Бабушка рыдала, никого не стесняясь, да и Эва не пыталась сдерживать нескончаемый поток слёз. Почему жизнь так к ней жестока? Почему забрала её любимых, добрых и ласковых, самых лучших в мире родителей так рано? Отца, который души в ней не чаял. Матушку, которой можно было поведать о своих переживаниях и которая всегда выслушает и поможет советом. Как они могли умереть, когда она к этому совсем не готова? Вот сдалась им эта распроклятая столица, куда они поехали за красивой и качественной школьной формой для Эвелины и новым компьютером в знак похвалы за отличную учёбу! Почему именно в них въехала фура, водитель которой заснул за рулём? В этот раз они нарочно оставили дочь с бабушкой, готовя ей сюрприз, – какой, так и останется тайной. Ох, лучше бы она с ними погибла, а не горевала сейчас над их бездушными телами.

После поминального обеда, на котором хлопотала бабушка, а Эва тенью сидела за столом, ни к чему не притрагиваясь и ничего не отражая, Марк отвёз её в дом. Она растормошилась, лишь когда речь зашла о её переезде в город, поближе к брату, где он сможет приглядывать за ней. Но малая закабенилась не на шутку, с боем отвоевав себе право остаться в посёлке под присмотром бабушки. Обговорив такой вариант с Галиной Никитичной, он решил помогать им финансово – на одну пенсию особо не разживёшься – и на следующий день уехал в город. Не то чтобы со спокойной душой, но что уж…

Оксана отчалила ещё накануне, не пожелав остаться на ночь «в этой дыре». Естественно, она недовольна таким раскладом – тут к гадалке не ходи. Хорошо, что Марк купил ей безделушку ещё несколько дней назад, как раз перед началом всей этой катавасии. Тогда не до подарков было, а сейчас пригодится.

Загнав машину в подземный паркинг, он поднялся в свой пентхаус, из окон которого открывался потрясающий вид на город. Оксана давно переехала к нему и по праву могла считаться здесь хозяйкой. Не разуваясь, Марк прошёл в кухню, где, судя по звукам, крутилась подруга. Встал у панорамного окна, что тянулось полукругом от кухни до комнат. Вынул сигарету, небрежно отшвырнув пачку, и прикурил, щёлкнув понтовой зажигалкой – подарком Оксаны. Всё это он проделал, не сводя с неё прищуренных глаз. А та, будто не замечая его прихода, расставляла на столе готовые блюда, доставленные на заказ. Вот на кой ляд, хотелось бы знать, она выклянчивала эту ультрасовременную кухню баснословной стоимости, коли сама на ней ни черта не готовит? Ни разу Марк не видел, чтобы та стояла у плиты или мыла посуду. Зато перед гостями она, как образцовая хозяйка, могла похвастать наличием последних достижений в мире техники.

Спросить её, как доехала – слишком банально, не её уровень. Принести извинения за то, что не поехал с ней – а вот это уже не его уровень. Он хоронил своего отца – причина более чем веская для задержки. Решил начать сразу с главного.

Расстегнул верхние пуговицы чёрной рубашки, которую так и не переодел с похорон, ослабляя ворот.

– Для тебя есть вещица, которую ты не сможешь не оценить.

– Думаешь? – надменно бросила та.

Она повела точёным плечом, обласканным шёлком короткого халатика. Изогнула чётко очерченную бровь, стрельнув в него глазами. Ярко-голубыми глазами. Выходит, ждала его, иначе давно бы сняла линзы. Он достал из кармана чёрных брюк бархатную коробочку:

– Уверен.

– Вряд ли ты сможешь превзойти свой вчерашний поступок, – с неприкрытым сарказмом ответила подруга. Как же её это покоробило.

Марк затянулся, выпустил струю дыма в потолок и оставил тлеющую сигарету в пепельнице.

– Ещё как смогу, – ловким движением пальца раскрыл коробочку.

– Что там? – Оксана посмотрела типа безразлично, но Марк сразу заметил, как загорелись её глаза. Он знал, какую слабость она испытывает к ювелирным украшениям, и был уверен, что и сейчас не устоит.

– Подойди и взгляни.

Он сверлил её взглядом, высматривая, выискивая… Что? Что он хотел увидеть?

Девушка не выдержала. Преступив через свою уязвлённую гордость и якобы задетое чувство собственного достоинства, она подплыла к Марку, будто притянутая магнитом. Увидел, как вспыхнули её глаза и приоткрылся рот в немом изумлении, стоило ей увидеть содержание футляра.

У неё есть браслет, на котором должно быть семь подвесок. Каждая, ни много ни мало – драгоценный камень в ювелирной огранке. Шесть из них – сапфир, изумруд, биксбит, александрит, турмалин и бриллиант – она скрупулёзно собирала не без помощи Марка, разумеется. Теперь же на белоснежном шёлке таинственно мерцал рубин – единственное недостающее звено шедевра. Марк слабо сёк во всей этой драгоценной мутотени, но точно знал, как она жаждет заполучить последний, самый дорогостоящий камешек.

– И только? Мог бы и расщедриться, – с гонором ввернула она, гордо отворачиваясь, чтобы вернуться к прерванному занятию.

Игра началась.

– Ах ты, дрянь, – рыкнул он. Рывком развернул к себе за плечо, отбросив коробочку. – Придётся и за это постараться!

Надавил на плечо, вынуждая встать перед ним на колени. Другой рукой рванул ширинку и спустил боксеры, высвободив эрегированный член. Сходу вогнал себя в её рот – послушный, тёплый, мягкий. Она подавилась и закашлялась, но он знал, что это напускное. Бывало, она и глубже заглатывала его член. Задвигался в ней, откинув голову и прикрыв глаза, чувствуя, как её язычок принялся умело ласкать его плоть. Руками огладила его бедра, забралась нежными ладонями под рубашку на живот, обхватила ягодицы. Застонала, и эти стоны перемежались с хлюпающими, чавкающими звуками, которые его сводили с ума.

– Давай, бери. Возьми его весь. До конца. Оближи мои яйца. Тебе же это так нравится.

Ей нравилось получать дорогие подарки, и за это она готова на всё. Между ними всегда так: просто и понятно. Он одаривает её, она благодарит, как может. Не хватало в ней той проникновенной открытости, искренности…

Марк открыл глаза и опустил голову, чтобы видеть Оксану. Намотал волосы на кулак и откинул её голову так, чтобы увидеть лицо. Очень красивое, идеальное, «модное» лицо с полными блестящими губами, которые сомкнулись вокруг его члена.

– Смотри на меня, – хрипло приказал он.

Оксана взмахнула ресницами и с хищным прищуром впилась в него взглядом пронзительно голубых глаз. Взяла рукой за основание члена и поводила скользкой головкой по своим влажным губам.

– Вот так. Умница.

Марк утопал в голубых глазах, когда она провела языком от основания фаллоса и обратно. Смотрел в голубые глаза, когда она облизывала, посасывая, его яйца. Вперился в голубые глаза, когда она шлёпала головкой члена по своим губам. Голубые! Мать твою за ногу, а! Чёртовы голубые глаза!

Рывком поднял её и дёрнул ворот халата. Шёлковые полы, легко соскользнув, распахнулись, и идеальное тело, частично скрытое изысканным кружевом дорогого белья, предстало во всей красе. Значит, подвыучила его и тоже ожидала не с пустыми руками.

Сжал округлые груди, упругие и твёрдые, как мячики. Она застонала, призывно глядя ему в глаза. Чуть откинула голову и сексуально прикусила нижнюю губу, ластясь к нему всем телом. Он надавил большим пальцем, освобождая закушенную плоть, и погрузил его в покорный ротик. Тут же заменил палец языком, целуя жадно и наверняка больно, почти кусая. Он хотел забыться, раствориться в теле подруги. Руки хаотично, рывками ласкали её тело, путались в волосах, будто он сам себя заставлял чувствовать её, Оксану. Полные губы страстно отвечали на поцелуи-укусы. Налитая грудь вдавливалась в его твердую. Из недр её рта вырывались заученные, хорошо поставленные и очень возбуждающие – с этим не поспоришь – полувсхлипы, полустоны.

Пальцы с силой впивались в её спину и попку, оставляя следы, пока он надвигался на неё, понуждая пятиться. Сам с себя сорвал раздражающую рубашку – Оксана никогда его не раздевала. Не прерывая бешеного поцелуя, напоролись на стол. Крутанул её и прижал спиной к себе. Наклонился, сметая разложенную еду на пол, и, оставив её распластанной на столе, сам выпрямился. Грубо, по-хозяйски, расставил её ноги шире. Свои присогнул в коленях и чуть отклонился под нужным углом. Поводил головкой члена у её промежности, увлажняя и то, и другое, и ворвался в неё до упора. Услышал её вскрик, который словно кнутом подстегнул его, и стал двигаться в ней – мощно, глубоко, заполняя до предела.

Стол ходил ходуном, ножки жалобно скрипели. Провёл рукой по её позвоночнику, по натренированным мышцам спины. Спустил ладони на ягодицы и слегка раздвинул их. Вид его члена, исчезающего в ней, срывал крышу. Она стонала. Громко, призывно, местами наигранно. Да где же грёбаное непритворство? Где? Чёрт бы это всё побрал!

С силой шлепнул по ягодице, услышав болезненный вскрик. Вот теперь по-настоящему. Его рука на её коже – гладкой, нежной, безупречной. Его рука на её коже… твою мать! Вышел из неё и снова рывком развернул к себе. Схватил рукой за подбородок, пусть и грубо – она стерпит. За такие побрякушки всё стерпит – таков между ними негласный уговор.

– Смотри на меня, – выдохнул ей в лицо.

Марк оттеснил Оксану к стене, закинул её ноги себе на пояс, вдавливая в холодную поверхность. Руками обхватил тугие ягодицы и насадил на себя. Оксана послушно смотрела, не отрываясь. Позволяла любоваться своей безупречной красотой, слегка поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, не забывая при этом стонать, облизывать и покусывать губы, и вытворять прочие штучки, безотказно возбуждающе действующие на него.

Марк знал, что она не кончит, поэтому не беспокоился о её ощущениях, удовлетворяя лишь свою дикую похоть. Она кончала только от оральных ласк. Не сегодня, солнышко. Не сегодня. Он врывался в неё снова и снова, чувствуя приближение своей разрядки. Она начала подсыхать – видно, ей не очень удобно. Или думает уже о другом… Плевать!

Уткнулся в её шею, вдыхая… аромат её духов. Чёрт! Да где же она? Настоящая она? Где её запах? Её вкус? Её цвет?

Протаранил её в последний раз, хрипло застонав, изливаясь в неё. Его оргазм – вот что сейчас настоящее.

***

Он съездил в посёлок на девять дней, а затем и на сорок, отдавая последний раз дань уважения усопшим. Оксана не поехала, да он и не настаивал. Малая пришла в себя. Не мудрено – юный возраст даёт о себе знать. Жажда жизни вновь пробудилась в ней, и нереально зелёные глаза снова засверкали. Ей предстоял заключительный год обучения в школе. Она уже выбрала учебное заведение и профессию, которую пойдёт осваивать дальше – учитель младших классов. Как она сама выложила, учителей начальных классов в школе, где учится она и дети из близлежащих деревень, и так не хватает, к тому же двое вскоре уходят на пенсию. Да и вообще, она очень любит детей и хочет связать с ними свою жизнь, помогая, чем может. Право, конечно, её, но… учитель? Миллионы она точно не заработает. Хотя ей и не нужно, судя по всему.

Марк завёл скважину в дом и установил септик. Об этом они тоже поспорили, но он был непреклонен. Теперь дом обустроен тёплым туалетом и постоянным водоснабжением. Как ни крути, а с такими удобствами живётся и проще, и комфортнее. Особенно одной.

Он смирился с самим фактом существования у него сестры. Даже ловил от этого некоторый кайф, неожиданно открыв в себе задатки заботливого человека. Он звонил ей периодически, но, как ни хотел приехать, вырваться не удалось. Волна перестановки кадров захлестнула предприятие. Он ухватился за эти перемены, играя себе на руку, и к своим тридцати стал коммерческим директором. Выше – только учредители. Что ж, весьма недурно. Он, конечно, попотел, но оно того стоило.

Отмечать своё повышение он улетел с Оксаной в Эмираты. Не удержался, набрал малую – поделиться достижениями. Столько неподдельной радости и гордости за своего брата услышал в её звонком голосе, что захотелось, чтобы она оказалась здесь, с ним, а не Оксана. Та приняла эту новость спокойно, будто само собой разумеющееся. С матерью он не поддерживал отношения в последнее время, а потому не спешил её посвещать в свои дела. Но был уверен: узнай она о его достижениях, потребовала бы путёвку на другую планету с сервисом «всё включено» за свой непосильный вклад в воспитание такого успешного мужчины.

Всё шло как нельзя лучше, пока однажды, где-то во второй половине дня, когда он ещё был в офисе, тёплым летним днём, ему не позвонила Эвелина. Первый раз она сама ему звонила. Всё стеснялась отвлекать от важных дел своей болтовнёй, хоть он и уверял в обратном.

Он принял вызов, вольготно откинувшись на спинку стула, доставая сигарету из пачки.

– Привет, малыш, – сходу поздоровался он, уже давно так к ней обращаясь. После короткого молчания он услышал сдавленный вздох. Рука с сигаретой замерла на полпути ко рту. – Эва?.. – насторожился он.

– Марк! – всхлипнула она.

– Эвелина, что стряслось? – напряжённо подался вперёд.

– Марк! Бабушка! – Эва снова захлюпала и сквозь еле сдерживаемые рыдания выдала на одном дыхании: – Бабушка умерла!

Он неосознанно сжал руку в кулак, раскрошив сигарету, понимая, что она совсем одна вновь столкнулась лицом к лицу со смертью. Её некому даже поддержать.

– Когда? – сипло уточнил он, уже лихорадочно соображая, что должен сделать, чтобы ей помочь.

– Только что. Она занемогла в последнее время, но в больницу ни в какую. Отказывалась и всё! В обед прилегла отдохнуть, а когда я подошла проверить её… – она не смогла договорить – рыдания душили её.

– Я еду.

Раздав чёткие распоряжения подчинённым на несколько дней вперёд, он сел в машину, сильно хлопнул дверью, и сорвался с места с оглушающим визгом шин по асфальту. Рванул в посёлок как был, в костюме, даже домой не заехал переодеться. Уже из машины дозвонился полиции и врачу районной поликлиники, чтобы те констатировали смерть и составили протокол. Как он и предполагал, малая ещё не занялась этим вопросом. Неудивительно. В семнадцать лет похоронить почти всех родственников – тут бы самой не свихнуться. Предупредил подругу, что будет в отлучке, и только тогда закурил. Жадно и спешно.

Поздно вечером примчался в посёлок. Бросив тачку у калитки, скорым шагом устремился в дом, где горело одно-единственное окно. Свободно вошёл через незапертые двери и сразу увидел Эву. Она сидела одна, такая маленькая, хрупкая, за большим столом перед разложенными документами. Обнимала себя за плечи и бездумно смотрела в одну точку. Медленно подняла заплаканные глаза и посмотрела на ворвавшегося мужчину. Страха больше не было. Принятие неизбежной судьбы, боль и опустошённость клубились в зелёных, потухших глазах.

Глава 5

Годом ранее

Эвелина всё ещё заторможено, находясь в прострации, перешагнула порог дома и уставилась невидящим взглядом перед собой – в пустоту и одиночество огромного дома, каким он стал казаться. Как уютно прежде они втроем здесь уживались, а теперь ей одной – куда столько комнат?

Сзади Марк аккуратно подтолкнул её за плечи вперёд. Они с Оксаной вошли следом. Эвелина обернулась и с такой болью посмотрела на Марка – всё нутро разъело.

– Что же мне делать? – прохрипела она севшими связками.

– Жить дальше. Твоя жизнь на этом не закончилась, так проживи её достойно.

Вряд ли, конечно, это самые подходящие слова утешения, но других он не нашёл.

– Как? Как мне жить без них? – убитым голосом простонала она, и зелёные заводи снова наполнились слезами.

– Я помогу. Я буду рядом и не оставлю тебя одну. Переедешь в город. Поменяешь школу. Заведёшь новых друзей.

Глухую боль сменил панический ужас, и она замотала головой. Даже отступила от него.

– Нет! Я не поеду в город! Не заставляй меня! Я не хочу никуда переезжать! – девушка почти перешла на крик.

– Эвелина! – строго одернул Марк, пресекая на корню зарождающуюся истерику. – Ты не можешь жить здесь одна. Тебе ещё нет восемнадцати. Хочешь загреметь в приют?

Эва дико озиралась по сторонам, как загнанный в угол зверёк, отчаянно ища выход из складывающейся ситуации.

– У меня есть бабушка! Я могу жить с ней! Она присмотрит за мной, а я – за ней! Она живёт в конце переулка. Марк, пожалуйста, только не увози меня в город! – понимая, что он старше, опытнее, а значит, может задавить своим авторитетом и настоять на своём, Эва из последних сил искала доводы в свою пользу. – Я умею управлять хозяйством! Я смогу жить в доме! Мне осталось учиться один год. Марк, я не хочу переводиться в другую школу на последнем году обучения! – с бесконечной мольбой в глазах она смотрела на него, чувствуя, что ещё не до конца его убедила. – Сейчас, сейчас. Я покажу, я докажу, что смогу жить самостоятельно, – она хаотично заметалась по кухне. – Так. Надо поставить чайник. Но сначала помыть руки. А перед этим вылить ведро. И набрать воду для чая. Сейчас, я всё сделаю!

Не дав Марку опомниться, она схватила оба ведра и побежала во двор, расплескивая грязную воду. Тот хрустнул шейными позвонками. Он начинал злиться, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.

– Маркуся, когда мы поедем домой? – капризно простонала Оксана.

– Ты можешь ехать хоть сейчас! – сорвался на неё Марк.

Он рывком развернулся и вышел на крыльцо. Прикурив, отшвырнул зажигалку. Та, отскочив от перил, исчезла в траве, но он не заметил. Хмуро наблюдал за трепыханиями малой – догонял, что нужно как-то её успокоить, и дико злился на самого себя от того, что не знает, как это сделать. Твою-то мать! Он, Марк Наумов – гроза финансового рынка, упорством добивающийся желаемых результатов, нагибая конкурентов и обходя соперников. Он, который бешеной энергетикой подчиняет своим правилам других акул бизнеса. Он, который животным магнетизмом охмуряет красавиц богемного общества. Сейчас он даже не представляет, каким макаром может утешить насмерть перепуганного подростка. Чёрт возьми!

Тем временем Эва прошмыгнула мимо него в дом, не поднимая глаз, а мужчина прикурил вторую сигарету от первой и стал обдумывать дальнейшие действия.