Цитаты из книги «Ныряльщица»

У меня нет ни малейшего желания пересказывать ему ситуацию с Роминой, но приходится. Чем больше я говорю, тем отчетливее во мне зреет мысль, что я хочу это изменить. Чтобы каждый въерх отвечал за то, что делает с человеком. Чтобы в политари на нас смотрели на равных. Чтобы… Поперхнувшись, Вартас выразительно кашляет, и только потом опирается на палку.

Сегодня у меня получилось отоспаться, и возможно, в этом все дело. В том, что я еще не проснулась, что мой организм вообще не понимает – как это, спать днем, да еще и не два часа, а целых шесть? Или в том, что я окончательно поняла: люди всегда будут виноваты. Для въерхов мы – расходный материал, и даже если десяток-другой случайно сгинет, не страшно.

– Лайтнер, – говорит она, прежде чем выскочить под не желающий униматься дождь, – если тебе все-таки понадобится моя помощь, я готова помочь. С Эн, или с Роминой. – Только если ты переедешь к Кьяне!– Нет! – цедит она и хлопает дверью. Я смотрю, как она идет к дому, расправив плечи – мне кажется, она никогда не сгибается, даже под штормовыми ветрами, и мне становится по-настоящему паршиво. Особенно когда понимаю, что

К Кьяне М’эль, – говорю. – Она согласится помочь… – Нет! – почти шипит она.– Почему нет?!– Потому что она въерха.– Я тоже въерх.– Я за вас рада! – Мэйс отворачивается к заблокированной двери. – Открой! Открывать я, разумеется, не собираюсь.

– Ты должна переехать к кому-то, чтобы не оставаться одной. – К кому?Действительно, к кому? Из всех моих знакомых на ум приходит только Хар. Он надежен. Но даже не считая нашей с ним ссоры, я ни за что не

Конечно, у нее есть к кому пойти! К этому Вартасу. Но неожиданно Вирна качает головой. – Нет. Никого.

– И тебе я тоже… – Если ты опять скажешь, что должна мне, я выставлю тебя за дверь! Прямо под дождь!Я зол как стая морских едхов, поэтому почти готов исполнить угрозу. – А разве нет? – интересуется она и закусывает губу.

Ее голос звучит все тише и тише, словно Вирна размышляет вслух. Против всех доводов рассудка я тянусь к ней и убираю налипшую на лоб темно-синюю прядь. Пальцы скользят по прохладной коже, настолько нежной, что хочется

то что еще за хидрец? Мы с Вирной сталкиваемся взглядами, и она будто оживает. Ее пальцы по-прежнему дрожат, а глаза расширены от шока, но при виде меня что-то меняется.– Что… что ты здесь делаешь? – спрашивает Мэйс.– Спасаю тебя, – без улыбки отвечаю я. – В очередной раз. Пойдем. И снова никаких возражений. Вплоть до того, как мы оказываемся в моем эйрлате.

е сейчас Мэйс. Но прежде чем он отвечает, из лифта появляется растрепанная Вирна. Ее волосы потемнели от воды, а глаза ярко выделяются на побелевшем лице. Но они потухшие, в них не видно привычной стойкости. Упрямства, которое всегда раздражает. Страха тоже нет. Кажется, в них ничего нет. И этот момент ужаснее, чем те мгновения, когда я достал ее из воды. В руках она сжимает банку с мертвой бабочкой, и меня передергивает. Потому что она именно такая, каким был наряд Мэйс в ту штормову ночь.