Жители мигом подхватили её напев, и всё поселение погрузилось в благозвучное пение. Они тянули прощальную колыбельную, не произнося ни единого слова. Их напевы были выстроены только на нескольких нотах. Они то повышали, то понижали тональность. Даниэль пытался подхватить напев, и у него даже начало получаться попадать в ритм. Напевая мелодию вместе со всеми жителями, он и не заметил, как перестал переживать обо всём на свете, как выровнялось его дыхание и какими прозрачными стали мысли. Он следовал движению музыки, подчиняясь сосредоточению великой общей силы, которая была сейчас здесь, рядом с ним и в нём самом. Силу, которую создали все эти люди, используя только голос. Даниэлю в какой-то момент показалось, будто поселение поднимается и начинает парить над водой. Однако он был настолько сосредоточен и погружен в себя, что даже не открыл глаза, чтобы осмотреться вокруг и найти подтверждение своим чувствам. Он продолжал снова и снова вытягивать мелодию вместе со всеми жителями.

Вдруг, как по щелчку пальцев, пение стихло. Даниэль, открыв глаза, увидел огоньки на поверхности и в толще воды. Они были настолько яркими, что он прекрасно их видел даже на глубине. Он заметил, как под плотом и помостом начало что-то мелькать, отбрасывая длинные тени.

«Рыбы», – небрежно подумал он и снова сосредоточился на огоньках.

Маади встала и открыла глаза. Казалось, что они тоже светились огнём. Она начала говорить:

– Мы отправляем тебя в последний путь. Пусть он будет освещён в том мире, точно так же, как мы осветили его тебе в этом. Пусть пройдёшь ты по этой дороге, не останавливаясь и не сворачивая. Пусть тебе ничего не мешает и душа твоя обретёт мир, растворившись в этих прозрачных водах. Пусть духи воды примут её как родную, не отвергнув и не отправив в тёмный мир. Ты оставил наследие на этой земле, которое будет достойно своей крови. Покойся с миром.

Маади взяла за руку Даниэля и сжала её.

– Последний шаг – твой, – сказала она, посмотрев на Даниэля затухающими глазами.

Он молча нагнулся и оттолкнул плот от помоста. Плот окружили многочисленные цветы, излучающие мягкий белый свет, он начал подчиняться их движению, плавно вращаясь, отплывая всё дальше и дальше. Цветы в своём медленном танце затягивали его под воду.

Даниэль до последнего не верил своим глазам. Не верил, что его отец будет ещё и утоплен таким красивым, но изощрённым способом. Он, вырвав руку из пальцев Маади, уже попытался сказать ей всё, что об этом думает, что он против такого завершения ритуала. Но Маади, всего лишь прикоснулась пальцем к его губам, и тот мгновенно успокоился. Тело Стефана постепенно покрывалось водой, погружаясь вместе с цветами. Все огни, которые раньше зажглись на воде и под водой, теперь были сосредоточены только у плота. С погружением в воду, огоньки начали облеплять плот, медленно переходя к телу. И вот они уже полностью покрыли его своим светом, который лился ровным сиянием из самой толщи воды, создавая световой луч, устремившийся прямо в небо. В один миг поток света стал таким ослепительным, что смотреть на него не зажмурившись было невозможно. Но Даниэль изо всех сил старался не закрывать глаза и видеть, что происходит. Он только слегка их прищурил. На мгновение ему показалось, что в световом потоке мелькнул человеческий силуэт, как вдруг свечение прекратилось.

Всё мгновенно погрузилось во тьму. Лишь фонарики на краях помоста продолжали светить, выполняя свою отлаженную годами работу. В небе замерцали молнии, вдалеке послышался гром. Небеса разразились тяжёлым ливнем, но никто и не собирался уходить. Люди подняли руки вверх, ловя капли дождя, стекающего проворными ручейками по волосам, плечам и одежде, пропитывая её насквозь. Они благодарили небо. Благодарили, что душа была принята.

Даниэль закрыл глаза и опустил голову. Тёплые и солёные слёзы покатились по его щекам. Вместе с этим ливнем, так внезапно хлынувшим с небес, он отпускал отца навсегда.

Дождь закончился так же быстро, как и начался. Постояв ещё немного, жители начали расходиться. Даниэль, оставшись один на помосте, почувствовал такую небывалую лёгкость в душе, о существовании которой он даже и не подозревал.

– Ты нашёл её… – слегка улыбнувшись, прошептал он.

Но улыбка недолго была на его лице. Он вспомнил про Элизабет, которая так и не пришла. Даниэль снова помрачнев, направился к ней в купол. За его спиной раздались далёкие отзвуки рокота грома.

***

Элизабет ходила взад и вперёд, нервно измеряя шагами деревянный пол купола. Мысли безостановочно носились в её голове, устраивая бешеные скачки. Она пыталась найти возможность покинуть поселение незамеченной. «Все и вся как на ладони, – размышляла она, – стоит мне выйти, я сразу окажусь на виду у всех жителей. Ночь, конечно, укроет меня своим сумраком, но вода?.. Как добраться до берега? Я не смогу взять лодку незамеченной. Нужна помощь надёжного друга. Рэй! Нет, нельзя снова подвергать его опасности».

Она тяжко выдохнула, даже не замечая человека, который уже вошёл и стоял на пороге её купола, наблюдая её нервные метания.

Краем глаза Элизабет заметила мужской силуэт, молчаливо стоявший в сторонке и наблюдавший за ней. Она остановилась и повернула голову в его сторону. Нахмурив брови и недовольно поджав губы, Элизабет отвернулась, подошла к окнам и, сложив руки на груди, встала к незваному гостю спиной, демонстрируя своё недовольство.

– Даже не спросишь, кто я и зачем я пришёл? – обратился к ней юноша с самыми добрыми намерениями, проходя в центр небольшой комнаты.

– Незачем и спрашивать, – раздражённо ответила ему Элизабет, не поворачивая головы.

– Всё же, думаю, тебе будет интересно узнать.

– Давай я за тебя отвечу. Уговаривать меня пришёл, как и все остальные. – Элизабет повернулась к нему лицом, уже поставив руки в бока.

– Не угадала. Рэй не упомянул, что ты такая злюка, – начал отшучиваться он, пытаясь разрядить обстановку.

– Шутник. – Элизабет отошла от окна и встала посередине комнаты. Она изучала Генри взглядом. – Ты брат Рэя?

– Он самый, – кивнул Генри.

Не имея ничего против Рэя, Элизабет смягчилась.

– Так зачем же ты пришёл?

– Помочь.

От удивления брови Элизабет поползли наверх.

– Но почему? – только и смогла вымолвить Элизабет.

– Ты же всё равно уйдёшь, – беспечно бросил он ей. – Решил помочь тебе выбраться незамеченной.

Она не услышала в его словах ни капли бахвальства или желания погеройствовать, ни ненависти к ней, ни злости.

– А ты дорогу-то знаешь, помощник? – захотелось съязвить Элизабет.

– Не хуже тебя, – лукаво улыбнулся он ей. – Собирайся. Как только солнце зайдёт за горизонт – будь готова. Я вернусь за тобой, – сказал Генри и поспешно вышел из купола.

Элизабет растерянно замерла. Безмолвно проводила Генри взглядом и плюхнулась на мягкую перину. Раскинув руки в разные стороны, Элизабет словно в оцепенении, пролежала не меньше часа. Окна на потолке были занавешены, и свет проникал только сбоку. Наконец, она повернула голову и увидела, как небо начало окрашиваться в яркие краски. Белёсые, рваные края пузатых облаков были подсвечены лучами солнца, переливаясь от бело-золотистого до янтарно-персикового, переходящего в полыхающий оранжевый. Постепенно краски меркли, уступая своё место спокойным и холодным сине-фиолетовым оттенкам.

«Вечер будет превосходным», – размышляла она, наблюдая за тем, как быстро один цвет сменяет другой.

Она поднялась с постели и подошла к комоду. Элизабет открыла средний ящик и достала свой плащ. Встряхнув и расправив чёрную материю, она держала её в руках и смотрела на неё, погрузившись в воспоминания. Он вернул Элизабет в то счастливое время, проведённое вместе с Даниэлем.

Она вспомнила, как перед поездкой в поисках упавшего луча, мама накинула его ей на плечи и крепко обняла, благословляя в дорогу. Как она укрывалась, согреваясь под ним, сидя ночью в заброшенной пещере в ожидании смерти от неизвестных животных. Как она пробиралась по ночным улицам поселения клана Земли, укутанная им с головы до ног. Как она бежала по долине, в которой начиналась кровавая бойня, а края плаща развивались в искрах бушевавшего пламени. Как он снова укрывал её, когда она уснула, сидя рядом с Даниэлем под цветущей кроной размашистого дерева.

– Даниэль, – произнесла она его имя, едва шевеля губами, вернувшись из былого мира в реальный.

Она накинула плащ на плечи. Закрыла глаза, уютно закутавшись в его материи, вдохнула всей грудью его запах.

«Даниэль», – снова повторила она мысленно его имя.

– Что ты наделал? – прошептала она вслух, чувствуя, как по коже пробежали мурашки, а начали накатывать слёзы. – Я не могу, не могу поехать с тобой, только не сейчас. Не могу быть с тобой. Может быть, потом, может. Но не сейчас.

По вискам начали бить многочисленные молоточки, выстукивая в её голове чеканный ритм. Элизабет зажмурила глаза, понимая: ещё чуть-чуть – и она упадёт. Схватившись рукой за комод, она пошатнулась и случайно выдвинула ящик чуть вперёд. Из него донёсся стеклянный перезвон, что-то перекатилось и, звякнув, ударилось о деревяшку.

«Не припомню, чтобы у меня в ящиках лежало что-то из стекла», – пронеслась мысль в её голове, которая всё ещё нещадно болела, разрываемая на кусочки набатом колоколов.

Немного помедлив, она положила пальцы на виски, массируя их круговыми движениями. Боль начала отступать.

Солнце уже почти закатилось за горизонт. Ночь, вступая в свои права, начала укрывать небо тёмным полотном, расшитым серебряными звёздами. И лишь на самом краю горизонта, солнце всё ещё полыхало оранжевым цветом, не желая отступать.

– Ты тоже борешься за своё право существовать, – печально улыбнулась она, вдруг спохватившись.

Элизабет взяла небольшую тканую сумку. Бросила в неё кое-какие вещи, прикрепила к поясу флягу с водой и меч, который так и не отдала отцу.

За стенкой послышался стук. Она огляделась по сторонам, чтобы удостовериться, что уши её не обманывают и стук действительно доносится снаружи. Кто-то подплыл к её куполу. Отрывистые удары послышались снова. Она, высунув нос из-за полотна: чуть поодаль начали собираться люди, они несли в руках цветы. Слева от неё была лодка, подошедшая совсем близко к помосту и её куполу. Генри приподнял голову, и теперь можно было разглядеть его лицо. Элизабет уже была готова выйти из купола, как ей вдруг показалось, что она услышала стеклянный перезвон. Повернув голову и посмотрев на приоткрытый ящик комода, она быстро к нему вернулась, заглянула внутрь и увидела там пару пузырьков. Она достала их, повертела в руках. К пузырькам была прикреплена цепочка, скреплявшая их вместе. Генри снова постучал по куполу, теперь уже более настойчиво. Элизабет быстро перекинула цепочку через голову, одев свою находку на шею и спрятав под тканью рубашки. В считаные секунды она оказалась снова у выхода, приоткрыла ткань, окинула взглядом поселение и, украдкой выскользнув из купола, юркнула в лодку.

– Ложись, – шёпотом приказал ей Генри.

Та нырнула на дно лодки и уютно устроилась там, прикрывшись своим плащом.

Генри налёг на вёсла, бесшумно разворачивая лодку носом к берегу.

Элизабет решила, что они отплыли на достаточное расстояние, и высунулась из-под плаща. Яркое свечение охватило ту часть клана, где столпился народ. Там проходила процессия прощания. Элизабет тяжело вздохнула, понимая, что сейчас совершает.

– В воду тоже посмотри, – донёсся до неё приглушённый голос Генри.

Элизабет чуть подалась вперёд и заглянула за корму. Издав восторженное «о-о-о», она не могла поверить в увиденное. Под водой тоже светились огоньки. Они были не такие яркие, как свечение, окутавшее поселение, но вполне заметные глазу. Перепрыгивая взглядом с одного подводного светлячка на другой, она видела, что толща воды размывала их свет ещё больше, отчего они были похожи на огни, зажигаемые в её поселении в туманные ночи – блёклые, с нечёткими очертаниями, но такие тёплые, такие магические и притягательные. Она не могла налюбоваться на них, как вдруг заметила движение – огоньки собирались в стайки и двигались к поселению. Вот одна стайка, вот вторая и так повсюду. Неожиданно всё поселение озарилось ярким светом луча, который поднимался столбом к самому небу. Элизабет склонила голову и прикрыла глаза рукой, а Генри зажмурился, отведя голову в сторону. Так же быстро, как свет зажёгся, так быстро он и погас. Сразу после этого, над поселением пролился небывалый дождь, который очень быстро закончился. Они оба оказались в кромешной темноте. Лишь тусклое сияние фонариков поселения маячило где-то там, вдалеке, напоминая им обоим, что жизнь продолжает течь своим чередом.

Лодка мягко упёрлась в галечный берег, а камушки зашуршали по корме. Волны шумели и медленно набегали на сушу, нежно облизывая её языками, а затем плавно откатывались обратно в свои водяные пристанища.

Генри и Элизабет, ступив ногами на землю, понимали, что их путь начался снова. Где-то вдалеке послышались раскаты и стрекотания грома…