Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

И чем, по-вашему, вы занимаетесь? – раздался из дверей сдержанный хрипловатый голос. – Хозяин, спасите меня! – простонал с постели Хинч. – Спасите, пока демоны меня не прикончили. – Не надо никого спасать, – уверила я. – У нашего дорогого Хинча от боли просто рассудок мутится. Мы его не мучаем, а помогаем выжить. Эверт икнул. Согласна, мы так душевно помогли, что теперь бедняга Хинч неделю с этой самой кровати не сможет сползти. – Почему в моей комнате? – справедливо уточнил Макс. – Мы рассудили… – начала я. – Мы?! – возмутился Эверт, давая понять, что не принял ни одного решения, способного светлым солнечным утром довести его до третьего предупреждения. На самом деле как раз предупреждения я бы не боялась, вряд ли Хинч станет подвижным только от перспективы полакомиться свежатиной. К тому времени, когда он сможет ковылять и варить соусы, Макс успокоится, передумает и целое предупреждение поменяет на четвертушку. На мой взгляд, над нами нависла угроза перетаскивания тяжелого прислужника на первый этаж. – Хинч сторожил именно вашу честь и гордость, господин чернокнижник. Вам его спасать, а мы, так сказать, всего лишь доставщики, – уступила я место возле кровати и поскорее ретировалась. Когда проходила мимо Эверта, то дернула его за рукав измятой с ночи рубашки, мол, Олень, не отставай, пока противник обезоружен наглостью. – Никогда не видел, чтобы он немел от удивления, – прошептал Олень, когда мы начали прощаться в коридоре. Я собиралась в душ, ученик – доспать положенные часы. – Наслаждайся, – отозвалась я, – второго раза может не случиться. – Все-таки уходишь из Мельхома? – в голосе Эверта прозвучала неприкрытая надежда.

– О чем думаете, учитель? – шепотом спросил Эверт. Об Ирис Керн, злобной ведьме, выхлебавшей столько настойки молодости, сколько не каждый пьянчуга – дешевого вина. Полгода назад Макстен выкапывал тетку, чтобы задать кое-какие вопросы, так стерва даже в земле сохранилась так, будто умерла не пятьдесят лет назад, а только вчера. Молоденькая, беленькая, ни пятнышка тлена. Всю земную (и, как выяснилось, потустороннюю) жизнь она считала, что стоит хозяину покинуть демонический замок, как рядом с магической дверью обязательно поселится какой-нибудь «белый» увалень, примется от всей светлой души щедро причинять людям добро и недоумевать, почему народ тошнит от переизбытка этой самой доброты. Сама Ирис покидала Мельхом всего раз десять за почти полтора века по случаю похорон злейших врагов. Макса всегда восхищало умение тетки нажить врагов, не высовывая носа из дома.

– Господин Хинч, – позвала я прислужника, а когда он оглянулся в дверях, указала на разделочную доску: – Как бы мне курицу разморозить? – Магией? – изогнул он брови. – Боюсь, что в этом деле мне вряд ли помогут волшебные слова «кипятильник» или «батарея», – светским тоном заметила я. – Я плохо разбираюсь в магическом языке вашего мира, но звучит неплохо, – отшил меня одержимый, а потом решил «добить лежачего»: – Но зачем вам магия? У вас уже есть одна размороженная курица. Он кивнул в сторону клетки, и мы с Жертвой одинаково обалдели. Думаю, что даже Мельхом, уже приготовившийся к ритуальному закапыванию живой птицы, икнул от наглости прислужника. – Побойтесь Бога, Хинч, это же будущая мать всех куриц Мельхома, – фальшиво возмутилась я. – Просто помогите разморозить ту, которая уже мертва. – Возвращаясь к разговору об оставшихся деньгах… – немедленно принялся шантажировать он. – Идите с Богом, или с чем вы там ходите, – указала я на дверь. – С сегодняшнего дня мы будем вегетарианцами. – Кхм… – задумался прислужник. – Вегетарианец – это живой человек или мертвый? – Живой, но боюсь, что рядом с живым чернокнижником-вегетарианцем все остальные очень быстро станут мертвыми. Понимаете, вегетарианцы не едят мясо. – Вообще? – Ни кусочка, – уверила я. – Подозреваю, что когда чернокнижник хочет куриную ножку, а вынужден жевать травку, то его сразу тянет на гнусные дела. Видимо, Хинч умел не только вести бухгалтерию, но и просчитывать риски, связанные со злобным настроением хозяина. – Я помогу разморозить. – Он немедленно направился к кухонному столу.

– Постойте, – заставил нас притормозить Макстен, когда Эверт снова взялся за ручку и с решительным видом собирался потянуть на себя дверь. – Возьми. Чернокнижник отдал мне позвякивающий кожаный кошель, завязанный на черный шнурок. Приятно удивленная, я не стала отказываться от денег. План был развести на покупку курицы Эверта, а тут такая оказия! – Возьми себе ниток для вышивания, – с серьезным видом велел Макс. – Я не умею вышивать, – заметила я, высыпая монеты на ладонь. В местной валюте я не разбиралась, но судя по тому, как икнул ученик, выданной суммы хватит и на нитки всех цветов радуги, и на пяльцы еще останется. – Грифелей для рисования, – предложил чернокнижник. – И рисовать. – В таком случае самое время научиться, – вкрадчивым голосом высказал чернокнижник и, спустившись по ступеням, сам открыл дверь к узкой нисходящей улочке, вымощенной нагретыми солнцем булыжниками. – Счастливого пути. Вернетесь только вдвоем! Последнее наставление адресовалось Эверту. Не успела я перешагнуть через порог, как за спиной категорично закрылась дверь, словно хозяин намекнул, что иномирным гостьям без неразрушительного, но антистрессового хобби лучше в замке не появляться. Подозреваю, ритуальное закапывание курицы к таким не относилось.

Единственным кулинарным изыском, на какой хватило моих навыков, была яичница с помидорами. Оставалось надеяться, что чудовищная стряпня камердинера сделала мужчин в замке невосприимчивыми к невкусной еде. – Приятного аппетита, – улыбнулась я. Подозреваю, что чернокнижники восприняли мои слова как издевательство. Стол был пустым. Стоял случайно сохранившийся после перестройки трехрогий серебряный канделябр, три тарелки с приборами, глиняная миска с яичницей из двадцати яиц и шести помидоров и… все. На этом гастрономические и дизайнерские изыски заканчивались. – В нашем мире яичницу с помидорами едят по особенным случаям, – с улыбкой жизнерадостной идиотки соврала я и принялась раскладывать угощение по тарелкам. – На большие праздники, на день рождения. – А у нас, когда жрать совсем нечего, – задумчиво пробубнил под нос Эверт. – Тяжело же вам живется. – Я говорил, что нам надо пополнить запасы, – с достоинством заметил Хинч, стоявший за спиной хозяина. От трапезы он отказался, заявив, что ел на прошлой неделе. Спорить я не стала, мало ли какой диеты придерживались разменявшие вторую сотню лет одержимые, любящие полакомиться свежатиной, как Бармалей. Может, он поймал и живьем схрумкал парочку птичек, раз меня на съедение не отдали.

– А где все? Вопрос прозвучал даже для меня странно, как будто в опустевшем трактире была не поножовщина, а удалая свадьба с дракой. – Ушли, – отозвался Макстен и указал полным стаканом: – И дверь с собой унесли. – Трактирщика тоже унесли? – Пока не успели. Выпьешь за его душу? – По-твоему, поминки – это празднование? – буркнула я, но за стол плюхнулась.

Шеф недавно намекал, что для общего кругозора мне было бы неплохо слетать за свой счет в какой-нибудь рекламный тур, а раз в Китае я уже успешно терялась, то пора побродить по Европе. Как сглазил, ей-богу! Вот вам, Алина Олеговна, тур по достопримечательностям чужого мира в антураже средневековой Европы. Расширяйте кругозор до самого горизонта, главное, глаза не сломайте и умом от перспектив не троньтесь.

Одета не по случаю и как бы вообще из чужого мира. Повезло, что я переместилась в лето, иначе заработала бы переохлаждение и вместо родной квартиры действительно отправилась бы экспрессом на тот свет. Никогда еще меня не одолевала такая жажда жизни, как этим безумным днем! – Обувь натирает, – нагнала я Макстена. – Знакомые сапоги, – заметил он. – Твоей бывшей кухарке принадлежали. – Если мне не изменяет память, в них она и умерла. Я споткнулась, но колдун успел подхватить меня под локоть, не позволив разбить нос о брусчатку. Господи, не сапоги, а пара маньяков-убийц. Есть у меня подозрение, что бедная кухарка упала в замке на ровном месте и сломала шею. – Не спросишь, что случилось? – словно прочитал мои мысли чернокнижник. А может быть, действительно прочитал? – Нет, – немедленно отказалась я. Меньше знаешь, лучше спишь. Напрасно я волновалась, что прогулка закончится триумфальным сожжением развратницы в легкомысленной пижаме. Завидев мужика с черепом в руках и с полуголой девицей на прицепе, они отводили глаза и старались поскорее освободить дорогу. Не удержавшись, я оглянулась. И напрасно! Если в лицо благопристойные горожане не смотрели, то в спину пялились с таким ужасом, будто в городе, приняв человеческий облик, появились два всадника Апокалипсиса. Вроде как мы хотели ступить на Землю тайно, чтобы не привлекать внимания, но просчитались с реквизитом: беззубый аксессуар и фривольная одежда выдали нас с головой.

Как только послание пришло, твою сестру начали искать. Иветта сутки провела в стражьем участке – некому было внести залог. Когда я был на слушании, мне передали записку, что с ней все в порядке. – Почему ее арестовали? – ужаснулась я и поймала себя на идиотской мысли, что из нас получились отвратительные потомки славного рода Вермонт. Одна пишет эротику, а вторая бродяжничает, и мы с одинаковой скоростью катимся по наклонной дороге в преисподнюю. Вот, наверное, дед обрадуется встретить внучек в полном комплекте! Он всегда говорил, что на том свете попадет в ад.

Перед пологом охранного заклинания, поблескивающим в воздухе, словно тончайшее полупрозрачное полотно, Ленар подхватил меня на руки, перешагнул через порог общежития в коридор… Где мы буквально нос к носу столкнулись с ведьмой Ру. Не иначе как старая швабра страдала бессонницей и бродила по коридорам замка, подобно призраку черной вдовы. Пауза была поистине оглушительной. Мы трое застыли в оцепенении. На лице декана сменялись эмоции, от изумления до гнева, и когда она открыла рот, чтобы высказаться, я выпалила: – Благословите, наставница Ру! Мы хотим пожениться! Странно, что Ленар не швырнул меня на пол, словно прокаженную, а, наоборот, решительно прижал покрепче к широкой груди и стиснул посильнее ноги. Думаю, что представлял шею. – Прямо сейчас? – сухо уточнила ведьма. – Думаете, стоит до утра подождать? – с достоинством отозвалась я, будто мы действительно собирались нестись под венец, да с такой проворностью, что юбки путались в ногах и брюки задирались до колен. – Господин Ленар, София – юная неопытная барышня, но вы-то взрослый мужчина. Профессиональный законник! Объясните своей… благородной девице, что по ночам ратуша закрыта, а обрядники спят. – Вы правы, госпожа Ру, – отозвался он непередаваемым тоном серьезного господина, не верившего, что попал в чудовищный конфуз.