.
Я – нет.
Я старею.
Звон монет
 
 
Не способствует, к сожалению,
Омоложению.
Чтобы обмен равноценным был,
Обзаведусь вторым, молодым.
 

Москва, 2000-е

Буддистка

 
Если буду я японкой –
То изящной, нежной, тонкой
Во всех отношениях.
 
 
Если буду я блондинкой –
То холодною, как льдинка,
Буду жить на подношения.
 
 
Если буду я мулаткой –
То, конечно, томной, сладкой
И в любви неугомонной.
 
 
Если буду я брюнеткой –
То пикантною и едкой,
Хищной львицею салонной.
 
 
Если буду ярко-рыжей –
То, наверное, бесстыжей
Дикой бестией развязной.
 
 
Ну а если вдруг – мужчиной,
Стану наконец причиной
Всего вышесказанного.
 

Лондон, 1980-е

Светская львица

 
Как платья, твой этюд хорош,
Шелков безукоризнен лёд.
Как тонко ты понять даёшь,
Что всё вчерашнее не в счёт.
 
 
И в дымке пасмурной духов
Морозит тон холодных фраз,
Лишь тенью давешних грехов
Дурная поволока глаз.
 
 
Твой взгляд радушно-безучастен.
Ты безупречна. Я смешон.
А тёмные ночные страсти
Не повод для сближенья днём.
 

Санкт-Петербург, 1990-е