вспомнилась крошечная, умильная Матильда, хладнокровно перегрызшая хребет голубю. В глубине души каждой нежной барышни должна прятаться зубастая драконица, иначе не выжить среди этих… чванливых шовинистов!
На ухоженном лице тетки отразился калейдоскоп чувств, у неблагородных дам выражавшийся одним емким словом, но госпожа Элрой была слишком хорошо воспитана, чтобы вслух выругаться матом. Хотя, по всему видно, очень хотела.
– Сил нет, как измучилась. Ты когда-нибудь была влюблена в мужика, которому тебе хочется сначала каблуком лоб разбить, а потом пожалеть и на рану подуть?
– Дай денег, вознице заплатить! – немедленно попросила я, заставив шефа на секунду замереть.
В потемках выражение лица сложно угадать, но, подозреваю, если бы мы стояли под фонарем, то во взгляде бы прочиталось: «Тереза Амэт, ты… вообще не Золушка!»
Кавалера не смущало, что Золушка могла оказаться не столь прекрасной, как он вообразил, да и возвышалась над ним на целую голову. Впрочем, последнее обстоятельство «черного жнеца» как раз устраивало, он с большим любопытством разглядывал мое декольте, пытаясь отыскать то, чего в этом самом декольте никогда не имелось.
Я так упарилась, что мне надо в туалет, – объявила Арона, невольно привлекая внимание аристократичного вида старушек, едва не грохнувшихся в обморок от почти шокирующей непосредственности.
Госпожа ди Элрой медленно встала, одернула одежду и выдала то самое емкое ругательство, какое приличные дамы все-таки знали, но позволяли себе произносить только в минуты глубочайшего душевного волнения.