Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

– Я жив… – прохрипел Ирвин, позволив мне совершенно неприлично выдохнуть от облегчения, и попытался вяло отбиться от Стаффи: – Пусть ведьма уберет от меня руки. – Помалкивай! – Та совершенно непрофессионально шлепнула больного по влажному лбу. – Тебе огромная честь оказана! Ты самый первый из живых, кого я лечу! Гордись! – Светлый боже, – зажмурившись, забормотал молитву подмастерье, выказывая неожиданную набожность, – позволь мне умереть позже этой страшной женщины… – Давай ему пустим кровь, – с энтузиазмом предложила подружка. – Говорят, от лихорадки помогает. – Пустим кровь?! – в один голос высказались мы с почти умершим и в мыслях похороненным Ирвином. Кажется, больному даже похорошело

На премьеру он надел белый пиджак с барахолки, который после ремонта выглядел лучше, чем прежде. Особенно хорошо смотрелись пуговицы из натурального черного янтаря. За починку пиджака мне пришлось отвалить целый шиллинг, и только под угрозой смертной казни я бы призналась, что застрачивала прорехи мастерица, работающая не в королевском ателье, а в подпольной швейной мастерской. Они там, к слову, и брюки от королевского портного прекрасно шили. Стежок к стежку, ниточка к ниточке, по сто штук в неделю. От покупателей отбоя нет. Даже эмблемы королевского ателье вышивали.

Весь вечер, возбужденная и несколько хмельная после парковой прогулки, семья с восторгом вспоминала, что какие-то чокнутые влюбленные украли у смотрителя лодку, заплыли на середину пруда, где их никто не видел, и принялись со вкусом развратничать. Однако в финале сладострастного прелюбодеяния у парочки случился какой-то конфуз, и лодка перевернулась. Полуживых любовников еле-еле вытащил смотритель лодочного причала. Теперь наверняка получит медаль за спасение утопающих и денежное довольство. – Там же глубина три ярда, – со знанием дела, пока я краснела, бледнела и не смела поднять глаз от тарелки, пропыхтел отец. – Повезло подлецам, что не утопли. – Надо было сразу их под суд отдать, – воинственно заявила Летиция, – нечего смущать приличных горожан. Как подумаю об этой лодке, так завидно становится!

– К слову, тут приходила к тебе одна дама… – Какая еще дама? – насторожилась я и присела на стул. Вдруг новость окажется сногсшибательной? К сожалению, не ошиблась. – Сказала, что она тетка Элрея, Элрая, или как там фамилия этого… который тебя на плече приволок? – Элрой, – чувствуя, что горло сжимает невидимая рука, кашлянула я. – Точно! Заявила, мол, не желает тебя видеть рядом с племянником, и оставила чек. На полторы тысячи шиллингов! Представляешь? – Глаза матушки алчно блеснули. Она немедленно полезла в кухонный шкафчик с крупами, вытащила жестяную банку, а оттуда – чек. – Ты взяла деньги?! – поперхнулась я. – Не надо было? – растерялась Летиция. – Она ж давала просто так. Даже расписки не попросила недальновидная женщина. Чего отказывать хорошему человеку в желании поделиться сбережениями? Тебя же никто не обязывает этого Элроя бросать, ходи с ним сколько душеньке угодно, а нам как раз денег на трактир не хватает…

С момента взросления в нашей семье я исполняла роль заумной дурнушки, сопровождавшей сестер в качестве дуэньи. Домашние искренне полагали, будто на меня позарится только отчаянный оптимист или истинный слепец. В мою личную жизнь не вмешивались, лишь бы не спугнуть простака, решившего за мной приударить, но Арону с Эзрой держали в ежовых рукавицах.

– Добрый вечер, господин ди Элрой, – с фальшивой бодростью поприветствовала я и показала на пиджак: – Прекрасно выглядите! – Находите? – вкрадчиво спросил он. Еще как нахожу! Для дешевки с барахолки вещь сидела по-настоящему прилично, а уж как грандиозно выглядели пуговицы из натурального черного янтаря, мной лично пришитые, словами не передать! – У него очень красивые пуговицы, – для чего-то заметила я. – Позволите войти? – кивнул он. – Конечно. – Я потеснилась в дверях и только тут заметила на полу террасы клетку с драконом. Элрой же не решил оставить мне Ральфа на постой, пока будет отплясывать вальсы на благотворительном приеме и заливать глаза игристым вином? У меня тут не драконий питомник.

– Опасно вам меня домой подвозить, – заспорила я. – Вы же видели моих родителей, когда… в субботу… Ну, вы понимаете. – Доставил вас домой? – Угу, доставили. – Ваши родители – милейшие люди. Какой, однако, наивный мужчина, а с первого взгляда не скажешь. Разве ему неизвестно, что маньяки всегда кажутся милыми людьми? – Они уже считают, что вы обязаны на мне жениться. – Простите? – поперхнулся Элрой. – Вы перетащили меня через порог отцовского дома на плече. Считайте, подписали за нас обоих брачный договор, – пояснила я. – Если еще ваша тетушка действительно поверит, что между нами особые отношения, как вы пытались изобразить в ресторации, и захочет познакомиться с моими родителями, то мы сами не заметим, как проснемся женатыми. – Вы берите мою карету, а я возьму кеб, – предпочел поверить мне на слово Элрой, не нарываясь на семейство свадебных маньяков.

Едва зубы вонзились в повядший сыр и размякший хлеб, как Элрой с очередной стопкой папок возник в приемной. Он уставился на надкусанный бутерброд с таким искренним омерзением, словно я обгладывала зажаренную лапку его ручного дракона Ральфа. Столько времени с собеседования прошло, а кличку до сих пор помню, и она по-прежнему стойко ассоциируется с мужским достоинством шефа. – Вы едите? – вкрадчиво уточнил он, как будто глазам своим не верил. От страха я проглотила отхваченный кусок не жуя и промычала: – Время обеденное… – Не выношу, когда в кабинете пахнет едой, – прокомментировал шеф. – Это ваши будущие жены едой навоня… напахли… нараспространяли неприемлемых запахов, – попыталась защититься я. – Простите? – нахмурился Таннер. Он там не слышал, как бедный личный стажер отбрыкивался от гарема?! Даже грабительница с первого этажа услыхала и прискакала, чтобы отжать трофейные обеды!

взгляд упал на витрину за спиной сестры. Из отражения на меня таращилось всклокоченное, пучеглазое чучело с торчащей над головой, словно один упрямый рог, прядью, и в платье, точно пережеванном гигантским драконом. А туфли! Мало того что из разных пар, так еще и разных цветов. – Святые угодники! – вздрогнула я. Подковыляв к витрине, вытащила из кармана носовой платок, послюнявила и попыталась два обведенных черной краской шара превратить в нормальные глаза. Потом поплевала на пальцы и вернула на место оттопыренную прядь, то есть прилепила к спутанному колтуну, а когда вихор снова вздыбился, то без слов сорвала с сестрицы розовый ободок с красным бантиком. – Ты чего? – хрюкнула Арона. – Мне нужнее! Иначе за блудницу примут! – процедила я сквозь зубы, водружая ободок на голову и придавливая упрямый вихор. – Не примут, – убежденно возразила сестра. – Блудницы не бывают хромоногими. Мы с ней встретились взглядами в оконном отражении. Вообще, Арона страдала несвоевременными приступами честности. Наверное, поэтому из трех заключенных брачных договоров все три были расторгнуты еще до свадьбы. – Что? – развела она руками. – Ты без красивостей похожа на судебного заступника. Они вечно по утрам в трактир приходят зеленые и помятые. Тут я заметила, что из глубины лавки на нас с любопытством таращатся покупатели, а маленькая девочка тыкает пальцем и громко плачет.

в кабинете появился с вытаращенными глазами, вымазанный сажей Эверт, одетый в криво заправленную рубашку. – Учитель, конец света наступил! Она приехала! В панике он не заметил, что учитель несколько помят, а причина помятости, то есть я, тщательно пытается слиться с обстановкой. Можно было не складывать вкрадчиво руки и не изображать жутковатую улыбку Уэнзди Аддамс из известной черной комедии. – Учитель, не позволяйте этой страшной женщине войти в замок! – взмолился он. – Она приедет на денек, а уедет лет через семь, когда мы тут все буйнопомешанными станем. Учитывая последние обстоятельства, мы все были немножко похожи на неврастеников. – Давайте притворимся, что она ошиблась адресом? – со слезами в голосе попросил он. – Ты не видел мать три года, – заметил Макстен. – Быть точнее, три года два месяца и четырнадцать самых счастливых дней в моей жизни!