Цитаты из книг автора «Марина Абрамович»

Само количество любви, безусловной любви от незнакомцев, было самым невероятным ощущением, которое я когда-либо испытывала. Не знаю, искусство ли это, сказал я себе. Я не знаю, что это и что есть искусство. Я всегда думала об искусстве как о чем-то, что находит выражение посредством определенных инструментов: живопись, скульптура, фотография, текст, кино, музыка, архитектура. И да, перформанс. Но этот перформанс вышел за рамки перформанса. Это была жизнь. Может ли, должно ли искусство быть изолированным от жизни? Я начала все сильнее ощущать, что искусство должно быть жизнью – оно должно принадлежать всем. Еще сильнее, чем прежде, я ощутила, что то, что я сделала, имело значение.

А жизнь – даже в 1999 году – уже была слишком быстрой для восприятия человеческого духа. «Я хочу, чтобы вы начали видеть сны, – написала я в проекте «Дома сна». – Нужно видеть сны, чтобы увидеть себя».

В Словении была группа ОХО (Оно), отвергавшая искусство, существующее в отрыве от жизни. Они верили, что любая часть жизни может быть искусством, и делали перформансы еще в 1969 году.

Когда я утром посмотрела в зеркало, целая прядь моих волос поседела. Тогда я поняла – публика может убить.

Сказали, что мост действительно может обрушиться из-за силы звуковых волн.

Второе: не льсти себе в том, что у тебя есть какие-то идеи. Если ты хороший художник, говорил Хегедушич, у тебя, возможно, есть одна идея; если ты гений, у тебя, может быть, две идеи, точка. И он был прав.

Единственным хорошим подарком, который подарила мне мать, была книжка «Письма 1926 года» – переписка Рильке, русской поэтессы Марины Цветаевой и Бориса Пастернака, автора «Доктора Живаго»

Мама любила ходить на балет, в оперу, на концерты классической музыки. Папа любил жарить поросят и пить со своими товарищами из партизанского движения. То есть общего у них не было практически ничего. Это привело к очень несчастливому браку. Они все время ругались.

Почему бы не обратиться к природе. Давай поедем в пустыню?» Мы всегда шутили, что Моисей, Мохаммед, Иисус и Будда отправились в пустыню никем, а вернулись кем-то, что-то должно было быть в пустыне…

Тосканский пейзаж был прекрасен, но ферма Эдмондо была в совершенно неисправном состоянии. В оливковом масле плавал крысиный зародыш. У кур была эпилепсия – каждый раз, когда ты их кормил, они падали. У свиньи, которую хозяин называл Рудольфина, была грыжа, а осел не знал, что он осел, и спал со свиньей. Единственной удачной частью фермы была плантация марихуаны, которую Эдмондо поливал регулярно – он все время ходил с косяком в зубах.