Цитаты из книги «Ныряльщица»

– Привет. – Я хочу извиниться. – В отличие от извинений перед Роминой эти – совершенно искренние. – Я вела себя резко, если не сказать грубо.Девушка приподнимает широкие темные брови, на лице на миг отражается изумление, которое, впрочем, тут же стирает улыбка.– Неожиданно, – говорит она. – Но спасибо. Не думала, что для тебя это важно. – Важно, – говорю я. – И я очень рада, что у меня наконец-то хватило мозго

На занятиях я старательно записываю все, что говорит преподаватель, и поглядываю на Кьяну. Она, сосредоточенно закусив губу, тоже что-то пишет. Потом неожиданно улыбается и постукивает пером по тапету. Уголок губ Хара ползет вверх, он быстро набивает ответ. Почему я не сомневаюсь в том, что они переписываются?

Вот теперь она злится: не так себе все это представляла. Место выбрала такое, где побольше людей и въерхов, попросила говорить погромче. Я говорила, но всю ярость и собственное бессилие сцедила на репетициях перед мутным зеркалом в ванной, на тренировках с Вартасом и на своих попытках избавиться от страха воды.

Ромина смотрит на меня со смесью наслаждения и превосходства. Еще бы, извинения за то, что она меня чуть не прибила – такое услышишь не каждый день. Раньше меня бы не заставили вытолкнуть из себя даже слово, но сейчас, после всего, что случилось – после подноса в голову К’ярда, после моего увольнения и возвращения, после осознания того, что взять Ромину можно только хитростью, мне почти не составляет труда сказать эти слова:

– Осторожно спускайся, потом оттолкнешься, и… Я отпускаю руки резко, потому что понимаю, что иначе не сделаю этого вовсе.Страх стягивает грудь, дышать становится нечем.Пытаюсь уцепиться за бортик, но пальцы соскальзывают, вода смыкается надо мной, отрезая воздух и утягивая на глубину. Не знаю, как остальные, но я сейчас точно собираюсь тонуть.

спортивную сумку, она что-то ему оживленно рассказывает, настолько увлеченно, что даже не замечает, когда его рука касается ее пальцев. Или замечает?

Дальше мысли убегают к Алетте и к тому, о чем я раньше совершенно не думала. Например, о том, что рассказывала ее сестра: о девушке, которая встречается с въерхом. Алетта думала об этом с позиций удачного «сотрудничества», а я думаю совсем о другом. Что, если въерх или въерха любит человека? Такое же возможно? И что тогда?

Не уверена, что мне на него положить, и уж точно у нас с ним далеко от идиллии, но… я не могу перестать думать о том, что положить на меня ему. Переехать! К Кьяне М’эль!

В мыслях крутится наш с К’ьярдом последний разговор: он вышел каким-то на удивление рваным. Сначала спокойным (наверное, так и должно быть, но для меня это необычно), и я помню, как Лэйс когда-то сказала – когда ты с парнем перестаешь цепляться, значит, у вас либо полная идиллия, либо вам просто стало друг на друга положить.

– Философия мира. – Мир – это иллюзия, – я нападаю, он отражает. – Там, где мне приходится прятать сестер. Там, где мне приходится извиняться перед убийцей.