Глава 4

Не понимая, что происходит, Марина села на диван и начала тереть руками лицо, чтобы проснуться. Она долго не могла уснуть, и теперь глаза не хотели открываться, а мозг – быстро соображать. За окном было светло, но солнце до конца еще не поднялось. Марина начала шарить рукой по дивану, засунула ее под подушку, потом нагнулась и посмотрела на пол. Телефона нигде не было, поэтому узнать, сколько сейчас времени, было невозможно. Вспомнив, что она его отключила и оставила на кухне, девушка тяжело вздохнула и издала мучительный рык, завалилась обратно на диван, положила голову на подушку и накрыла себя одеялом с головой. Очень не хотелось вставать с постели и идти за телефоном на кухню.

Через пять минут на улице послышались громкие голоса, звук машины, которая остановилась где-то рядом, и чей-то протяжный плач. Какая-то женщина выла в голос и что-то причитала.

«Боже мой, что там еще произошло?»

Марина все-таки заставила себя подняться с дивана и отправиться на кухню. Вот и телефон. Включив его, она дождалась, когда загорится дисплей, накинула на себя толстовку с капюшоном, и вышла во двор, взглянув при этом на время. Оно показывало девять утра.

Собака лаяла, но увидев хозяйку, замолчала и завиляла хвостом. Тут же откуда-то появилась кошка, громко мяукая. Животные, видимо, хотели есть. Маринка направилась к калитке. Открыв ее, увидела, что возле магазина, который должен был открыться, собирался народ. Кто кричал, было не разглядеть через толпу. Она увидела местного участкового Сергея Тимофеевича и фельдшера Наталью Ивановну. Все галдели. Мужики что-то громко обсуждали, а женщины качали головой и размахивали руками.

Подойдя поближе, Марина увидела тетю Катю и бабу Люсю, а также несколько молодых девушек, которых она не знала. Участковый что-то спрашивал у женщины с опухшими глазами и шмыгающим носом. Та плакала и качала головой.

– Настасья Петровна, когда вы видели Ивана Васильевича последний раз? – спросил Сергей Тимофеевич.

– Да вчера днем. Он на рыбалку собирался, – всхлипывая, ответила женщина, – взял рыболовные снасти, ведро. Накопал в огороде червей. Я ему еще воды с собой в бутылку налила и еды положила, там хлеба краюшку, лучка зеленого, соли и яичек штучки три. Еще спросила: «Вань, ты домой поздно придешь?» Он ответил: «Как ловиться будет». На этом все.

Сергей Тимофеевич почесал затылок, сделал какие-то записи у себя в блокноте и опять спросил:

– А почему вы решили, что его убили?

Настасья Петровна скомкала платок в руке, выпучила глаза и даже перестала всхлипывать, пытаясь понять, что ее спросил участковый.

– Сергей Тимофеевич, вы что? А как по-другому? Домой ночевать не пришел, а как не прийти-то, есть завсегда хочется! Еще утром, как проснулась в шесть, мне же корову надо выгонять пастись, сердце прямо вот тут так сильно кольнуло, – и женщина показала на грудь, – что я сразу поняла, что-то с моим Ванечкой случилось.

Настасья Петровна начала опять причитать и вытирать платочком слезы. Женщины, стоявшие рядом, стали ее успокаивать, качали головой и гладили по спине бедную женщину.

Марина стояла рядом, слушала, что говорит участковый, и вспомнила, что они вчера с Викой видели дядю Ваню на озере. Живой и здоровый, он сидел на бревне, ловил рыбу. Когда они уходили, он там и оставался. Что-то нехорошее засосало под ложечкой, странное предчувствие чего-то плохого.

Наконец открылся магазин и многие сразу ринулись за покупками. Только участковый, фельдшер и Настасья Петровна остались стоять на улице. Марина, недолго думая, подошла к ним, чтобы рассказать про их поход на озеро, но тут из-за угла на велосипеде показалась Вика. Видимо, приехала зачем-то к себе в магазин, хотя по воскресеньям хлеб не привозили. Она соскочила со своего транспортного средства, поставила его возле ограждения и подошла к ним.

– Маринка, привет. Всем здрасте. А что случилось?

– Да вот у Настасьи Петровны муж пропал. Как вчера ушел на рыбалку, так его никто и не видел больше.

Женщина опять завыла, а фельдшер, Наталья Ивановна стала ее успокаивать. Предложила зайти в медпункт, выпить успокоительного. Тут Вика выпучила глаза.

– Так мы с Маринкой его вчера вечером на озере видели!

Все повернулись и посмотрели на них двоих.

– Когда это было? В котором часу? – Сергей Тимофеевич достал свой блокнот и выжидающе посмотрел сначала на Вику, потом на Марину.

Вика сморщила лоб и задумалась на мгновение, а потом сказала:

– Так темно уже было, наверное, после одиннадцати. Марин, ты не помнишь?

– Нет, я телефон дома оставила. Но когда пришла, было уже ближе к двенадцати. Значит, видели мы его примерно в четверть двенадцатого.

– Я, конечно, вам ни отец родной, ни брат, ни сват, но позвольте спросить, – начал участковый, – что так поздно вы делали на озере?

– Ой, да ладно, Серега, – сказала Вика, – ну че молодые девки могут делать на озере? Искупались, поболтали, шашлыков пожарили. Нет, ты не думай – за собой костер мы потушили, весь мусор собрали.

– Сергей Тимофеевич, – влезла в разговор Марина, – дядя Ваня сидел на берегу с удочкой. Мы, когда уходили, видели его. Он курил и на озеро смотрел. А до этого мы его спрашивали с Викой: он всю ночь будет сидеть или нет? Он сказал: как рыбалка пойдет.

Маринка посмотрела на Вику, как бы говоря: «Все правильно? Ничего не перепутала?» Подруга тут же подхватила:

– Ну да, он еще про русалок сказал. Мол, утащат на дно, а мы над ним посмеялись.

Сергей Тимофеевич еще раз глянул на девушек и что-то начал записывать себе в блокнот. Через некоторое время вернулись Настасья Петровна и Наталья Ивановна. Видимо, успокоительное начало действовать, потому что женщина уже не плакала, но глаза были сильно опухшими, а лицо красным.

– Ну, что я хочу сказать – надо идти на озеро, там искать. Может, он уснул и лежит где-нибудь в тенечке под деревом. А рядом целое ведро рыбы, – сказал участковый.

Сергей Тимофеевич позвал двух мужиков, которые пришли в магазин, и предложил сходить с ним на озеро. Мало ли, вдруг помощь нужна будет. Женщин с собой не стал брать. Настасье Петровне велел идти домой и ждать мужа там. Вдруг дядя Ваня вернется, а ее нет. Поэтому та спорить не стала и двинулась в сторону дома. С ней пошла тетя Катя, она как раз только вышла из магазина. Хоть они и жили на разных улицах, но проводить расстроенную женщину было делом правильным. Мало ли, вдруг по пути плохо станет тете Насте. Но предсказаниям участкового не суждено было сбыться…

***

Марина зашла домой и поставила чайник на плиту. В голове крутились разные мысли. Как так? Они же вчера видели дядю Ваню на озере. Он улыбался и шутил. Еще и про русалок им сказал. «Будем надеяться, его найдет участковый».

Сергей Тимофеевич Бородин был высоким темноволосым мужчиной. Коротко стриженые волосы, маленький нос. Слегка худощав. Ему было около тридцати лет. Но внешность бывает обманчива, и ему не давали больше двадцати, он больше походил на подростка. Большие карие глаза и длинные ресницы придавали ему какой-то шарм. А грудной голос вызывал улыбки на лицах людей, которые с ним впервые сталкивались. Кажется, он даже ругаться по-настоящему не мог, тембр голоса не позволял.

В деревне его все уважали, а местные старушки даже любили. Он старался каждой из них помочь, даже в самом, как ему казалось, бестолковом деле. То коровка куда-то денется, то кошка на крышу дома залезет, то бочку возле двора сопрут.

Для Сергея Тимофеевича все дела были простыми. Никогда еще не было ничего серьезного, например, связанного с убийством.

Жил он с матерью и отцом. Женат не был. Большую часть времени проводил на работе. Марина познакомилась с ним через мужа. Максим учился с ним в школе, и хотя Сергей был старше его на два года, общались они очень даже хорошо. Тем более у них всегда находились общие темы для разговора, в основном по службе. Сергей у них дома никогда не бывал. Если и приходил, то они с мужем всегда общались на улице.

Марина вздрогнула, когда чайник на плите зашумел. Она встала, налила себе кофе, сделала бутерброд и забралась на стул с ногами, при этом скрестив их. Взяла телефон и начала просматривать новостную ленту. Время пролетело незаметно. Сейчас нужно будет накормить животных и попробовать прибраться во дворе. Помыть беседку, почистить кресла, которые там стоят, и собрать сухую траву.

Положив в миски еды, она вынесла их на улицу. Одну поставила собаке, другую – кошке. Вернувшись в дом, налила в ведро воды, схватила тряпку и снова вышла во двор. Солнце еще не начало припекать, но этот день обещал быть жарким. На улице не было ни ветерочка. С чего же начать? Марина отряхнула кресла, помыла лавки и стол, слегка замела мусор и хотела уже заняться сухой травой, как в калитку вбежала Вика. Она была красная, с растрепанными волосами.

– Маринка, сейчас такое расскажу!

Она плюхнулась на кресло и, сняв шляпу, начала махать ею перед лицом.

– Что случилось? Ты откуда такая взъерошенная?

– Есть че холодненькое попить? – спросила подруга, тяжело дыша.

– Только вода из-под крана. Принести?

– Давай, тащи. И бутерброд если есть, захвати. С утра маковой росинки во рту не было.

Маринка пошла в дом, вытащила из холодильника колбасу и сыр, нарезала и разложила на тарелку. Взяла батон, налила холодной воды и вынесла все в беседку. Вика уже отдышалась и, увидев принесенную воду, жадно начала пить. Утолив жажду, принялась делать себе бутерброд. Маринка не выдержала.

– Ну, давай, рассказывай, что произошло, что ты аж бежала, чтобы повидаться со мной.

Вика прожевала очередной бутерброд и начала рассказывать.

– Короче. Дядю Ваню нашли на озере возле воды, мертвым.

Марина охнула в ответ и присела на лавку за стол. Вот тебе и нехорошее предчувствие.

– Как же так? Мы же его вчера видели! Он был живой и веселый.

– В том-то и дело. Когда его нашли наш участковый и еще два деревенских мужика, которые с ним пошли, он лежал на берегу мертвый.

– Ты-то откуда знаешь?

– Так они пошли утром его искать на озеро, ну и я чуть позже за ними на велосипеде поехала. Подумала, вдруг помощь нужна будет. Подъезжаю к тому месту, где мы с тобой вчера были. Помнишь? – Маринка кивнула головой, а Вика продолжила: – смотрю, а участковый уже над кем-то склонился. Я хотела поближе подойти, но он заметил меня. Спросил: «Какого хрена припёрлась сюда?». Потом отправил домой, мол, ничего интересного тут нет, но я-то вижу – лежит. Стою, значит, потихоньку к ним двигаюсь, а он как рявкнет на меня, аж сердце в пятки ушло. Говорит: «Сейчас всё тут затопчете, потом ничего не найдем».

Вика замолчала только для того, чтобы засунуть в рот еще один бутерброд. Маринка подождала, пока она прожует, и спросила:

– Ну, что дальше-то?

– А ничего. Лежит наш дядя Ваня на бережку, тело по пояс в воде, руки раскинуты в разные стороны. Лицо надутое, серое такое и искажено в страшной гримасе, а глаза навыкате. Как в фильме ужасов. Как будто что-то ужасное увидел, так и замер. Одежда разодрана, а на теле и лице в некоторых местах царапины. Как будто у того, кто его схватил, было три острых ногтя. Я, как это все увидела, прямо вся передернулась, волосы на голове зашевелились, мурашки по телу пробежали. А Сергей и говорит: надо, мол, экспертов из города вызывать, чтобы все тут осмотрели. Но судя по всему, он сам утонул, без насильственных действий.

Вика остановилась, чтобы перевести дыхание и засунуть в рот еще один бутерброд. Но Маринка, не выдержав, сказала:

– Блин, Вика, хватит жрать! Говори, что дальше было.

– А ничего. Я, как это все увидела, прыгнула на велик и к тебе прямиком. Вчера на этом самом месте ведь мы были. А сейчас эксперты приедут и точно наши следы обнаружат. Вот и придется доказывать, что это не мы его утопили, что, когда уходили, он еще живой был и совсем на другом бережку сидел, рыбачил. Непонятно только, как он на нашем месте оказался. А еще мне непонятно, откуда у него такие царапины от трех когтей, и лицо в страшной гримасе?

После этих слов Маринка вздрогнула. Ей показалось, что внизу возле щиколотки начало слегка зудеть. Царапины, которые у нее остались после вчерашнего купания, давали о себе знать. Ей показалось странным, что у дяди Вани по телу, как описала Вика, такие же три царапины, как у нее на ноге. «Ну не может же это быть совпадением. И вряд ли дядя Ваня полез в одежде вчера ночью купаться. Если, конечно, не уснул и не упал в воду. А почему он оказался на том месте, где они с Викой были? И неужели он не умел плавать? Вроде рыбак, вряд ли те, кто ловит рыбу, не умеют плавать. Они бы тогда и к воде не подходили. Хотя, может, когда он упал, то сразу не проснулся и успел нахлебаться воды, когда уже пытался выбраться, так и утонул. А к берегу его течением прибило. Хотя откуда на озере течение? И не дают покоя его царапины. Может, он в воде о ветки или подводные коряги поцарапался, пока пытался выплыть». Из размышлений ее выдернула Вика.

– Ну что, подруга, что будем делать?

– А что делать? Пусть полиция разбирается.

На том и порешали. Вика посидела еще немного, доела колбасу с сыром и отправилась домой. А Марина занялась повседневными делами. Завтра понедельник, нужно еще к новой работе подготовиться. Все-таки в школе будет работать.

Закончив убирать сухую траву, она зашла в дом.

Взяв телефон и посмотрев на время, поняла, что пора заканчивать с делами. Четыре часа дня, а она еще даже не обедала. С последними новостями Маринке кусок в горло не лез. В голове расползались разные мысли, да и за работой время пролетело очень быстро. Поставив чайник на плиту, она пошла в ванную. Надо набрать воду и немного полежать. Снять дневную усталость.

Воткнув пробку, Марина включила воду и налила немного пены для ванны с запахом лаванды. На кухне зашумел чайник. Выключив его, она зашла в комнату, где раньше спала свекровь. Там находился шифоньер, и лежали полотенца и постельное белье.

Открыв одну створку с полками, Марина потянулась за полотенцем. Вытащив его, она услышала, как о пол что-то ударилось. Судя по звуку, совсем легкое.

Посмотрев на пол, Марина начала искать, что же это такое могло быть. В стороне, возле ножек шкафа, обнаружилась пара сережек, соединенных вместе. Подняв их с пола, девушка начала рассматривать свою находку. Это было золото, немного потемневшее со временем. Судя по виду, изделие было старинным. Изогнутые в виде вопросика крючки с французским замком, а на конце – вставка из красного камушка с неровными краями.

Марина вспомнила, что именно такие серьги она видела на свекрови. Только когда она умерла, их так никто и не смог найти. Муж тогда сильно переживал, что память от матери куда-то делась. Вот сейчас эти серьги нашлись, да не где-то, а под полотенцем. Странно, что раньше их никто не видел. Может, просто зацепились за край, поэтому их и не нашли?