Цитаты из книг автора «Марина Бандиленко»

Российский Красный Крест находился под патронажем императрицы-матери Марии Федоровны. Все женщины царской семьи, включая старших великих княжон, состояли сестрами милосердия в лазаретах и госпиталях Царского Села, ухаживали за тяжелоранеными и ассистировали при операциях. На передовую женщин не пускали. Но было одно исключение – 20-летняя сестра милосердия Римма Иванова, которая ушла на фронт добровольцем под мужским именем, а потом уже стала служить в госпитале под своим. За необыкновенную доброту раненые прозвали ее «святой Риммой», за мужество она была награждена двумя Георгиевскими медалями. В боях под Пинском в роте Ивановой погибли все офицеры. Рота стала отступать. И Римма, закончив перевязывать раненого, повела солдат в атаку. Враг был разбит, позиции захвачены, но Римма погибла. Германский Красный Крест выразил протест: «В связи с Конвенцией о нейтралитете медперсонала сестрам милосердия не подобает на поле боя совершать подвиги…» Но Николай II личным указом посмертно наградил Римму Иванову орденом Святого Георгия IV степени. Она стала единственной в русской истории женщиной – георгиевским кавалером.

«Красный Крест», международная добровольная организация по оказанию помощи раненым, была основана в 1863 году в Швейцарии, поэтому ее эмблемой стала инверсия швейцарского флага (вместо белого креста в красном поле – красный крест в белом поле). Общества Красного Креста были учреждены во всех европейских странах, и Российское – в числе первых. За время Первой мировой войны Российский Красный Крест подготовил 11 тысяч сестер милосердия, сформировал 150 пунктов питания, оборудовал 360 санитарных поездов, снарядил 65 противоэпидемических отрядов. Фонд фронтовых госпиталей Красного Креста насчитывал 300 тысяч коек. Общая численность медперсонала превышала 100 тысяч человек, в том числе в стационарных госпиталях – 2,7 тысяч врачей и 20 тысяч сестер милосердия.

Немцам так и не удалось взять Осовец. Но в связи с отходом русской армии из Польши оборона крепости потеряла смысл. Орудия и ценное имущество вывезли, укрепления взорвали. Ручку взрывного устройства повернул сам генерал Бржозовский… Когда спустя девять лет Осовец вошел в состав польского государства, солдаты проводили на территории крепости раскопки. Ходили слухи, что взрывом был засыпан склад с продовольствием. Поляки проникли в подвалы, но внезапно из темноты раздался возглас: «Стой, кто идет!» и лязг винтовочного затвора. Это был русский солдат. Поставленный охранять склад и забытый по какой-то причине в подвалах крепости, он девять лет не покидал своего поста. Питался он консервами. Часовой отказался оставить свой пост без приказа начальства. Когда его все же уговорили подняться наверх, он ослеп от солнечного света… Германское наступление продолжалось. В Прибалтике пали Митава и Либава – важная база Балтийского флота. Под угрозой оказалась Рига. В осаде – мощнейшая российская крепость Новогеоргиевск. Благодаря тому, что крепость оттянула на себя значительные силы противника, окружить русскую армию в Польше немцы не смогли. Но сама крепость продержалась всего неделю. В этот же день пала крепость Ковно. Эти потери произвели на русскую общественность самое тягостное впечатление. По стране поползли слухи об измене. Каждое утро в газетах появлялись названия все новых оставленных городов: Варшава, Вильно, Гродно, Брест… В сентябре немцы прорвали фронт и вошли в Белоруссию, угрожая Полоцку и Минску. Ситуация была катастрофической.

Бржозовский Николай Александрович (1858–1930) – генерал-майор. Участник войны за освобождение Болгарии и Русско-японской войны. С апреля 1915-го – комендант крепости Осовец. Награжден орденом Святого Георгия IV степени и Георгиевским оружием. 6 августа 1915 года в 4 часа утра немцы открыли по крепости артиллерийский огонь и одновременно пустили отравляющий газ. Считая, что гарнизон мертв, немецкие части перешли в наступление. В атаку пошли около семи тысяч пехотинцев. Шли свободно, рассчитывая обнаружить горы трупов… Но навстречу им вдруг поднялись оставшиеся в живых защитники первой линии – чуть больше 60 человек. Неожиданная атака и жуткий вид солдат повергли немцев в ужас. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили их в бегство. Позже участники событий с немецкой стороны и журналисты окрестили это Аngriff der Toten – «атака мертвецов».

Но пока итальянский фронт только формировался, перед немецким фельдмаршалом фон Гинденбургом открылась заманчивая перспектива реализовать свой давний план – ударами с юга и севера поймать русских в Польше в грандиозный «мешок». Этот замысел не был секретом для русского командования. Но снарядный и патронный голод к лету достиг своего пика. Новые оборонные заводы еще не были запущены. Генералы горько шутили: «Противник знает, что у нас нет патронов и снарядов, а мы знаем, что нескоро их получим». И Ставка приняла стратегическое решение – оставить Польшу. Это был единственный выход: отступить, чтобы

В разгар боев пришло сенсационное известие из Европы. Войну Австро-Венгрии и Германии объявила Италия. Итальянцы решились выступить против бывших партнеров по Тройственному союзу. «Итальянским солдатам предстоит воскресить славу римских легионеров. Мы должны отомстить Австрии за вековые обиды… Покажем всему миру, что итальянцы не сделаны из соломы!» – так писал популярный политический журналист. Он сам отправился на фронт, потому что не боялся ответить за свои слова кровью. И был уверен, что война приведет его к власти… Спустя несколько лет Бенито Амилькаре Андреа Муссолини станет главой итальянского государства, основателем фашизма и одним из тех, кто начнет следующую войну – Вторую мировую.

Пулеметчик Родион Малиновский, 17 лет, в одиночку спас артиллерийскую батарею. За этот подвиг он получил Георгиевский крест IV степени и звание ефрейтора.

За час из строя выбыли восемь тысяч человек, из них более тысячи умерли на месте. Но фронт не дрогнул. Не понимая, что происходит, захлебываясь хлором, русские солдаты все же не оставили позиций. Те, кто выжил после химической атаки, отбили наступление врага. Российская общественность, узнав об этой трагедии, пришла в негодование. Начался экстренный поиск средств защиты от страшного оружия. Первым спасением от химического оружия стала маска из марли на тесемках. К январю 1916 года профессор-химик Зелинский и инженер-технолог Куммант создали противогаз: фильтр Зелинского (жестяная коробка со слоями активированного древесного угля и марли) через патрубок соединялся с резиновым шлемом Кумманта. Противогаз Зелинского-Кумманта поставлялся на фронт миллионными партиями, что позволило во много раз снизить потери от отравляющих веществ. Не добившись успеха с помощью химического оружия, немцы вернулись к прежней тактике: массированный обстрел и атаки, атаки, атаки… День за днем. Без перерывов.

Под спасенными знаменами Стальная дивизия будет сформирована заново. Генерал Корнилов сумеет бежать из плена и уже в Петрограде узнает, что награжден орденом Святого Георгия III степени… Одновременно с прорывом в Карпатах немцы начали наступление в Польше, стремясь вывести Россию из войны во что бы то ни стало. Здесь, в польских лесах, они решили применить самое страшное оружие той войны. С 20 мая на участке фронта под Болимовым наступило странное затишье. Немцы почти не стреляли и не пытались ходить в атаку. Они ждали подходящей погоды – в буквальном смысле. Нужен был ветер в сторону русских позиций. Готовилась газовая атака – вторая такая же масштабная, как при Ипре. Ранним утром 31 мая на участке фронта протяженностью в 12 километров немцы выпустили 264 тонны хлора. Зелено-желтое облако медленно поползло к русским окопам. Командование понятия не имело о химическом оружии, и, решив, что это дымовая завеса, предшествующая атаке, разместило в окопах подкрепления…

Русские армии отступали, стремясь избежать окружения. Отступление из Карпат 3-й армии Брусилова прикрывала знаменитая Стальная дивизия генерала Корнилова. Именно она спасла 3-ю армию от полного разгрома, но сама близ реки Дукля попала в «мешок». Корнилов понимал, что помощи ждать неоткуда. Он обратился к своим бойцам: «Приказываю идти на прорыв. Прикрывать будет батальон Рымникского полка, его поведу в бой лично я. И помните – наши полки названы в честь славных суворовских побед. Замарать эти имена у нас нет права. Значит, знамена нужно спасти любой ценой. Пока целы знамена – жива Стальная дивизия!» После штыкового боя из всего батальона в живых осталось семь человек. Дважды раненый генерал Корнилов попал в австрийский плен. Остальные спустя четверо суток вышли к своим.