Глава 3

Утро следующего дня выдалось напряженным. Как вчера и предполагала Марина, Лидочка уже успела разнести очередную новость.

Вечером позвонил муж. Он был в шоке, что его жену провожает до дома какой-то молодой хмырь.

Марине было и смешно и грустно.

– Максим, – сказала она в трубку разъяренному мужу, – ты сейчас серьезно? Ты правда думаешь, что я начну крутить шашни с каким-то молодым, красивым, накачанным парнем в твоей деревне? Только не здесь!

Марина давилась от смеха, а вот мужу явно было не смешно. Он зарычал в трубку и обещал приехать и устроить этому щёголю взбучку, чтобы не ухлестывал за чужими женами.

– Успокойся, – хохотала Марина, – он просто шел в магазин и нам оказалось по пути. Просто эта Лидочка все неправильно растолковала. Крутится возле него как хвостик. А тому, видимо, немного свободы надо. Как он пришел, взяла его в оборот. Нет, я, конечно, рада, что она нашла себе парня, хоть и младше нее, но она же должна понимать, что нельзя так напором лезть. Не всем это понравится.

Муж зарычал снова.

– Тебе-то что до них? Пусть встречаются, гуляют, что хотят делают.

После повисла пауза, и Максим серьезным голосом сказал:

– Марина, помни, у тебя есть муж. Если ты об этом стала забывать, то в субботу я о себе напомню, не переживай.

Девушка после этих слов снова рассмеялась.

– Ты ж мой Отелло! Приезжай, покажу тебе, что у меня есть муж, о котором я помню каждую минуту.

Марина вспомнила этот разговор, уже сидя в кабинете. А вот в холле было целое представление.

Девушка собрала возле себя кучу народу и что-то рассказывала. Когда в дверях появилась Марина, все разом замолчали и начали коситься на нее. Лидочка же демонстративно отвернулась, а потом и вовсе, подняв голову, прошла в учительскую. Вся делегация потрусила за ней следом.

Марине было смешно, но она молча взяла ключи у тети Лили и поднялась наверх. Возле своего кабинета, она обратила внимание, что из приоткрытой двери библиотеки пробивается свет. Странно: вчера его не было.

Марина развернулась и направилась к двери кабинета, даже не сняв пальто.

– Мария Степановна, – крикнула девушка, – вы здесь?

Она приоткрыла дверь шире и увидела женщину и высокую стремянку, на которой стоял их завхоз.

– Здравствуй, Мариночка, – ответила ей библиотекарша, – вот света нет. Василий Федорович сказал, что еще вчера что-то замкнуло. Сейчас ремонтирует. Уже все.

Завхоз спустился вниз с лестницы и поздоровался с девушкой.

– Ну все, – сказал он женщине, – принимайте работу.

Мария Степановна сложила руки на груди и заохала, благодаря Василия Федоровича.

Мужчина взял лестницу и вышел из библиотеки.

– Мариночка, – сказала женщина, – спасибо, что сдали ключи. Вы нашли что искали?

Она загадочно посмотрела на нее. И тут девушка поняла, что до нее тоже дошли слухи о ней и Павле Алексеевиче.

– Мария Степановна, к сожалению, газету я так и не обнаружила, зато к вам приходил наш учитель информатики и сильно напугал меня.

Женщина слегка наклонила голову и задумалась.

– Странно, с чего бы ему приходить, если я ему говорила, что уеду и буду только сегодня?

Теперь удивилась Марина. Неужели он забыл? Странно, такой молодой, а с памятью уже проблемы.

Она улыбнулась женщине и, сказав, что пойдет к себе, уже повернулась, когда библиотекарша придержала ее за локоть.

– Мариночка, – тихо проговорила она, – подождите.

Она опустила глаза, видимо, не зная, как начать разговор.

– Деточка, – все же проговорила женщина после недолгого молчания, – вы знаете, вам лучше не переходить дорогу Лидочке. Она у нас девушка своенравная. За свое счастье любому горло перегрызет. Зачем вам Павел?

Она смотрела на Марину, не отводя своих глаз, которые через стекла очков смотрелись еще больше.

– Вы замужняя девушка. Максим очень хороший парень. Любит вас, а вы решили за его спиной крутить шашни с нашим учителем информатики.

У Марины от удивления и возмущения пропал дар речи. Она стояла и смотрела на женщину ошарашенными глазами, открывая и закрывая рот, как рыба.

– Мария Степановна, вы сейчас серьезно? Вы считаете, что я такая ветреная девушка и променяю своего мужа на нового учителя, который у нас в школе без году три месяца?

Женщина хлопала своими глазами, смотря на разгневанную девушку.

– Мы с вами работаем восемь месяцев. Разве я хоть раз давала повод для сплетен, для ваших странных выводов и не побоюсь этого слова, фантазий? Вы собираете сплетни со всех сторон. А просто подойти и спросить не приходит в голову?

Женщина поняла, что оскорбила девушку, и опустила голову.

– Простите, – только и смогла сказать она.

– Я столкнулась с Павлом Алексеевичем у вас в библиотеке, он сильно напугал меня. Потом в шутку предложил проводить. На самом деле он просто шел в магазин напротив моего дома. Нам оказалось по пути. Я попрощалась с ним и пошла домой, а он повернул куда шел.

После этих слов девушка пошла в свой кабинет. Мария Степановна осталась стоять на месте.

Влетев к себе, Марина сняла пальто, переобулась и села на стул.

«Вот Лидочка, вот сплетница! И надо же было так приукрасить?».

Марина была в бешенстве. Она даже думать о работе не могла. Посидев несколько минут, взяла кружку и спустилась в учительскую. Девушка была уверена, что и там ее обсуждают.

Она прошла по коридору, посмотрев на дверь библиотеки, но она была прикрыта. Спустившись по лестнице вниз, зашла в учительскую, где сидело несколько учителей и Лидочка.

Как только Марина зашла, все сразу замолчали. Значит, обсуждали ее.

Девушка подошла к чайнику, нажала кнопку и, поставив стакан на стол, повернулась к присутствующим.

Здесь сидела Степанида Витальевна, Татьяна Петровна – учитель географии, две молоденькие учительницы начальных классов и учитель биологии Алёна Ильдаровна.

Сложив руки на груди, Марина обвела взглядом всю компанию и сказала:

– Уважаемые дамы, очень плохо обсуждать человека за его спиной, тем более собирать необоснованные сплетни.

Молоденькие учительницы опустили глаза, Степанида Витальевна ахнула и закрыла рот ладошкой, а Лидочка повернулась к ней и одарила ее убийственным взглядом.

– А что вы под словом «сплетни» подразумеваете, Марина Константиновна?

Девушка просто источала молнии.

– А то, уважаемая Лидия Федоровна, что говорить о человеке то, чего не было, по крайней мере некрасиво. Не вы ли разнесли по деревне информацию о том, что у меня шашни с Павлом Алексеевичем? Вы серьезно так думаете?

Секретарь поднялась со стула, скрестила руки на груди и приподняв подбородок, ответила:

– Серьезно? Не вы ли вчера уходили вместе с Павлом Алексеевичем домой? Не перед вами ли он бегал на задних лапках, как маленький щенок?

От таких слов Марина просто пришла в шок.

– Вы себя вообще слышите? Павел Алексеевич ходил в фермерский магазин, который напротив нашего дома. Получилось так, что нам было по пути, вот он и пошел вместе со мной. Если вы не верите, то можете спросить еще у одной надежной свидетельницы, которая тоже всё про всех знает. Вчера в магазине работала Надя, думаю, она подтвердит все, что видела.

После этих слов Марина налила кипятка в стакан и вышла из учительской, не дав прийти в себя никому из присутствующих. Пусть знают наших.

Через пару часов рабочего дня в дверь тихонько поскреблись. Марина не хотела ни с кем разговаривать, тем более после такого возбужденного разговора с Лидочкой.

Дверь кабинета приоткрылась, в щель просунулась голова секретаря. «Вспомни ее, вот и оно».

– Марина Константиновна, можно?

Ничего не сказав, только кивнув головой, Марина отложила работу и откинулась на спинку стула.

Девушка скромно зашла в кабинет, цокая своими высокими каблуками, и села на стул. Голова ее была опущена, было видно, что она чувствует за собой вину.

– Марина, – тихо сказала Лидочка, – ты извини меня, пожалуйста.

Она резко подняла голову и в ее глазах блеснули слезы.

– Просто мне уже тридцать лет, а замуж никак не выйду. А тут вроде такой приятный молодой человек, – девушка мечтательно закатила глаза, – все при нем и фигура, и лицо, и галантность.

С последним Марина могла поспорить, вспомнив, как он напугал ее в библиотеке, а потом еще за руки хватал.

– Мне показалось, что я ему тоже нравлюсь, а тут вижу, что он куда-то засобирался, да еще с вами. Ну, меня и захлестнула ревность. Я сразу подумала, что Павлу от меня только секс нужен, а сам ищет себе другую девушку. Смотрю, он вам и дверь открыл, и вы вместе куда-то пошли. А сегодня Надежда говорит, что видела, как вы домой свернули, а он в магазин к ней, а после ушел и даже не взглянул в вашу сторону.

На последних словах девушка запнулась, поняв, что сболтнула лишнего.

«Ну, Лидочка, не женщина, а метеор. Когда уже успела в магазин сбегать? Неужели во время работы, сразу после нашего с ней разговора?» – подумала Марина.

– Вы не подумайте, я ничего плохого не хотела, просто приревновала вас к нему.

Она опять опустила голову и шмыгнула носом.

Марина подалась вперед и посмотрела на девушку, которая была на четыре года старше нее.

– Лидочка, подскажите, ну неужели во всей деревне не нашелся парень, с которым можно создать семью? Почему именно Павел? Вы же здесь всю жизнь живете, работаете…

Девушка посмотрела на Марину более уверенным взглядом.

– Ну почему же? Был. Ухаживал даже, но только выпить любил. А зачем мне такой? Ухажер прямо умелый, только как вечер, так за бутылку. Я ему говорила и просила, но он ни в какую. С матерью здесь жил. Только умер он. Неделю назад хоронили.

Марина сморщила лоб. Действительно, она вспомнила, как Вика рассказывала, что Петька Рябушкин умер. Напился вечером, а утром не проснулся. Видать, организм не выдержал. Ему вроде сорок лет было.

– Лида, а вы с ним давно расстались?

Девушка посмотрела удивленно на нее.

– Конечно. Я не такая, как вы могли подумать. Мы с Петькой уже года два как не встречаемся. Бывало, напивался, приходил, но мамка моя его веником гнала со двора, чтобы не шлялся к нам. А теперь он умер. Господи, спаси его душу. Остались у него мать да брат, который в городе живет. Близнец.

Девушка посмотрела в окно, задумалась, а потом продолжила.

– Еще раз извините, Марина Константиновна. Бес попутал. Не хотела на вас клеветать. Все это ревность проклятая. А Павел Алексеевич хороший. Я, правда, у него дома никогда не была. Он же здесь комнату у Захарыча снимает, неудобно как-то. Вот он иногда ко мне заглядывает, когда мать в город уезжает. Ну, вы понимаете, о чем я. Конечно, мне хочется еще раз замуж, только за хорошего, не как в молодости, выскочила по-быстрому, а потом жалела. А Павел вроде хороший мужчина, хоть и младше меня немного.

Девушка раскраснелась, но Марине не было дела до чужих утех и замужеств. Это личное дело каждого, пусть только ее сюда не приплетают.

– Я рада за вас, Лидочка. Желаю вам счастья.

Марина искренне улыбнулась и девушка, поняв, что ее простили, быстро соскочила со стула и, сказав, что у нее дела, выбежала из кабинета.

Вот так дела! Быстро же она его охомутала! Прямо напролом шла, сметая всех на своем пути. Марина посмеялась и позвонила мужу, чтобы рассказать о последних новостях.

***

Утром Марина собиралась на работу. Она решила, что день сегодня будет солнечный, хотя на улице только начало светать, а небо было затянуто серыми тучами.

Она посмотрела в окно: по земле стелился туман, неплотными клубами перекатываясь с одного места на другое. Выйдя во двор покормить животных, она увидела черную кошку Ночку, которая еще с лета приходила к ним, но только чтобы полакомиться едой. В другое время она ее не видела.

Вернувшись, домой, девушка захватила сумочку и вышла во двор. Было тепло, что несвойственно для марта месяца, отсюда, скорее всего, и туман. Она подошла к калитке и потянулась к ручке, но рука так и замерла на месте. Марине показалось, что по дороге кто-то идет, шаркая ногами. Странный ледяной холодок пробежал по спине.

Один раз она уже выбежала на улицу, когда на дороге лежала старуха Протокова. Тогда это все плохо закончилось.

Девушка прислушалась. Стояла оглушительная тишина, окруженная туманом. Деревня, конечно странная, почему-то очень часто здесь туманы, не говоря уже о нечисти.

Когда шаги утихли, Марина открыла калитку и выглянула наружу. Вдалеке она увидела человека, который шел к началу улицы. Как он выглядел, было не разобрать из-за тумана и не рассеявшейся до конца темноты. Мужчина медленно передвигал ногами, как пьяный или больной. Еще одна странность, которая заставила Марину притормозить на повороте к школе, – его одежда. Он был без пальто, одетый в черный костюм, как на какое-нибудь торжество или мероприятие.

Человек остановился и замер. Марина стояла на перекрестке и смотрела на него, не понимая, зачем она вообще остановилась и какое ей дело до постороннего. Это продолжалось не больше минуты. Мужчина медленно повернулся, оказавшись лицом к лицу с девушкой, только на приличном расстоянии. Он наклонил голову вбок, потом, не делая резких движений, на другой бок, потом принял прежнее положение. В его движениях было что-то неестественное, странное. Так люди не ходят и не двигаются. А одежда никак не подходила для марта месяца, не вписывалась в погоду.

По телу пробежал холодок. Марина была одета тепло, но ее руки стали холодными. Она поежилась. Она повернулась и быстро пошла по дорожке к школе, не оглядываясь.

Марина сидела на работе, когда к ней зашла Мария Степановна. Женщина поздоровалась и, опустив голову, села рядом на стул.

– Мариночка, – сказала библиотекарь, – вы извините меня, дуру старую. Наслушалась, а нет бы сразу к вам зайти, выяснить все. А я как всегда.

Женщина вздохнула и махнула рукой.

Было и смешно, и печально. Взрослая женщина пришла извиняться перед девушкой вдвое младше нее. Марине почему-то показалась, что это не она сама, а Иосиф Кондратьевич ее подтолкнул к такому действию. Хотя ей-то какое до этого дело?

– Мария Степановна, как я могу на вас обижаться? Не переживайте, Лидочка всем заморочила голову, это просто банальная ревность.

Поговорив ни о чем, женщина спросила, когда Марина к ней заглянет за газетами, а потом поднялась и вышла из кабинета. Дальше день пролетел быстро. Её больше никто не беспокоил, только Максим позвонил, и она рассказала последние новости о Лидочке.

После работы Марина забежала в магазин и пошла к бабе Глаше. Та ее ждала на крыльце.

– Здравствуй, дочка.

Девушка еще от калитки учуяла запах пирога. Над головой летал ворон, встречая ее радостными криками.

– Добрый день, баба Глаша, – сказала Марина, – смотрю, ваш питомец от вас не отходит.

Старуха взяла мешочек, в котором хранила семена для птицы.

– А можно я его покормлю? – спросила Марина.

Бабка улыбнулась и подала зерна девушке.

Ворон сидел на дереве, возле веранды и смотрел на нее одним глазом. Второй он потерял, еще когда был птенцом – так рассказывала баба Глаша.

Марина насыпала в руку немного семян и, сев на корточки, протянула руку. Птица сидела на дереве и крутила головой в разные стороны, не понимая, что от нее хотят.

– Идем, – сказала Марина, – смотри, какие у меня вкусные зернышки. Иди, попробуй.

Ворон сидел на месте, прислушивался, но не подходил.

– Да ты ему кинь на землю, он с рук не ест, дикий, хоть и живет у меня на дереве.

Девушка не отступала, она разговаривала с птицей, сидя на корточках и протягивая руку.

Ворон посидел, посмотрел, потом спустился на нижнюю ветку. Повертев головой, прислушиваясь к голосу девушки, слетел на землю и медленно, оглядываясь, останавливаясь, подошел ближе.

Марина замерла, стараясь не дышать, чтобы не спугнуть птицу.

Ворон подошел ближе и зацепил клювом несколько зерен, потом еще несколько. И вдруг он резко повернул голову и взлетел обратно на дерево.

Марина посмотрела в сторону и увидела, как к калитке подошла какая-то женщина. Девушка ее не знала. Она поднялась и подошла к веранде. Баба Глаша стояла на крыльце и хмурилась.

Пожилая женщина лет шестидесяти лет крикнула:

– Добрый вечер! Можно зайти?

Баба Глаша спустилась с крыльца и пошла в сторону незваной гостьи, сказав на ходу Марине:

– В избу иди. Сейчас приду.

Она накинула на голову спустившуюся теплую шаль и подошла к калитке. Марина успела заметить, что женщина, стоявшая за воротами, чем-то напугана.

Не став задерживаться, девушка зашла в дом, где было тепло и пахло пирогом.

Она выгрузила из пакета гостинцы и уселась за стол. Прошло минут двадцать, прежде чем зашла баба Глаша. Вид у нее был озадаченный. Она хмурилась, думая о чем-то.

– Всё в порядке? – поинтересовалась Марина.

Старуха ничего не ответила, взяла самовар и поставила на стол. Вынув из печи пирог, порезала его, разложила по тарелкам и села рядом с Мариной. Девушка всё это время молчала.

– Кто это был?

Старуха поправила белый платочек на голове и взяла стакан.

– Колтычиха приходила. Ересь какую-то несла. Я ее домой отправила, сказала, чтобы проспалась для начала. От нее самогонкой за версту разило.

– А зачем она к вам приходила?

Девушка не отставала с вопросами. Ей было интересно – ведь бабу Глашу местные считают ведьмой.

– Сына одного неделю назад похоронила, а теперь говорит, что приходил он сегодня утром домой. Она глаза продрала – а он за столом сидит, бледный весь, руки и лицо в земле. Налил себе борща и ел.

Марина после такого рассказа немного опешила. Как это: умер, а потом выбрался, что ли, из-под земли и пришел?

– Я ей сказала, что пить надо меньше, покойники перестанут мерещиться.

Девушка задумалась. Только сегодня днем Лида рассказывала, о ее бывшем бойфренде, которого похоронили на прошлой неделе. Не он ли? Допив свой чай, Марина поболтала со старушкой, спросила, как дела у бабы Матрены и, посмотрев на часы, начала собираться.

– Пойду я, баба Глаша, – сказала девушка, – поздно уже.

Старушка поднялась и, закинув шаль на голову, вышла провожать девушку. Ворон сидел на ветке возле дома и смотрел на них. В опустившейся на землю темноте он казался черного цвета.

Дойдя до калитки, старуха обняла Марину и, перекрестив ее, открыла калитку.

– С богом, дочка, – сказала старуха.

Марина помахала ей рукой и нырнула в темноту. Фонари, как всегда, горели не везде.

Проходя мимо озера, Марина поежилась. Дорога плохо освещалась, и она, достав телефон, включила фонарик. Он давал мало света, но ей хватало, чтобы видеть дорогу под ногами.

На улице было темно и тихо, даже собаки молчали. Пройдя еще немого, она услышала чьи-то шаги. Марина остановилась. Прислушалась: тишина. Может, ей просто кажется? Стук ее шагов отдается эхом, вот и получается, что кто-то еще идет.

Марина двинулась в сторону дома, но как она ни старалась себя успокоить, у нее не получалось. Все же чьи-то шаркающие шаги слышались за спиной.

Девушка прибавила шаг. Впереди светился один-единственный фонарь возле поворота на улицу. Она подошла ближе и остановилась. Наступила тишина. Кроме своего собственного сердца, бьющегося в груди, она ничего больше не слышала. До дома оставалось пройти совсем немного. Миновав фонарь, она снова погрузилась в темноту, освещая себе путь фонариком телефона. Теперь сзади слышались не только шаркающие шаги, но еще какой-то чавкающий звук, как будто кто-то ел, медленно пережевывая.

Марина замерла на месте, хоть было страшно. Она медленно повернулась. Под фонарем в круге света стоял мужчина, судя по одежде и комплекции – тот, которого она видела утром. Он смотрел на нее взглядом. Лицо его было землистого цвета. Может, это свет фонаря так неудачно падал на лицо?

В руках мужчина держал… курицу. Она еще болтала лапами. Но самым страшным было не это: с ее шеи что-то капало. Марина присмотрелась: рядом с рукой мужчины, в том месте, где он держал курицу за шею, был оторван кусок плоти, как будто его откусили.

Красное куриное мясо свисало шматком с шеи полуживой птицы. Мужчина смотрел на Марину и жевал. Так вот откуда этот мерзкий чавкающий звук!

Девушка посмотрела на курицу, потом на мужика – и тут до нее дошло. Это он жевал оторванный кусок мяса! С живой курицы вырвал зубами мясо и жевал!

Марину затошнило. Она попятилась, развернулась и побежала в сторону дома.