Цитаты из книг автора «Марина Бандиленко»

На военных парадах красовались гусары и кирасиры в плюмажах и аксельбантах эпохи наполеоновских войн. А на судостроительных верфях спускались на воду бронированные линкоры, которые всего несколькими залпами могли стереть с лица земли европейский город. На балах звучали вальсы, звенели шпоры и обсуждались последние романы и социалистические идеи.

Наука и техника развивались с бешеной скоростью. Человеческий разум, воспитанный на морали и принципах XIX века, порой просто не поспевал за прогрессом. На парламентских заседаниях и международных конференциях сверкали шитые золотом мундиры и бриллианты в орденах. А в то же самое время инженеры немецкой фирмы «Крупп» изготавливали пушку, которая стреляла на расстояние 14 км снарядом весом около тонны.

эти годы большой популярностью пользовалась книга «Великая иллюзия» английского публициста Нормана Энджелла. В ней автор убедительно доказывал, что в настоящее время большая война стала совершенно невозможной. Она невыгодна никому, потому что победитель пострадает от нее так же, как и проигравший, и ни одно правительство не пойдет на такую глупость. Другие говорили, что вечный мир должно оберегать новое оружие – пулемет. Потери от его огня столь ужасны, что ни один сумасшедший не решится развязать войну между цивилизованными нациями.

Европа 1913 года. Belle Époque – прекрасная эпоха расцвета техники, науки и искусств. Электричество, радио, кинематограф, рентгеновские лучи, автомобили, футбол. Огромные шляпы и узкие юбки-ковыляшки, причудливая архитектура модерна, модные вернисажи и громкие театральные премьеры. Жизнь прекрасна и удивительна! В Лондоне открылось первое метро, парижан возмущала «бесполезная и чудовищная», по их мнению, Эйфелева башня. С карты Земли исчезали последние «белые пятна». Человеку покорился «пятый океан» – небо. Отважные авиаторы стали кумирами эпохи.

Фунт пшеничной муки (около полукилограмма) стоил 8 копеек, а мясо – чуть больше 20 копеек за фунт. Соленый огурец – 3 копейки. Бутылка водки – 40 копеек. Неквалифицированный рабочий в России в среднем получал от 25 до 35 рублей в месяц, зато специалист – токарь, слесарь или электрик – мог зарабатывать от 75 до 125 рублей. Для сравнения – офицер, только начавший службу, имел оклад в 70 рублей. Россия переживала экономический подъем. Активно развивалась промышленность. За 13 лет экспорт русских товаров вырос в два раза, значительно превышая ввоз. По темпам роста промышленного производства Россия твердо удерживала первое место в мире.

Вторую бомбу бросил 25-летний Игнатий Гриневицкий, взорвав себя вместе с императором. Последними словами государя были: «Скорее домой… умереть во дворце…» Он умер через час в своем рабочем кабинете в Зимнем.

«Я не успел сделать и трех шагов, как был оглушен новым взрывом <…> среди дыма и снежного тумана я услышал слабый голос Его Величества: "Помоги!" <…> Я приподнял его с земли и тут с ужасом увидел, что ноги Его Величества совершенно раздроблены…»

«Государь был совершенно спокоен <…> Я решился предложить Его Величеству поехать в моих санях во дворец. На это предложение Государь сказал: "Хорошо, только покажите мне прежде преступника". Кучер Фрол тоже просил государя ехать дальше, но Его Величество… подошел к Рысакову».

Седьмое покушение совершил 20-летний народоволец Николай Рысаков, один из двух бомбистов, дежуривших на Екатерининской набережной. Сигнал к действию подала Софья Перовская. Рысаков бросил в царскую карету самодельную бомбу и попытался убежать, но поскользнулся и был схвачен. Взрывом убиты два казака конвоя и мальчик-прохожий, ранены три лошади, повреждены передние колеса и козлы кареты. Император не пострадал.

Проехав Инженерную улицу, царская карета повернула на набережную Екатерининского канала. Рядом следовали шесть казаков конвоя – по трое с каждой стороны. Вслед ехали на двух санях офицеры охраны во главе с полицмейстером Дворжицким. По набережной шел мальчик с хлебной корзиной, немного поодаль – артиллерийский офицер. На повороте Александр Николаевич успел заметить молодую женщину, которая махала кому-то белым платком. Когда перед каретой внезапно возник человек со свертком в руках