5. Голос разума, нежный хук справа и испанский стыд

Кайл

Звук гонга прозвучал как сигнал к началу второго раунда. Я вышел в центр клетки, чувствуя, как каждая мышца настроена на бой. Хардман уже ждал, продолжая играть свою роль «крутого парня». Но я знал: за его широкой улыбкой скрывается растущее напряжение.

– Покажем им настоящее шоу, а? – процедил он, явно пытаясь задеть меня. – Или устал?

Я не ответил. Только задумался, почему у нас капы, в которых можно говорить? Почему вообще этот бой такой, что у нас есть силы что-то говорить? Но быстро взял себя в руки. И вместо этого сосредоточился на технике. Первый раунд показал, что он предпочитает эффектные, но не всегда эффективные движения. Сейчас я собирался использовать это против него.

Наш первый обмен ударами был осторожным: легкие тычки корпус-корпус, проверка реакции. Но затем Хардман сделал ошибку: попытался провести сложную связку ударов, которую явно репетировал перед зеркалом. Слишком предсказуемо. Тупой позер.

Мой контр-локоть прошел в дюймах от его лица как демонстрация контроля и техники. Толпа взревела, но я оставался сосредоточенным. Уголком глаза заметил Сиену. Она наблюдала за каждым движением, пригубливая шампанское. Этот взгляд… Он одновременно отвлекал и придавал сил.

– Ты слишком много думаешь о камерах, – бросил я, переключая мысли, когда Хардман опять попытался «показательно» атаковать. – Это благотворительный бой, не фотосессия.

Он зарычал и пошел ва-банк, пытаясь взять меня на бросок. Ошибка номер два. Я легко перехватил его руку и использовал его же импульс, чтобы отправить на канвас. Чистая техника, без лишней агрессии.

– Вставай, – обеими руками, показывая это, сказал я, отступая на шаг. – Не время протирать своим задом канвас.

Хардман поднялся, и я видел в его глазах то, чего он хотел скрыть – злость и раздражение. Именно этого я и добивался. Злой боец совершает ошибки.

Когда он снова пошел в атаку, я уже знал, как закончу этот раунд. Серия быстрых ударов корпус-корпус, обманный финт – и мой спин-кик идеально приземлился на его корпус. Достаточно, чтобы судьи оценили технику, но без чрезмерной жесткости.

Звук гонга прервал нашу схватку. Хардман отступил к своему углу, стараясь сохранять невозмутимый вид. Но я видел, что он понял: этот бой будет не таким, как он себе представлял.

Звук гонга возвестил начало третьего раунда. Я вышел в центр клетки, чувствуя, как старая травма колена начала напоминать о себе тупой ноющей болью. Хардман уже ждал, продолжая играть свою роль «главного героя вечера», кривляясь на публику. Его движения были нарочито размашистыми, словно он позировал для обложки журнала.

– Ну что, Цербер? Выдохся? – бросил он, делая обманный финт корпусом, пытаясь спровоцировать меня на опрометчивый шаг.

– Я не такой слабак, как ты, – усмехнулся я.

Первые секунды прошли, я осторожно испытывал свои возможности: легкие тычки корпус-корпус, проверка реакции. Я контролировал дистанцию, позволяя своему телу привыкнуть к боли в колене.

Но затем случилось то, чего я опасался – внезапная атака Хардмана: быстрый лоу-кик пришелся точно по моему больному колену.

Сукин сын! Уебок сраный! Сливает эту чертову показуху и бесится!

Боль пронзила ногу, и я на мгновение замер, понимая, что нужно принимать решение. Голос Фрэнка зазвучал в голове. Эта рекламная херня не стоит моей карьеры.

Сделав глубокий вдох, я решил прислушаться к голосу разума. Это был благотворительный вечер, а не турнир за титул. Хардман, заметив мою заминку, немедленно воспользовался ситуацией: его серия ударов по корпусу была быстрой и точной. Три удара подряд: два в корпус и один лоу-кик, который я едва успел заблокировать.

Толпа взревела.

Я перешел в более оборонительную позицию, фокусируясь на контроле дистанции. Хардман, почувствовав преимущество, начал наступать, но его движения стали менее точными: торопливость всегда приводит к ошибкам. Я использовал этот момент, чтобы провести контр-атаку: короткий апперкот в корпус и быстрый уход с линии атаки.

Последние секунды раунда тянулись вечностью. Когда прозвучал финальный гонг, мы с Хардманом одновременно отступили к своим углам. Зал затих в ожидании судейского решения.

Главный судья поднялся на помост и объявил: «По решению судей – ничья!»

Я почувствовал, как Хардман напрягся рядом. Он попытался скрыть раздражение за вымученной улыбкой, но я-то видел – ему это решение не по душе. Да и мне тоже. Только я знал: сегодня важнее не победа, а другое.

Краем глаза заметил ее. Сиена сидела за столиком в первом ряду. Даже сейчас, когда бой закончился, она не отводила взгляда. Смотрела не на медали или титулы, а на меня. И в ее взгляде читалось что-то, отчего внутри все перевернулось. Будто она видела не только бойца, который только что вышел из клетки, а кого-то большего.

Сегодня она не играла на камеру и не лезла за заголовками. Хотя они к ней и липнут, как ко мне. Хотя могла бы хайпануть: вокруг нее крутились все эти журналисты, готовые записать каждое ее слово. Но вместо этого она просто развернула все в другую сторону. Когда начали сыпаться вопросы про нас двоих, как же легко она их обрубила. И перевод на помощь детям – чистый класс. Круче только момент, когда она осадила Хардмана.

Сам не понял, как рассказал ей о своем пути в спорте, о том, как это изменило мою жизнь. И по ее взгляду видел, что она действительно слышит каждое слово. Это редкость в нашем мире фальшивых улыбок и пустых фраз.

– Неплохо для показухи, – процедил Хардман, протягивая руку для рукопожатия. Его голос вывел меня из задумчивости, но я лишь мельком глянул на него. Фальшивая улыбка, фальшивые слова – все в нем было фальшивым. Показательный контраст.

– Взаимно, – бросил я, едва пожав его потную ладонь. Нахрена тратить время на этого клоуна? Сейчас мне хотелось думать совсем о другом.

Я снова посмотрел на Сиену. Она сделала глоток шампанского и подмигнула мне.

Надо пригласить ее на свидание прямо сегодня.

***

Я вышел из раздевалки в своем обычном костюме, чувствуя себя как в тисках. Весь этот светский антураж давил на меня сильнее, чем любая подготовка к бою. Как только я появился в проходе, ведущем обратно в главный зал, взгляды десятков людей обрушились на меня. Кто-то кивал в знак уважения, кто-то пытался привлечь внимание. Но мне не было до них дела. Я искал глазами Фрэнка. Знал, что если он пришел, то просто так не уйдет, пока не скажет все, что думает.

Он стоял у барной стойки, облокотившись на нее и слегка наклонив голову набок. Его массивная фигура выделялась на фоне гостей. Я направился к нему, не обращая внимания на заинтересованные взгляды.

– Вижу, ты решил остаться подольше, – сказал я, подойдя ближе.

Фрэнк хмыкнул, не отрывая взгляда от стакана в своей руке.

– Ты думаешь, я бы ушел, пока не удостоверился, что этот клоун не попытается снова что-то учудить? – Он сделал глоток, затем повернулся ко мне. – Так что, рассказывай. Как колено?

Я чуть поморщился. Стоило заговорить о нем, колено будто заныло.

– Нормально. Держится. Но лоу-кик был явно ниже пояса. Сукин сын нарочно целился.

Фрэнк приподнял бровь, его взгляд стал жестче.

– А ты чего ожидал? Этот парень всегда был мастером грязной игры. Но ты справился. И знаешь что? Ты молодец, что не поддался на его провокации. Это могло закончиться гораздо хуже.

Я кивнул, хотя внутри все еще клокотала злость. Однако Фрэнк прав: сегодня главное было – просто красиво отыграть бой, как какой-нибудь актер. И не опозориться. Особенно после того, как Сиена сидела там, наблюдая за каждым моим движением.

Вдруг краем глаза я заметил ее. Она стояла в стороне, рядом с одним из столиков, держа в руках бокал шампанского. Ее взгляд скользнул по мне, и я почувствовал, как что-то екнуло внутри.

Фрэнк проследил за моим взглядом и усмехнулся.

– Эта девчонка… – протянул он, качая головой. – Наблюдал я за вашим щебетаньем перед камерами. Она точно из тех, кто либо сделает тебя сильнее, либо свернет твою жизнь в бараний рог. Но сейчас тебе стоит решить, что важнее.

Он сделал еще один глоток, а затем указал подбородком в ее сторону.

– Иди уже. Пока какой-нибудь толстосум не подкатил к ней свои яйца.

Я посмотрел на него, слегка улыбнувшись.

– Спасибо, босс.

– Только не забудь, что я сказал, – добавил Фрэнк, когда я уже начал отходить. – Не позволяй ей загубить себя.

Я не ответил Фрэнку, просто кивнул и двинулся к Сиене. Каждый шаг давался легче, чем предыдущий, хотя внутри все напряглось, как перед боем. Она стояла у столика, и ее улыбка… Черт, эта улыбка могла бы свалить меня с ног быстрее любого удара.

Подойдя ближе, я понял, что, кажется, шел прямиком в ее капкан, но похер. Ее взгляд пронзал насквозь, а платье переливалось под светом люстр так, что я едва сдержался, чтобы не глазеть слишком явно.

– Привет, – сказал я, останавливаясь рядом. Голос вышел чуть хриплым, но это уже детали. – Я не сказал раньше, но ты отлично выглядишь.

Она усмехнулась, приподняв бровь, словно знала, что творится у меня в голове.

– Спасибо, – ответила она и тряхнула волосами, будто невзначай. Затем посмотрела на меня прямо, с этим вызовом в глазах.

– Послушай, – начал я, решив не тянуть время. – Завтра ты занята?

– Завтра? – нарочито задумчиво протянула она, надув губы и даже зажмурившись для пущего эффекта. – Возможно. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что хочу пригласить тебя на свидание, – выпалил я. Черт, я думал, что буду говорить это увереннее, но слова повисли между нами, как вызов.

– На свидание? – повторила она, растягивая слова. – Даже после всего этого цирка с камерами, журналистами и Хардманом? Ты уверен, что хочешь добавить еще одну историю для таблоидов?

Я пожал плечами, хотя внутри все напряглось. Она была права. Это станет шумихой. Но, черт возьми, мне было все равно. Морально я уже был готов выписать Дженис чек за ее дополнительный счет.

– Да, – сказал я твердо. – Я просто хочу провести с тобой время. Без камер, без боев, без всей этой херни.

На ее лице появилась легкая улыбка, и я почувствовал, как что-то внутри меня расслабилось. Это был хороший знак. Она не стала отшучиваться или играть в недотрогу, а просто смотрела на меня, будто оценивала каждое мое слово.

– Хорошо. Мой номер у тебя уже есть, – загадочно протянула она, чуть склонив голову набок. Ее голос стал тише, когда она сделала шаг ближе. Черт, эта девчонка явно знала, как держать человека в напряжении. Неужели ей нравится настолько быстрое развитие событий?

Я поймал себя на том, что таращусь на нее, как последний идиот. Особенно на ее губы: чуть припухшие, аппетитные. Черт, ей бы что-то такое не ляпнуть, отбреет, как Хардмана.

Но, черт побери, я не мог оторвать от нее взгляд.

И тут ее кулак легко коснулся моей щеки. Самый нежный хук справа в моей жизни.

– Я дотронулась кулаком до твоего лица, – произнесла она с детским восторгом, который странным образом контрастировал с ее уверенностью. – Теперь ты должен мне желание.

В ее глазах сверкнул триумф, и я понял: вот же чертовка. Она знает, что делает. И мне это чертовски нравится.

– Ладно, – ответил я, стараясь сохранять невозмутимость. Но зачем я ляпнул ей это в Парке? Дженис все-таки не зря говорит, что мне надо несколько раз думать, прежде чем открывать рот. – Какое желание у тебя?

Она улыбнулась еще шире, явно довольная собой.

– Придумаю позже, – сказала она, подмигнув. – А сейчас извини, но мне пора. Этот прием не входил в мои планы, а завтра важная примерка. Но к вечеру я буду свободна.

– Понял тебя, – заверил я, смотря, как она отходит. Ее движения были уверенными, плавными, словно она танцевала.

– Спасибо за приглашение, – отравляя мне воздушный поцелуй, поблагодарила она.

– Спасибо за вечер, – произнес я вслед и тут же мысленно выругался. Неужели это все, что я могу сказать? Твою же мать…

Сиена двинулась к выходу, и я все-таки почувствовал этот триумф. Да, бой закончился ничьей, но… черт возьми, эта красотка теперь идет со мной на свидание. Я скосил взгляд на Фрэнка и заметил, как он наблюдает за мной, прикрывая лицо ладонью. В его жесте читался тот самый «испанский стыд», который он частенько демонстрировал на тренировках, когда, по его мнению, я вел себя слишком уж очевидно и позорно.

И только сейчас до меня дошло, что я стою тут и улыбаюсь, как последний идиот. Именно это, видимо, и вызвало такую реакцию с его стороны сегодня.

Но черт с ним. Тем более, кажется, он прав. Я влип. И влип по-крупному.