Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

что Макс не сдержал смеха и тут же схватился за

дурной характер и шило в том месте, на котором приличные леди смирно сидят?

– Господин Палмер, нам уже надо ехать! – заглянул в арестантскую знакомый секретарь. – Подожди, Генри, я торгуюсь с будущей женой, – отмахнулся Роберт. – Она пытается стрясти с меня деньги. – Извините, – поклонился он и поприветствовал меня: – Здравствуйте, госпожа Палмер. – Колфилд! – рявкнула я, не веря собственным ушам. – Отличное утро, – отозвался тот индифферентно. – Генри, я сижу в тюрьме, голодная и замерзшая. Как вы считаете, какое у меня утро? – и тут до меня дошло. – Роберт, что ты там сказал про жену? К слову, почему меня все, кто ни попадя, поздравляют со свадьбой? Он проигнорировал прямой вопрос и заявил: – План такой: ты выходишь из клетки и мы едем в храм. Венчание назначено на двенадцать. – Он вытащил из кармана золотые часы и проверил время. – Согласишься на кольцо моей матери или хочешь новое? У нас еще два часа, чтобы съездить к ювелиру. – Ты ведь шутишь? – ошарашенно переспросила я. – Отнюдь, – покачал мужчина головой. – Знаешь, во сколько тебе обойдутся волосы, выдранные у невесты королевского представителя в озерном крае? Тридцать суток ареста и пятьдесят золотых штрафа. Александру Колфилд точно загребут, но в сторону госпожи Палмер, не подумай, будто я рисуюсь, даже посмотреть побоятся. Так что в храм или в исправительный дом? – Я согласна на венчание, – моментально ответила я.

В зале шла бойкая торговля, а Ирвин с очаровательной улыбкой втюхивал супруге булочника четыре банки перца и две бутылки «Огненной воды». Не знаю, зачем столько пряностей. Может, они решили печь перечный хлеб, а если не получится, то напиться с горя?

– Я жив… – прохрипел Ирвин, позволив мне совершенно неприлично выдохнуть от облегчения, и попытался вяло отбиться от Стаффи: – Пусть ведьма уберет от меня руки. – Помалкивай! – Та совершенно непрофессионально шлепнула больного по влажному лбу. – Тебе огромная честь оказана! Ты самый первый из живых, кого я лечу! Гордись! – Светлый боже, – зажмурившись, забормотал молитву подмастерье, выказывая неожиданную набожность, – позволь мне умереть позже этой страшной женщины… – Давай ему пустим кровь, – с энтузиазмом предложила подружка. – Говорят, от лихорадки помогает. – Пустим кровь?! – в один голос высказались мы с почти умершим и в мыслях похороненным Ирвином. Кажется, больному даже похорошело

На премьеру он надел белый пиджак с барахолки, который после ремонта выглядел лучше, чем прежде. Особенно хорошо смотрелись пуговицы из натурального черного янтаря. За починку пиджака мне пришлось отвалить целый шиллинг, и только под угрозой смертной казни я бы призналась, что застрачивала прорехи мастерица, работающая не в королевском ателье, а в подпольной швейной мастерской. Они там, к слову, и брюки от королевского портного прекрасно шили. Стежок к стежку, ниточка к ниточке, по сто штук в неделю. От покупателей отбоя нет. Даже эмблемы королевского ателье вышивали.

Весь вечер, возбужденная и несколько хмельная после парковой прогулки, семья с восторгом вспоминала, что какие-то чокнутые влюбленные украли у смотрителя лодку, заплыли на середину пруда, где их никто не видел, и принялись со вкусом развратничать. Однако в финале сладострастного прелюбодеяния у парочки случился какой-то конфуз, и лодка перевернулась. Полуживых любовников еле-еле вытащил смотритель лодочного причала. Теперь наверняка получит медаль за спасение утопающих и денежное довольство. – Там же глубина три ярда, – со знанием дела, пока я краснела, бледнела и не смела поднять глаз от тарелки, пропыхтел отец. – Повезло подлецам, что не утопли. – Надо было сразу их под суд отдать, – воинственно заявила Летиция, – нечего смущать приличных горожан. Как подумаю об этой лодке, так завидно становится!

– К слову, тут приходила к тебе одна дама… – Какая еще дама? – насторожилась я и присела на стул. Вдруг новость окажется сногсшибательной? К сожалению, не ошиблась. – Сказала, что она тетка Элрея, Элрая, или как там фамилия этого… который тебя на плече приволок? – Элрой, – чувствуя, что горло сжимает невидимая рука, кашлянула я. – Точно! Заявила, мол, не желает тебя видеть рядом с племянником, и оставила чек. На полторы тысячи шиллингов! Представляешь? – Глаза матушки алчно блеснули. Она немедленно полезла в кухонный шкафчик с крупами, вытащила жестяную банку, а оттуда – чек. – Ты взяла деньги?! – поперхнулась я. – Не надо было? – растерялась Летиция. – Она ж давала просто так. Даже расписки не попросила недальновидная женщина. Чего отказывать хорошему человеку в желании поделиться сбережениями? Тебя же никто не обязывает этого Элроя бросать, ходи с ним сколько душеньке угодно, а нам как раз денег на трактир не хватает…

С момента взросления в нашей семье я исполняла роль заумной дурнушки, сопровождавшей сестер в качестве дуэньи. Домашние искренне полагали, будто на меня позарится только отчаянный оптимист или истинный слепец. В мою личную жизнь не вмешивались, лишь бы не спугнуть простака, решившего за мной приударить, но Арону с Эзрой держали в ежовых рукавицах.

– Добрый вечер, господин ди Элрой, – с фальшивой бодростью поприветствовала я и показала на пиджак: – Прекрасно выглядите! – Находите? – вкрадчиво спросил он. Еще как нахожу! Для дешевки с барахолки вещь сидела по-настоящему прилично, а уж как грандиозно выглядели пуговицы из натурального черного янтаря, мной лично пришитые, словами не передать! – У него очень красивые пуговицы, – для чего-то заметила я. – Позволите войти? – кивнул он. – Конечно. – Я потеснилась в дверях и только тут заметила на полу террасы клетку с драконом. Элрой же не решил оставить мне Ральфа на постой, пока будет отплясывать вальсы на благотворительном приеме и заливать глаза игристым вином? У меня тут не драконий питомник.