Часть из них была придавлена камнями, часть убита стрелами. Те, которым повезло проснуться живыми и невредимыми, в растерянности озирались по сторонам. Из разных уголков поселения доносились стоны и рыдания.

– Не могу в это поверить, – выдохнул Руфиус, – не может этого быть.

Митроф молчал. Интуиция ему подсказывала, что это его поселение, что среди нападавших был и этот человек, который стоял рядом с ним и опровергал содеянное.

– За что? – прошептал Митроф, видя и слыша страдания людей.

– Надо им помочь, – с готовностью выдвинулся вперёд Руфиус, словно намеренно игнорируя вопрос Митрофа. Уже крепко держась на ногах, он направился к большому валуну, придавившему ногу какого-то несчастного.

Подойдя к камню, он упёрся в землю ногами, поставил руки на холодную поверхность и со всей мочи толкнул его. Камень чуть сдвинулся, но не высвободил ногу полностью. Человек закричал и потерял сознание от нестерпимой боли. На крики сбежались люди. Руфиус снова упёрся ногой и взялся за камень чуть ниже. Он ещё раз приготовился толкнуть его, как почувствовал рядом ещё несколько пар рук, пришедших к нему на помощь.

– Раз, два, взяли! – услышал Руфиус и упёрся в камень что было силы.

Камень сдвинулся с места. Нога была освобождена благодаря усилиям нескольких человек, совсем недавно бывших друг другу врагами.

Неожиданно их окружили женщины. Они охали и вздыхали. Их белые юбки окутали всё вокруг своими воздушными, словно облака, подолами. Митроф и Руфиус решили отойти подальше, чтобы не мешать им и не утонуть в этом белом женском царстве. Все девушки поселения бегали и суетились, помогая раненым.

В открытые ворота поселения землян хлынули воины с равнины, бывшей ранее полем боя… Они оглядывались по сторонам, выискивая знакомые лица, пытались понять, почему они ничего не помнят, искали хоть какие-то знаки, которые помогут им извлечь воспоминания. Но ничего не находили. У них не получалось заприметить ничего знакомого, никаких намёков и подсказок.

– Мам?! – раздался в толпе громкий голос ребёнка. – Мама, где ты?

Зеленоглазая девочка с коротко подстриженными золотистыми волосами, вся чумазая, в запятнанном шерстяном платьице до колена, стояла посреди толпы. Она шмыгала носом и вытирала с лица слёзы. Среди огромного количества людей она искала родных, но видела только блики от лат и кольчуг; камни, рассыпанные под ногами и снующих туда-сюда людей. В этой огромной толпе у неё не было шансов ни отыскать своих родных, ни даже сдвинуться с места. Она не могла ничего разглядеть и, только выкрикнув заветное слово, привлекла к себе внимание сурового молчаливого воина, который по чистой случайности был рядом и услышал её зов в этой неразберихе. Он подошёл к ней, огибая жителей и воинов, опустился на одно колено, посмотрел в её заплаканные глаза и грязное личико, на котором отпечатались ручейки от слёз. Протянув к ней руки и посадив на одно плечо, он поднял её, словно пушинку. Девочка не испугалась этого грозного воина, наоборот, успокоилась. Она держалась одной рукой за его шею, а другой – за руку, которой он поддерживал её.

– Как тебя зовут, девочка? – спросил он её низким, но приятным для слуха голосом.

– Хильди, – ответила она ему без страха и сомнений.

Воин слабо улыбнулся.

– А вот я не помню своё имя, – расстроенно посетовал он ей.

– Гарнер, – уверенно и звонко произнесла она.

Он повернул голову и удивлённо посмотрел на неё, пытаясь, насколько было возможно, разглядеть её глаза и понять, говорит ли она правду или сказала первое, что пришло на ум.

– Грей! – выкрикнула она, сидя на широченном плече Гарнера, совсем не замечая, как он внимательно и удивлённо смотрит на неё. – Это мой брат, – радовалась и ликовала она, всё так же не обращая внимания на Гарнера.

Она боялась. Боялась, что сейчас отведёт взгляд в сторону и снова потеряет только что найденного родного человека. Она не сводила с Грея глаз.

– Туда. Идём туда, – указала она тонким пальчиком в сторону своего брата.

Большой и сильный Гарнер беспрекословно подчинился маленькой девочке и двинулся в ту сторону, куда она показала. Неся её на плече и бережно держа обеими руками, словно самое дорогое сокровище, Гарнер, аккуратно обходя людей, остановился позади Грея, который, растерянно крутя головой по сторонам, успел повернуться к ним спиной.

– Грей! – радостно и сладко произнесла Хильди.

Тот, не ожидая услышать так близко от своего уха детский голосок, резко дёрнулся влево. Поворачиваясь, он ударил костяшками руки о металлические латы Гарнера, которые зазвенели, словно колокольчики на празднике. Хильди весело рассмеялась. На её живой и звонкий голос начали оборачиваться другие люди, рядом стоящие или мимо проходящие. Увидев чумазую, но счастливую мордашку, они и сами растягивали губы в довольной улыбке, которая светилась, словно луч надежды в этой сумятице. Казалось, что с её смехом и их жизнь приобретает смысл, начинает играть и переливаться красками.

– Хильди, – неожиданно и для себя самого произнёс Грей.

– Ты помнишь её имя? – удивился Гарнер.

– Кажется, да… – неуверенно протянул Грей. – Но я не могу утверждать, что помню своё, – совсем растерялся он, понимая, что, возможно, без помощи Хильди не вспомнил бы его.

Тем временем Хильди, наклонившись вперёд, перевалилась к Грею, который успел её перехватить и поймать.

– Привет, – ласково сказал он Хильди. Грей поднял её выше над головой и, сделав оборот вокруг, зажмурил один глаз от слепящего солнца.

Наконец он нежно прижал её к себе и обнял. Она вцепилась в него обеими ручонками и обвила его, точно стебель вьюнка оплетает ствол дерева.

Грей ни на минуту не прекращал думать. Он нисколько не сомневался, что они родственники, но он неустанно искал в голове тот момент, который натолкнул его на воспоминание об имени девочки. Однако вместо воспоминания наткнулся на острый взгляд Гарнера, который впился в него холодной сталью.

– Мечи… – тихо произнёс он, едва шевеля губами, отводя взгляд в сторону, словно что-то нащупал в своём сознании.

– Нужно найти папу с мамой, – сказала Хильди, расцепив свои объятия и серьёзно посмотрев на Грея.

Она не обратила внимания на его слова о мечах, а Гарнер всё расслышал и снова начал обращаться к своим воспоминаниям, которые плавали в его голове, да так быстро, что он не успевал ухватиться ни за одно из них.

– Скользкие, как рыбы в пруду, – буркнул недовольно он, обращаясь к своим мыслям, в то время как Грей беспомощно блуждал глазами по толпе.

Хильди в это время быстро пробежала взглядом по измученным и незнакомым лицам, которые проплывали мимо неё; группе воинов, стоявших в отдалении и что-то обсуждавших; раненым и помогающим им девушкам и женщинам поселения клана; разрушенной башне и обвалившейся части стены крепости. Она искала, вращая головой, чуть приподняв свой острый любознательный носик. Наконец ей попался на глаза знакомый переулок, в котором то появлялись, то исчезали люди.

– Туда, – скомандовала она Грею, вытянув свой маленький пальчик, снова указывая направление.

Её звонкий голос мгновенно разбудил от размышлений и Грея, и Гарнера. Они оба посмотрели на неё, а потом на то место, куда она указала.

– Идём туда, – снова повторила она, посмотрев своими огромными глазами прямо на Грея и положив ручку на его щёку, на которой пробивалась первая юношеская щетина.

– Хорошо, – кивнул он ей, продолжая держать её на руках.

Гарнер последовал за ними. Пересекая площадь, обходя людей, разбросанные камни, которые уже начали собирать и переносить ближе к стене, они вышли в переулок. Грей и Гарнер не узнавали это место, но Хильди продолжала указывать им направление и вести дальше. Окна в некоторых домах были открыты настежь, а рамы чуть покосились; крыши местами пробиты камнями, а дворы засыпаны густым слоем пыли. Другим дворам повезло больше, и они совсем не пострадали. Лишь деревянные калитки, открытые нараспашку, хлопали от внезапно налетавших порывов ветра, гулявшего по безлюдным закоулкам.

– Вот он, – внезапно, но уверенно сказала Хильди, снова указывая на никому не знакомый дом.

Она расцепила руки и ноги, желая выбраться из объятий Грея, и он послушно опустил её на землю. Хильди бесстрашно открыла калитку и вошла во двор. Грей стоял перед домом, осматривая его и не решаясь последовать за сестрой. Она обернулась и увидела, что брат не идёт за ней. Остановившись, Хильди раздосадовано окликнула его:

– Идём же, – махнула она им обоим.

Грей, осмотревшись и не почувствовав никакой угрозы, толкнул калитку рукой и вошёл внутрь. Теперь он мог видеть усыпанный мелкими камешками просторный двор и аккуратно вытоптанную в земле дорожку, ведущую в дом. Красивые кустарники пышных белых пионов, насаженные у входа, плавно покачивались от лёгкого дуновения ветра, отчего казалось, что они приглашают заглянуть в гости. Гарнер всё это время следовал позади Грея, наблюдая и слушая, что говорит эта маленькая непоседа.

Пока они оба осматривались, водя носами в разные стороны, словно только что вернувшиеся из дальних странствий перелётные птицы, она уже вбежала внутрь и, быстро оглядев все комнаты, выскочила обратно на порог. Увидев, что её брат и старейшина всё ещё во дворе, она насупила бровки и недовольно наморщила носик.

– Если ты и дальше будешь вести себя так, как будто ты тут впервые, то мы и до вечера не найдём родителей в этой неразберихе, – проворчала она, да так серьёзно, что никто даже и не думал засмеяться. – Дома никого нет, пойдём! – снова скомандовала она и стремглав пробежала мимо них к выходу из двора.

Они оба подняли от удивления брови, но в это раз не заставили себя долго ждать и быстро последовали за ней. Подождав их чуть-чуть за калиткой, Хильди окинула довольным взглядом шикарную зелень, опутавшую каменный забор, и смело зашагала по улице в обратном направлении.

– Хорошо, что идти недалеко, – сказала она, радостно посмотрев на Грея и Гарнера, быстро нагнавших её и вставших рядом, точно охранники.

Хильди весело переступала миниатюрными ножками по каменной брусчатке в окружении двух славных мужчин, которым бесконечно доверяла. Она свернула за угол и подошла к дверям. Остановившись перед ними, Хильди окинула их взглядом снизу доверху. Хильди уже было сделала шаг и вытянула ручку, чтобы открыть их, но Гарнер остановил её, задержав за худенькое плечико свой железной рукой. Хильди обернулась, посмотрела на Гарнера и сказала:

– Ты как папа, только не папа, – бесхитростно улыбнулась она.

– А кто твой папа? – спросил её Гарнер, убрав руку с плеча.

– О-о-о-о. – Она широко и удивлённо распахнула глаза. – Ты не знаешь, кто мой папа? – посмотрела она на Гарнера и затем перевела взгляд на Грея, изумляясь тому, что он смотрит на неё такими же вопросительными глазами, как и старейшина.

– Он же главный кузнец! – произнесла она, переводя всё более недоумевающий взгляд с Грея на старейшину. – Вы что, всё позабыли?

– Мы пытаемся это понять, – ответил Гарнер, чуть улыбаясь и стараясь не напугать малышку. – Давай я помогу с дверью? – предложил он, делая шаг и протягивая могучие руки к кованой дверной ручке.

Засов поддался без каких-либо усилий. Гарнер толкнул дверь рукой и вошёл первым. За ним последовали Хильди и Грей. Гарнер прошёл вперёд и остановился. Чуть левее от него, на стене висели заготовки кованых изделий и готовые мечи. Рукоятки некоторых были усыпаны драгоценными камнями и замысловатыми вензелями, а другие совсем простые: лишь пара камней и гравировка с инициалами.

– Действительно, кузнец! – восхитился Гарнер, окидывая взглядом великолепные работы.

– Грей! – Хильди потрясла за рукав брата, пытаясь привлечь его внимание.

Грей не реагировал. Он изучающе посмотрел на свои руки, перевёл взгляд на наковальню и торжественно произнёс:

– Я кузнец! – просиял он в широкой улыбке, да так ярко, что его лицо светилось ослепительнее стальных мечей.

– Я тоже кузнец? – повернулся к ним озадаченный Гарнер, которому так и не удалось вспомнить ни своего имени, ни то, кем он является.

– Вот глупый, – сказала Хильди, но сразу осеклась. – Ой, извините, Вы старейшина, вас зовут Гарнер, – ещё раз напомнила ему Хильди.

«Старейшина, Гарнер… кузнецы, мастерская»… – произносил он про себя слова, не несущие для него никакого смысла.

– Я ничего не помню! – наконец, признался он громко, поворачиваясь спиной к детям. – НИ-ЧЕ-ГО! – отчеканил он так громко.

Мечи нервно и боязливо задрожали от его голоса.

– Он меня пугает, – сказала Хильди, спрятавшись за спину брата.

На её глаза быстро набежали слёзы, которые были готовы вот-вот хлынуть волной из больших зелёных глаз.

Гарнер, отвернувшись, закрыл глаза и опустил голову. Он нервно потёр его мозолистыми и грубыми пальцами, открыл глаза и посмотрел на мечи, а потом со вздохом повернулся лицом к напуганным детям.

Он увидел девочку, которая с опаской выглядывала из-за спины брата, её глаза, готовые разразиться потоками слёз. Он почувствовал укол совести. Он наконец почувствовал, как бьётся сердце. Похоже, Гарнер никогда раньше этого не замечал, не чувствовал такой резкой боли. Боли не физической, а возникшей только при виде глаз этой девочки, боявшейся его, как какого-то чудовища. Гарнер опустился на одно колено. – Прости меня, я не хотел тебя напугать, – шептал он в воцарившейся тишине, в которой не было слышно даже завывания ветра.

Увидев, как мучается от боли и вины этот большой человек, так сильно напоминавший ей отца, Хильди вышла из-за спины брата, отпустила его рукав и тихо подошла к Гарнеру.

– Это ничего страшного, мы же всё исправим, – тихо произнесла она, доверительно положив свою маленькую ладошку поверх его огромной руки.

Гарнер, почувствовав тепло, исходившее от её ручки, открыл глаза и посмотрел на неё. Он увидел её чистейшие детские глазки, в которых читались безграничное доверие и абсолютная вера в сказанное.

Она больше не боялась его, она искренне хотела помочь. – Конечно, – так же тихо ответил он, мягко улыбнувшись, и медленно накрыл её руку своей.

Она улыбнулась ему в ответ счастливой и лучезарной улыбкой. Вдруг её глаза снова стали серьёзными. Она повернула голову и посмотрела на брата. Не вынимая руку из ладоней Гарнера, Хильди сказала:

– Мы так и не нашли родителей, нужно вернуться на площадь.

– Да, конечно, – быстро согласился с ней Грей. – Сестру и братьев тоже нужно найти. Надеюсь, Генри и Рэй уже благополучно вернулись из кланов.

Гарнер хмуро и вопросительно посмотрел на Грея.

– Не знал, что у нас есть другие кланы, – озадаченно произнёс он.