ГЛАВА 6

Дева выглядывала из-за воздушных занавесей окна своей спальни, выходившего в небольшой сад. Она с интересом наблюдала за игрой, которой Даррен занимал Альму. Дева едва заметно улыбалась. Со двора доносился громкий и весёлый детский смех. Даррен бросал ей в руки белый шар, наполненный вязкой массой. Стоило Альме его упустить, как шар падал на мохнатый зелёный ковёр и рассыпался на множество мелких разноцветных шариков, прячущихся в травинках. Но как только Альма касалась своим пальчиком хотя бы одного из них, остальные наперегонки бежали к нему, снова собираясь вместе и формируя прежних размеров шар. Их игра повторялась снова и снова и, похоже, нравилась обоим. Даже Даррен, большой, серьёзный и, как правило, хмурый, наслаждался игрой и озорным смехом этой маленькой непоседы, которая за всё время их общения стала ему словно родной дочерью. На его лице тоже мелькала довольная улыбка. А иногда, когда он брал девочку своими ручищами и подкидывал высоко вверх, заливистый и довольный смех Альмы заполнял всю тишину мира Хранителей. Он оглашал, что тут течёт жизнь.

Высокие и густые заросли зелёных кустов со всех сторон окружали их дом, выстроившись в квадрат, словно Защитники, оберегавшие покой. Все дома походили один на другой как две капли воды. Однако жители никогда в них не путались, потому что над каждым домом возвышался флюгер, рисунок которого был уникальный в своём исполнении. Дома представляли из себя идеальные квадраты, геометрически правильные лабиринты улиц вели к центральному замку. Он величественно возвышался над зелёными насаждениями, опутавшими строения, точно паутина. Проходя по нему в первый раз, Дева думала, что никогда не запомнит эти извилистые повороты. Она даже спросила о карте, но её, конечно же, тут не существовало.

– Всё в твоей голове, – шепнул Деве Хранитель Питер, загадочно улыбаясь и проводя их к дому через лабиринт. Он встретил гостей в замке по прибытии и любезно показал им, как тут всё устроено.

Эта фраза надолго запала Деве в сознание, и она думала, что бы это означало, ведь в её голове были те знания, которыми одарили её Создатели. В голове Даррена были знания, подкреплённые опытом, а вот в голове у Альмы, пожалуй, ещё ничего не было.

«Интересно, вспомнит ли малышка когда-нибудь о своих родителях?» – размышляла Дева, продолжая выглядывать из-за занавесей.

Вдруг шар, с которым играли Даррен и Альма, попал прямо в окно, из которого она смотрела. Он некрасиво растёкся по стеклу своей белёсой, полупрозрачной массой. Дева скривила недовольную гримасу и, отпустив край тонкой занавеси, отошла от окна.

Дева привыкла тут жизнь. Привыкла ко времени, которое здесь текло иначе. Особенно это было заметно по Альме. Она то замедлялась в росте, то вырастала на несколько сантиметров за пару суток, отчего ей приходилось вести календарь земных дней, чтобы не запутаться в точном отсчёте века Альмы, а Даррену еженедельно ставить зарубки на колонне в кухне дома. Время прыгало, но для бессмертных это было совсем незаметно. Создатели знали об этой неравномерности, но они не могли и догадываться, как оно отразится на человеческом ребёнке. Поэтому, заметив эту проблему, они начали задумываться о том, чтобы отправить девочку в мир Защитников. Посмотреть, как она будет расти там. Но отмели эту затею, зная, как разгульно живут Защитники. Создатели, конечно же, никого не посвящали в свои планы, продолжая безмолвно наблюдать за девочкой. Сам верховный Хранитель Тарон дал воспитателям Альмы чёткие инструкции. Остальные Главные Хранители, которым были представлены гости, называли себя Герей и Аркан.

Они величественно восседали на каменных тронах, выполненных из монолита трёх разных камней. Все они расположились в центре главной залы на пьедестале в форме круга. Трон Тарона был полностью белого цвета с переливающимся на свету частицами вкраплений – кварц. Трон Герея стоял по левую руку от Тарона и был тёмно-синего цвета с растекающимися золотом реками – лазурит. Трон Аркана находился справа от Тарона и был цвета густой крови, единственный чистый цвет без каких-либо примесей – гранат.

Каждый из тронов был обращён на высокие и массивные входные двери, которых тут было четыре. Высотой они доходили почти до потолка. Между дверьми располагались вытянутые арочные окна. Сквозь них проходил яркий солнечный свет, освещавший всю мраморную залу. В центре же пьедестала за спинками тронов возвышалась тонкой резьбы колонна, искусно выполненная в камне. Она упиралась своим остриём в основной купол замка. Всего куполов было пять. Самый большой, возвышающийся над пьедесталом, и четыре поменьше, каждый на углу квадратного строения. Все они были совершенно прозрачными.

Дни в этом мире всегда были ясными. Солнце исправно поднималось над горизонтом и закатывалось за него, согревая планету Хранителей своими ласковыми лучами. Ночное небо озарялось парадом других миров, среди которых была и бледная Луна, выглядевшая на их фоне ещё более одинокой и безликой. Всего тут было в изобилии. За зелёными лабиринтами, окружавшими замок Хранителей, на многие мили жили народы этого мира. Всё было устроено точно так же, как и в прежнем Земном мире. Полноводные реки протекали по изумрудным полям и прятались в тенистых лесах, превращаясь в очи озёр. Серебристые макушки гор величественно возвышались над густыми лесами. Бескрайние плодородные земли простирались от одного обозримого края до другого. Казалось, что тут всё идеально, и народы живут вполне себе счастливо.

С прибытием гостей течение их жизней не нарушилось. Жители радушно их приняли, продолжая сплочённо трудиться и радоваться каждому дню. Казалось, ничего не изменилось с тех пор, когда Дарен бывал здесь ранее, только сейчас он был допущен жить в доме лабиринтов и посвящён в их секрет. Обычно Хранители не делились этими тайнами с гостями из других миров, отправляя их сразу после прибытия за пределы своих предместий. Но в этот раз статус гостей был сильно повышен благодаря необычному ребёнку, который был дарован погрязшим в ненависти людям Земли и которого они с такой лёгкостью утратили. Из-за неравномерного течения времени Земные дети не допускались в мир Хранителей, поэтому пришествие стало для жителей тоже чудом. Всем хотелось взглянуть на дитя. Однако было повелено не выпускать девочку и его наставников за пределы лабиринтов в течение двенадцати лет. И жителям мира Хранителей было объявлено о том, что они не могут быть допущены к ребёнку до истечения этого срока. В основу такого решения было положено и непонимание Создателями сущности Альмы. Они не знали, на что она будет способна, как себя проявит и как будет расти. На всём пути её взросления они были намерены всегда присутствовать рядом, наблюдая и направляя руками наставников.

Все жители мира Хранителей были частью чего-то большого, понимали и принимали это. Главные Хранители наблюдали за своим народом, но не со стороны, как в случае с Создателями, а непосредственно участвуя в их продолжительных жизнях. Любой мог обратиться к ним с прошением или поделиться радостью, любой мог быть принят главными Хранителями, которые очень дорожили своими жителями, потому что каждый был кирпичиком, клеточкой большой системы воспоминаний и хранения знаний. И каждый житель знал, за что он несёт ответственность и с чем он неразрывно связан. Именно поэтому Создатели выбрали мир Хранителей в качестве первой точки отсчёта для взросления и воспитания земного дитя.

Деревянная дверь с шумом распахнулась, и в просторную комнату вбежала Альма. Она быстро спряталась за длинной атласной юбкой Девы. В ту же минуту в комнате появился Даррен, загрохотав сапогами по дощатому полу. Альма вцепилась одной рукой в ткань юбки лимонного цвета, а другой прикрывала ротик, стараясь не рассмеяться в полный голос. Дева вопросительно посмотрела на Даррена, который опустил глаза, указывая на свои сапоги, облепленные разноцветными шариками. Дева, не сдержавшись, прыснула.

– Извини, – проглатывая смешинки и гладя рукой по голове Альму, выглядывающую из-за её юбки, произнесла Дева, – но это очень смешно.

Даррен, встав на одно колено и поравнявшись ростом с Альмой, внимательно смотрел на неё. Она подошла к нему без страха, остановившись прямо перед ним.

– Убери это, – строго сказал он ей, имея в виду прилипшие к его сапогам шарики.

Альма не шевелилась. Она внимательно смотрела ему в глаза. Даррен почувствовал, что ему стало как-то не по себе, как будто из него высасывают всю его жизнь, несмотря на то, что он был бессмертным. Все предметы, окружавшие его, начали терять яркость своих очертаний, превращаясь в мутные и поблёкшие картинки. Он попытался отвести взгляд от Альмы, но не смог. Дева, стоявшая позади девочки, увидела, как шарики начали поочерёдно отлепляться от сапог Даррена, поднимаясь на уровень роста малышки. Шарики зависли в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси, а лицо Даррена постепенно становилось пепельно-серым. Дева быстро сделала шаг к Альме, накрыв руками тёмные стёкла очков, которые точно повторяли очертания лица девочки. Шарики с хлюпающими звуками попадали на пол, превратившись в разноцветные лужицы. Даррен закрыл глаза, наклонив голову. Альма всё ещё не двигалась, но через несколько секунд она положила свои тёплые ладони поверх рук Девы и глубоко вдохнула. Дева убрала руки с её лица, и девочка, развернувшись к ней, уткнулась вздёрнутым носиком в её юбку, словно в поисках защиты.

Даррен пришёл в себя не так быстро. Простояв на одном колене несколько минут, он, наконец, открыл глаза, поднял голову и посмотрел на Деву. Она была встревожена тем, что сейчас произошло.

– Что-то новенькое, – попытался отшутиться он, медленно вставая на ноги.

– Обсудим позже, – серьёзным, но мягким голосом сказала она Даррену.

Дева, погладив малышку по кудрявым завиткам золотистых волос, взяла её на руки и унесла в детскую, оставив Даррена одного.

Даррен, походив туда-сюда, остановился на том же месте, где ранее расплылись разноцветные лужицы. Теперь перед ним лежал шар. В недоумении оглядевшись по сторонам, он не понимал, как такое могло произойти.

– Фокус удался, – послышался позади тихий голос вернувшейся Девы.

– Как она это сделала? – изумлённо и с опаской посмотрел на неё Даррен.