Матео вошёл в здание с опущенной головой и надеждой, что утренняя смена слишком уставшая, чтобы замечать детали.

Он ошибся.

Пропускная система пискнула зелёным, но Сара - дежурный администратор, женщина лет сорока с цепким взглядом бывшего полевого агента, подняла бровь.

— Ван дер Берг, — сказала она негромко, когда он протягивал удостоверение. — У тебя глаза краснее, чем у меня после трёх суточных. И куртка… ты в ней спал?

— Бессонница, — ответил Матео, стараясь говорить ровно. — Отсыпной не в счёт, организм уже забыл, как это.

— Ага. — Сара не повела и бровью. — Иди, Джефферсон тебя ждёт. Сказал, что ты не отвечал на звонки.

— Батарея села.

Матео прошёл дальше, чувствуя её взгляд на затылке. В коридоре он на секунду задержался у зеркала, Сара была права. Синяки под глазами, щетина (он не брился вчера), грязная куртка, волосы спутаны. Он провёл рукой по лицу, как будто это могло стереть следы прошлой ночи, и пошёл дальше.

Капсула встретила его запахом затхлого воздуха и жужжанием вентиляции. Матео сел в кресло, не закрывая дверь, и включил мониторы. Пальцы сами набрали код доступа к делу объекта «Сирена».

И тут же в дверях вырос Джефферсон.

— Ван дер Берг, — начальник смены вошёл без стука, как всегда. Он был невысоким, коренастым, с лицом, которое одинаково плохо выражало и гнев, и радость. — Где ты был вчера вечером?

— Дома, — соврал Матео, не отрывая глаз от монитора. — У меня был отсыпной, вы сами знаете.

— Я знаю, что ты не отвечал на служебные сообщения.

— Батарея…

— Села, я слышал. — Джефферсон закрыл дверь капсулы и сел на единственный свободный стул. — Сара уже доложила, но дело не в этом. У меня информация по твоему объекту.

Матео наконец повернулся к нему, сердце рухнуло вниз.

— Что случилось?

— Ночью объект «Сирена» был покалечен. — Джефферсон произнёс это так же буднично, как если бы сообщил о дожде на улице. — Причина неизвестна, источник информации - параллельное наблюдение.

Матео сделал паузу, слишком длинную и слишком напряжённую.

— Откуда, — спросил он медленно, — у вас информация, если только я имею доступ к её делу?

Джефферсон посмотрел на него с тем холодным любопытством, которое Матео научился ненавидеть за два года.

— Не только ты, ван дер Берг. Неделю назад мы снова поставили «ангела» на самого Галло. Объект код «Грифон». — Он выдержал паузу. — Это стандартная процедура, когда объект первого уровня начинает представлять повышенную угрозу. Ты должен был получить уведомление.

Матео замер. Он должен был предусмотреть. Чёрт возьми, он должен был догадаться! Если за Винсентом снова следят, значит, «ангелы» видели всё, как он приехал к пентхаусу, как зашёл внутрь, как вышел через час… или не видели? Если агент «Грифона» отключился после того, как Винсент уснул…

— Я не видел уведомления, — сказал Матео, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В прошлой рассылке был сбой, я думал, это вирус.

Джефферсон кивнул, но глаза его остались холодными.

— Агент «Грифона» фиксировал активность до часа ночи. После того как Галло отключился, предположительно, в состоянии сильного алкогольного опьянения, наблюдение было приостановлено до утра. Сегодня возобновится.

Матео выдохнул украдкой, чтобы Джефферсон не заметил. Значит, его не видели. Ни как он заходил, ни как оказывал помощь. Слежка «Грифона» прекратилась до того, как Матео появился у пентхауса. Ещё секунда и он бы попал в луч чужого объектива, ещё минута и его бы засекли.

Он чуть не попал в ловушку, собственную ловушку.

— Понял, — сказал он. — «Грифон» будет наблюдать за Галло. Я за «Сиреной». Пересекаться не должны.

— Именно. — Джефферсон встал. — И ещё, ван дер Берг. У нас отчётность по времени работы. Вчера ты отсутствовал в штабе дольше положенного. Если это повторится, я буду вынужден доложить вышестоящему руководству.

— Не повторится, — ответил Матео, глядя прямо ему в глаза.

Джефферсон кивнул и вышел.

Дверь закрылась, Матео остался один.

Он сидел неподвижно ровно минуту, переваривая информацию. За Винсентом следят. Его могут увидеть в любой момент, и если вчера ему повезло - слежка прекратилась раньше, чем он появился, то в следующий раз удачи может не быть.

— Идиот, — прошептал он себе под нос. — Беспечный, эмоциональный идиот.

Он открыл на мониторе основное окно объекта «Сирена». Камер в квартире не было, только прослушка через телефон, а телефон сейчас лежал в спальне. Матео включил аудио.

Сначала ничего, тишина, потом шорох простыней, тихий стон, и голос Скай:

— Ой, больно…

Она проснулась.

Матео вцепился в подлокотники, слушая, как она медленно, осторожно двигается по комнате. Шаги неуверенные, иногда прерываются, останавливается, переводит дыхание. Он слышал, как она подошла к зеркалу (звук шагов изменился с ковра на плитку в ванной), как ахнула коротко, приглушённо, увидев своё отражение.

— Ничего, — сказала она себе через несколько секунд. Голос был хриплым, но ровным. — Ничего, заживёт, бывало и хуже.

Матео закрыл глаза. Значит, хуже, бывало, значит, он был прав.

Он открыл протокол и начал печатать отстранённо, сухо, как учили:

Объект «Сирена»: следы физического воздействия, предположительно со стороны Галло В. Объект в сознании, двигательная активность снижена, вербальные признаки посттравматического синдрома отсутствуют. Наблюдение продолжается.

Но под этой записью, там, где никто, кроме него, не увидит, он мысленно приписал:

Наблюдатель отмечает: объект демонстрирует патологическую устойчивость к насилию. Требует немедленного изъятия из зоны поражения. Настоятельная рекомендация - экстренное вмешательство.

Он не отправит это, не сегодня, не завтра, потому что знает: никакого вмешательства не будет. Есть только протоколы и приказы, которые санкционируют арест Винсента только через три месяца, если наберётся достаточно доказательств.

Три месяца.

Скай может не протянуть три месяца.

Матео сжал зубы и вернулся к работе, в наушниках она сейчас открывала аптечку, ту самую и шуршала упаковками. Он слышал, как она подавляет вскрики, обрабатывая раны. Как шепчет самой себе: «Выше голову, выше, выше». Как набирает ванну, снова горячую, с пеной.

И когда через десять минут из динамиков зазвучала Queen, «Don't Stop Me Now», Матео не выдержал. Снял наушники, положил на стол и просто смотрел на пульсирующую зелёную линию её пульса.

Она пела с разбитой губой, с синяками, с болью в каждом движении, она пела.

И он понял, что не сможет оставаться в стороне, не сможет просто слушать, не сможет делать вид, что ничего не происходит.