Лео мимолётно улыбнулся, догадываясь, почему лошадь на него так реагировала.

Радмир, чуть подстегнув своего коня, первым скрылся в тенистом лесу. За ним последовал Ричард. Замыкал цепочку Лео, который ненадолго остановился у плотной стены деревьев. Его беспокоили Тени, поглотившие гонца.

«Позаботились ли об этом Создатели? Удалось ли им их усмирить?» – думал он.

В этот же момент он услышал знакомый свист.

«Радмир», – подумал Лео, и конь без очередных напоминаний двинулся в лес, безропотно и бесстрашно пересекая черту, за которой начиналось новое путешествие.

***

Лодки приближались к поселению клана Воды. Румелия уже давно поджидала возвращения путников. И сейчас наблюдала за тем, как живо светились фонари, превращая судёнышки не в плавучих рыб, а в парящих над водой птиц.

Подойдя к причалу, жители клана Воды быстро выпрыгнули на помост и привязали лодки к столбам. Затем вытащили из них людей, принадлежавших двум, яростно противоборствующим кланам.

Румелия стояла чуть в стороне и наблюдала за начавшимися на причале движениями. Она ждала, затаив дыхание. Ждала и гадала, в какой же лодке окажется её Конрад. Слёзы вновь пеленой застили её глаза. Румелия чувствовала вину, что оставила его в такой сложный момент. Она не помогла ему, не подсказала, не была с ним рядом. Она бросила его, но поступить иначе не смогла. Их дочь нуждалась в ней больше. Румелия пришла к ней, но и тут ничем не помогла, а похоже, сделала только хуже. Не призови она Создателей, они бы не забрали её внучку; не пришёл бы Конрад к берегам клана Воды, не произошла бы эта роковая битва, в которой погиб Стефан; не совершил бы Даниэль глупость и не поплыл бы на помощь отцу; не случилось бы то, что случилось. Но было поздно. Она не могла ничего изменить. Она всего лишь закладывала основы, а выбор каждый делал сам, неся за него ответственность и оплачивая назначенную цену. И только роковой случай мог вмешаться, изменив планы даже самих Создателей.

– А вот это Румелия.

Она услышала своё имя и вышла из оцепенения. К ней приближался Рэй. Рядом с ним шёл незнакомый ей юноша. Они вели оживлённую беседу.

– Рэй, – мягко улыбнулась ему Румелия.

– Это мой старший брат, Генри, – сказал он гордо.

– Рада приветствовать тебя в поселении Воды, – отозвалась Румелия.

Генри давно не встречал такую красивую и статную женщину, что поначалу даже смутился. На щеках его появился лёгкий румянец, который не ускользнул от зоркого взгляда Румелии. Она едва заметно улыбнулась, но её улыбка больше отдавала печалью, чем радостью.

– Доброй ночи, – негромко произнёс Генри, – точнее… утра.

Румелия, понимая, какая буря эмоций всколыхнулась сейчас в сердцах братьев, мягко ответила им обоим:

– Вы, наверное, устали и хотите отдохнуть. Вот туда. Завтрак вам принесут.

Генри и Рэй поблагодарили Румелию за доброту и отправились в тот купол, на который она указала. Проводив их взглядом, она обернулась к причалу и увидела тело Конрада, которое лежало на белых тканях. Жители клана Воды были готовы отнести его в купол и ждали указаний Аарона. Румелия тревожно вдохнула прохладный воздух подступавшего утра и поспешила к своему супругу.

Она осмотрела его с головы до ног. Конрад был бледнее утренней дымки, скорее напоминавший тень самого себя. Она склонилась над ним, послушала биение его сердца, взглянула на руку и влажную от крови повязку на ней. Она старалась держаться и не проронить ни слезинки. Аарон, всё это время молчаливо наблюдавший за ней со стороны, сказал:

– Я думаю, в куполе будет удобнее.

Румелия покорно кивнула. Аарон дал жителям знак, и те, взявшись за концы ткани, понесли Конрада в купол.

– Не беспокой Маади, – сказала она через плечо Аарону, – я справлюсь сама.

Румелия шла по помосту рядом с Конрадом, держа его руку в своей. Аарон, провожал их взглядом, пока они не скрылись за тканью купола.

Даниэля Аарон приказал отнести в их с Элизабет совместный купол.

«Они должны проснуться вместе, – думал он. – Возможно, его присутствие рядом поможет растопить скованное холодом сердце Элизабет».

– Что делать с его мечом, Аарон? – отвлёк его от размышлений вопрос человека из его сопровождения.

«Тот самый меч! Меч клана Земли! Без украшений и изысков,» – пронеслась обжигающая разум мысль в голове Аарона. У него появилось внезапное желание им завладеть.

– По праву крови он должен быть передан наследнику, не так ли, дорогой? – услышал Аарон за спиной плавный и отрезвляющий голос своей супруги.

– Положите меч рядом с его владельцем. Вы можете идти, – приказал он воинам, не прикоснувшись даже к рукояти клинка. Он перевёл печальный взгляд на тело Стефана, которое ждало упокоения и проводов в последний путь.

Аарон вдруг почувствовал тепло, исходившее от Маади, которая приблизилась к нему и встала позади совсем вплотную. Он повернулся к ней, взял её за руку и мысленно поблагодарил. Себя же он корил за секундную мысль о возможности присвоить меч другого клана. Он думал, что давно излечился от этой болезни, но оказалось, что нет. Эта зараза всё ещё присутствовала где-то в глубинах его сознания, и его путь к избавлению от неё продолжается. Маади, держа его за руку, старалась быть опорой для Аарона в этой сложной и бесконечной борьбе со своими пороками.

Первые блики рассвета скользнули по зеркальной глади.

– Мы не можем придать его земле, как велено в писаниях, – печально произнесла она. – Но можем просить о милости духов воды принять его. Я попрошу собрать водяных лилий, – взглянула она на Аарона, ожидая его согласия.

– Да, конечно. Полагаю, Даниэль не будет возражать такой процессии. Мы оденем его в белый саван и все вместе простимся с ним, – Аарон глядел на Маади, не выпуская её руку из своей.

Она улыбнулась ему только глазами, но этого было достаточно.

Они оба понимали, что когда-то придёт и их время, что их тоже отправят в последний путь. Водный мир навсегда останется для них домом, а белые лилии окутают их тела своим покрывалом.

– Только бы в один день, – произнесли они вместе, устремив свои взгляды на покойное тело Стефана.

Из купола, в котором находились Элизабет и Даниэль, послышался шум, как будто что-то упало и разбилось. Аарон и Маади одновременно повернули головы в его сторону. Аарон нахмурил брови, ведь купола никогда ранее не пропускали звуки через свою оболочку.

– Я пойду, – Маади была обеспокоена.

– Конечно, – ответил ей Аарон, продолжая думать о причине таких изменений.

Маади торопливо направилась в сторону купола наследников, а по пути дала указание жителю насчёт лилий. Не произнеся ни слова, он лишь почтительно кивнул ей в ответ. Маади поспешила дальше. Из купола снова донёсся звук очередной разбитой вещи. Тревога в сердце Маади нарастала. Она видела, как люди начали выходить из своих домов на громкие звуки, доносившиеся из купола наследников. Очевидно, они были не просто удивлены. Ничего подобного тут не происходило с тех пор, как Маади пришла юной девой в клан и не открыла им чудесные знания. Люди клана Воды, оградившись магической защитой, жили в мире и покое уже многие годы. Они успешно поддерживали порядок в своём клане. Даже недавнее прибытие новых людей из других кланов не внесло существенных изменений в их размеренный образ жизни. Скорее, она стала более счастливая, превратив время в сладкое ожидание появления на свет нового чуда. Но прошедшая ночь принесла им на своих крыльях столько скверных новостей, сколько они уже давно не получали.

Маади помахала жителям рукой, давая знак, чтобы те не волновались и возвращались в свои дома. Подойдя к самому куполу, Маади отдёрнула занавесь и увидела, что Даниэль стоит напротив Элизабет, а барьером их стычки служит кровать, на которой они совсем недавно оба мирно спали. Сейчас же Элизабет, полыхая гневом, яростно нападала на Даниэля. На полу были разбросаны осколки посуды, присыпанные перьями из растерзанных подушек. Маади уже было сделала шаг, чтобы войти внутрь, но Элизабет так сверкнула на неё глазами, что она остановилась в проёме, не решаясь войти. Маади поняла, что сейчас не лучшее время для того, чтобы вмешиваться в их спор. В Элизабет играла кровь клана Гор, и она ничего не могла с этим поделать. Ей нужно было выплеснуть весь свой гнев. Маади перевела взгляд, полный сочувствия, на Даниэля. Делать было нечего. Ему придётся усмирять Элизабет и держать ответ перед ней самостоятельно. Маади глубоко вздохнула, давая понять Даниэлю, чтобы тот набрался терпения и держал оборону. Сделав шаг назад, она закрыла ткань, занавешивающую вход в купол, снова оставив их наедине.

– Ты! Видеть тебя не желаю! – кричала Элизабет с ненавистью в голосе так громко, чтобы Даниэль точно расслышал каждое её слово. – Ты нас бросил. Отправляйся туда, откуда ты вернулся!

– Я люблю тебя, Элизабет! – искренне говорил ей ничего не понимающий Даниэль. – Я всё оставил ради тебя, всё поставил на кон!

– Что? Это, что, для тебя игра какая-то? – поразилась она его ответу, выпрямившись в полный рост и приоткрывая рот в замешательстве.

– Я неправильно выразился, – попытался оправдаться он и придумать что-то более толковое. – Я не бросал тебя, я отправился … – запнулся он, пытаясь вспомнить, зачем же тогда нырнул в воду и поплыл к берегу.

Это было странное чувство, точно его облили ушатом ледяной воды. Но он не помнил причину, которая толкнула его на прыжок. «Наверное, это было что-то важное, если я принял такое решение», – думал он.

– Помнишь, что ты мне говорил, когда мы сбежали из поселения и лежали на траве под ночным небом? Ты клялся, что никогда не оставишь меня. Получается, ты врал. И врал, наверное, не только мне, а, видимо, и себе тоже. Ты жалок! – Элизабет отвернулась и поморщила нос, чувствуя отвращение.

Она подошла к стене купола, отодвинула ткани и скользнула безжизненным взглядом по другим строениям. В комнату проник яркий солнечный свет, ознаменовавший наступление утра.

– Я понимаю тебя. Понимаю, что ты чувствуешь, – попытался Даниэль снова. – Наверное, я разочаровал тебя своим поступком.

– Повторяю ещё раз: я не хочу тебя видеть. Уходи! – произнесла она таким металлическим тоном, что по коже Даниэля побежали мурашки.

Постояв ещё немного, он ответил:

– Хорошо. Я уйду. Мы поговорим позже. – Даниэль направился к выходу из купола, понимая, что сейчас не готов к этой битве с Элизабет, которая, в отличие от него, прекрасно справлялась с задачей нападающего.

– Не теряй времени, – равнодушно бросила она ему в ответ.

Слова Элизабет воткнулись ледяными иглами в его спину, но Даниэль постарался не придавать им большого значения, списывая её состояние на дурное настроение.

Выйдя из купола, он зажмурил глаза. Утренние лучи солнца, отражавшиеся от водной глади, ослепили его. Он закрылся от них рукой и ещё долго стоял так, пытаясь привыкнуть прийти в себя после разговора с Элизабет.

– Она и тебя не стала слушать, – донёсся до него знакомый голос, полный печали и сожаления.

Даниэль узнал Румелию и повернулся. Прищурившись, он увидел всё ту же статную и красивую женщину. На ней было платье цвета спелого граната. Ворот, рукава и подол его окаймляли золотые нити. Волосы были собраны на затылке в тугой низкий узел. Привыкнув к свету, он увидел, что Румелия смотрит прямо на него. Только взгляд её был не холодный и надменный, как подобало бы её образу, а мягкий, чувственный и отзывчивый. Как никто другой она понимала его. Даниэль почувствовал в ней то, чего ему так не хватало все эти годы – материнское тепло.

– Нет, – тихо и сумрачно ответил он, опустив глаза. – Я думаю, дать ей немного времени. Может быть, она передумает и всё же выслушает меня. – Да и мне тоже необходимо время разобраться в некоторых вопросах.

Он перевёл задумчивый взгляд со сверкающих вод на Румелию, ожидая, что она его поддержит.

– Я надеюсь, удача не оставит тебя, – произнесла она тихо. – Время залечит раны и расставит всё на свои места…

Румелия прекрасно знала свою дочь. То, как Элизабет была похожа на своего упрямого отца. Она слегка сжала губы и посмотрела в сторону, понимая, что сейчас не в силах ему помочь.

К дальней пристани причалила лодка, полная белых цветов. Их бережно переносили и укладывали на соседний плот. Румелия поняла, для кого они были предназначены. Она медленно подошла к Даниэлю и чуть слышно произнесла:

– Тебе следует пойти туда. Я попробую поговорить с Элизабет, – и оставила его.

Даниэль вдруг всё понял. Стремительная боль пронзила его сердце острым уколом. Это был саван. Воспоминание. Всего лишь один кадр, где на мокрой гальке он увидел бездыханное тело самого родного ему человека. Он почувствовал, как вдруг начал исчезать весь воздух и он не может сделать ни единого вдоха.

«Отец погиб. К нему я поплыл на берег. Элизабет отрекается от меня по этой причине? Но это же глупо! Я должен с ней объясниться! Нет. Отец погиб, а она ведёт себя так, будто это не имеет для неё никакого значения?!» – одна за другой мысли врывались в его голову, а воздух всё так же не шёл в горло.

Картинка перед его глазами начала куда-то уплывать, яркий солнечный свет закрывали мрачные тени, он пошатнулся, но почувствовал, как его ухватила за локоть чья-то рука, удерживая от падения.

– Не лучшее время для купания вы выбрали, – донёсся из сумрака, поглощающего Даниэля, чей-то знакомый голос.

Наследник клана Земли сделал вдох и открыл глаза. Ночная мгла рассеялась. Перед ним стоял Генри.