6 глава

– … херова посуда, Николь! – раздраженно произнес Брок. – Ты со своими предупреждениями сразу заставила думать о худшем, а безрукий официант просто уронил поднос.

Николь лишь кивнула. Последнюю неделю она только и делает, что думает о худшем. Особенно сейчас, когда мысль, что завтра одиннадцатое сентября, все больше проедает мозг, а она пытается предугадать все.

Рид усмехнулся, парни закивали. Они все сидели в общей комнате, обсуждая встречу у мэра. Мягкий диван, кресла, аромат жареного бекона, ненавязчивая болтовня из телевизора на низкой громкости. По идее все должно было разбавлять напряжение, но у Николь не выходило. И одного беглого взгляда на Брока хватало, чтобы понять, что ей действительно поможет расслабиться хотя бы на вечер.

– Мы и без ЦРУ знали, что там будет блядский цирк, – усмехнулся Рид. – Без обид, Коэн.

Николь подняла руки, давая понять, что все это и сама прекрасно понимала.

– А как у них там прошло-то? – Раздался голос из-за спины, заставивший Николь обернуться. Уиллис стоял с тарелкой и, как только спросил, наколол на вилку бекон и, жуя, продолжил: – В расписании новая встреча на двенадцатое.

– Такие вопросы не решаются за одну встречу, – пожав плечами, ответила Николь. Хорошо бы узнать подробности от участников встречи. Неужели теперь ее очередь пытаться выудить из Дилана информацию?

От мысли захотелось улыбнуться. Пусть разговор вышел немного странный, но от воспоминаний на душе становилось теплее. Невольно Николь потянулась к солнечным очкам у нее на макушке.

Коснувшись стекла подушечкой пальца, она усмехнулась собственной реакции. Надменные аналитики, грубые силовики… Неужели ей во всем этом не хватало общения с избалованным дипломатом?

На миг потеряв нить разговора, Николь стала слушать внимательнее и поняла, что контрактники уже обсуждали свои дела. Только Брок смотрел на нее с хитрым еле заметным прищуром, словно видел что-то, что мог только он.

Николь невольно напряглась, понимая, что такое вероятно. Пусть они никогда не говорили по душам, но явно уделяли слишком много внимания, считывая взгляды, жесты и улыбки друг друга. Их собственный язык, не обременяющий лишним общением, который сейчас мог усложнить жизнь.

– Ладно, – поднимаясь с дивана, бойко сказала Николь, – хорошего вечера.

Ответ не заставил себя ждать. Разговор стал оживленнее, телевизор – громче. Даже аромат бекона показался Николь сильнее. Она шла к выходу, ощущая тяжелый взгляд на лопатках, и запретила себе оборачиваться.

Выйдя на свежий воздух, Николь сделала глубокий вдох и посмотрела на припаркованную машину. Мысль, а действительно не съездить ли к Дилану, пришла следом и показалась достаточно весомой. Стоун дал ей добро на работу, пусть и негласное, но факты, что он отправил ее к группе Рида и велел сотрудникам сообщать разные данные, говорили сами за себя.

– Рид! – вернувшись в дом, громко крикнула Николь. – Я одолжу вашу машину?

Николь остановилась в дверях и сосредоточила взгляд лишь на Риде. Тот нахмурился, но потом кивнул. Радуясь, что он не стал ничего уточнять, Николь развернулась, но вдруг услышала в спину:

– Ключи на месте. Помнишь? – уточнил Рид.

– Да, – повернув голову, ответила Николь и неожиданно встретилась взглядами с Броком.

Тот криво усмехнулся после ее ответа и вернулся к телевизору, словно забыл о ее существовании.

– Спасибо, – поблагодарила Николь, напомнив себе, что не стоило так пялиться на Брока. Еще и в присутствии почти всех контрактников.

Восприняв его отъезд домой спокойно, Николь смирилась с расставанием. Это и изначально задумывалось нечто кратковременным. И решение Брока остаться, ее возвращение к интрижке вызывали все больше размышлений.

Секс был хорошим – это факт. Но эти постоянные взгляды и осторожность, чтобы не попасться….

Николь села в машину и захлопнула дверь громче, чем ожидала. Такие романы похожи на любимый десерт в кафе: нужно вовремя дать по тормозам, чтобы не хотелось блевать от одного его вида. Но сейчас это явно было не самым главным.

Николь поехала к резиденции, так и не имея четкого плана. Что она собирается спрашивать? Что хочет услышать? Что ищет? Как объяснить, что полагается по большей части лишь на информатора и собственную интуицию?

Ее впустили. Николь припарковалась у подъездной дороги и вышла из машины. Не хотелось лишний раз просто смотреть на резиденцию, тут же вспоминалось все, что о ней говорили контрактники, что она узнала сама, изучая план. Размеры, местность, нехватка людей… Мысли все равно вернулись, наверное, сопротивляться им бессмысленно.

Николь впустил в дом один из охранников дипмиссии. Убедившись, что она просто лишний раз все проверяет, тот вернулся в комнату охраны, оставив ее одну. Неожиданно Николь почувствовала себя крошечной и поняла, что, наверное, впервые оказалась в таком большом доме одна. Высокий потолок, много света, широкие лестницы… Когда она приезжала с контрактниками, то ощущения были другими.

– Офицер Коэн…

Услышав чуть лукавое обращение с тенью интереса, Николь обернулась. Дилан спускался по лестнице в серых штанах и светло-голубой футболке, смотря прямо на нее. Уверенная походка, равнодушие к обстановке. Николь подумала, что Дилан либо уже обжился, либо просто давно привык к таким местам. Хотя, может, все вместе.

– Продолжим разговор? – спустившись с последней ступеньки, уточнил он.

– Я собиралась…

– За чаем, – продолжил Дилан более бархатным голосом. – Прости, что перебил. Я шел заварить себе чай. Присоединишься?

Николь наблюдала, как Дилан шел к кухне, вежливо приглашая ее жестом последовать за собой, и невольно сравнила Брока с ним. Если повадки первого напоминали грацию хищника, то второго – домашнего породистого всеми любимого кота, который знал, что ему простят все. Николь пошла за Диланом и испытала противоречивые желания. Захотелось врезать ему, чтобы сбить с него эту спесь, но и хотелось узнать, к чему все это приведет.

– На встрече с мэром у нас была целая чайная церемония из трех актов¹³, – продолжил Дилан, остановившись около большого стола.

– Я бы перешла сразу к третьей чашке, – садясь на стул, ответила Николь.

Дилан ничего не ответил, лишь поставил металлический чайник на плиту и зажег конфорку. Николь поймала себя на том, что следила за каждым его действием. Как он открывал ящики, доставал из них что-то, пересыпал.

– Раз уж мы заговорили о мэре, как прошла встреча? – стараясь не выдавать любопытства, спросила Николь.

У Дилана что-то зашумело. Через пару секунд Николь поняла, что он пересыпал орехи в миску.

– Все нормально, – обернувшись, ответил Дилан, ставя миску между ними. Николь поняла, что внутри миндаль. – Все в процессе. Но мы же оба понимаем, что любой результат вызовет проблемы. Сделки с нефтью – больной вопрос. Заключим – станем еще большими врагами одной части людей. Не заключим – обесценим все труды другой части, которая боролась с режимом. – Он потянулся за миндалем в миску, а Николь обратила внимание на его пальцы – длинные, ухоженные, наверняка с профессиональным маникюром, ничего общего с грубыми мозолистыми пальцами Брока. – День гнева, – более важно произнес Дилан. – Довольно говорящее название дня начала революции.

Николь перевела взгляд с миски на Дилана, услышав в его интонации что-то новое. Непонятное смирение, которое отличалось от энтузиазма, с которым он старался выудить из нее информацию не так давно. А ведь прошло не так много времени. Что могло произойти в столь короткий срок?

– Идея очищения Ливии от марионеток США, устроивших революцию, еще жива, – подтвердила Николь.

Дилан кивнул и обернулся к чайнику, видимо, заметив, что тот начал кипеть.

– «…выходите из своих домов, заполните улицы, вытащите крыс, не бойтесь их. Дюйм за дюймом, дом за домом, переулок за переулком», – почти цитируя знаменитое обращение Каддафи к народу, пародировал Дилан, разливая чай.

Николь напряглась, пусть интонация Дилана и прозвучала саркастично. Она потянулась к миндалю и, сунув пару орехов в рот, начала медленно их разгрызать. Дилан продолжал заниматься чаем. Вскоре в комнате появился аромат мяты и шалфея.

Дилан поставил перед ней две чашки и наполнил их наполовину миндалем из миски. Залил заваркой. Николь глубже вдохнула приятный аромат.

– Спасибо, – поблагодарила она и с улыбкой добавила: – Смотрю, уже не только политической обстановкой проникся.

– Я все еще не понимаю и не принимаю кефир с финиками вместо алкоголя¹⁴ на праздниках и важных мероприятиях, но ореховый чай мне зашел. Сначала попил, потом съел орехи.

Николь рассмеялась от того, с какой серьезностью проговорил Дилан, и отпила чай. Вкус действительно был приятный, аромат пленил. Кухня нормального дома, вкусный чай, приятная беседа – казалось бы, такая мелочь, но, лишь окунувшись в эту атмосферу, она поняла, как ей этого не хватало.

– Кефир с финиками – звучит не так уж плохо, – чуть дразня, заговорила Николь. – Это вкусно. И разум остается незамутненным.

– То есть на свидании ты бы предпочла кефир с финиками, а не хорошее вино? – усмехнулся Дилан.

– На свидании я бы предпочла нормального мужчину. С которым неважно, вино у тебя или кефир, – уверенно произнесла Николь, невольно задумавшись, когда в последний раз была на свидании… Кажется, еще в Штатах, когда, устав от затишья, залезла в «Тиндер». Хотя ту неловкую встречу в баре она бы предпочла забыть. Там и самое вкусное вино в мире не спасло бы ситуацию.

– Любопытный факт, – многозначительно протянул Дилан и отпил из чашки.

Николь тоже потянулась за своей, сделала глоток чая. Они так и продолжали смотреть друг на друга с интересом. Сильным. Искрящимся. Возрастающим. Что-то интриговало ее, но что Николь так и не могла понять.

– Ничего больше не расскажешь мне о встрече с мэром? – вспоминая свою изначальную причину приезда, спросила Николь.

– Ты же не рассказала мне про обстановку здесь, – невинно напомнил Дилан. – Но тоже тебя заверю, как и ваши люди, дипмиссия знает всю нужную информацию о сделках с нефтью, – и более серьезно, с уважением добавил: – Посол – один из умнейших людей, которых я встречал.

Услышав это, Николь заметила и блеск в глазах Дилана, почти мальчишеский восторг от того, что он работает с таким человеком. Восторг, которого не стыдится, не скрывает. И в эту самую секунду она вдруг поняла, что ее так интриговало. Разговоры, рассуждения, смирение с опасной обстановкой в стране говорили о нем как о профессионале в своем деле. Уверенность в себе, ненавязчивый флирт – как о мужчине, знающим, как говорить с женщиной, как подать себя. Но при всем этом подобный восторг, дурацкие выходки выдавали мальчишку, который еще жил внутри и не думал уходить. Контраст, который она не ожидала, но который пришелся по душе. И Николь бы хотела списать все на магию общения с новым человеком в ее пузыре базы, но не видела смысла тратить силы еще и на самообман.

ЦРУ в Бенгази. Контрактники. Местные. Всех их объединяло одно – они не могли дать волю внутреннему ребенку. Даже дети в Ливии казались серьезнее, чем должны быть, проходя через все трудности страны наравне со взрослыми.

Николь стало интересно узнать больше о семье Дилана. Проверить собственные догадки о его благополучном детстве, но все вопросы она решила приберечь до следующей встречи.

– Рада это слышать, – искренне произнесла она и посмотрела на время. – Мне уже пора. Спасибо за чай, – поблагодарила Николь и, поправляя волосы, наткнулась пальцами на очки.

Дилан уже лукаво смотрел на ее макушку, явно понимая ее мысли и ожидая чего-то. Николь сняла очки и внимательно осмотрела темно-серую оправу. Хорошие удобные очки. Наверняка стоили под пару сотен долларов.

– Возвращаю, – протягивая очки, с улыбкой произнесла Николь.

– Значит, мне нужно вернуть кепку? – с тоской спросил Дилан.

– Можешь пока носить, – нарочито важно разрешила Николь.

– Тогда предлагаю произвести обмен позже. Договоримся о месте, времени. Как в кино, – предложил Дилан, поиграл бровями и более серьезно добавил: – Зайдешь завтра?

Услышав вопрос, Николь в миг растеряла часть веселости и немного напряглась. Взгляд Дилана был сконцентрирован точно на ней и явно говорил о его интересе к ней как к женщине. Но у нее уже есть женатый любовник. Нужно ли ей что-то с дипломатом, о личной жизни в США которого она ничего не знает?

– Посмотрю по обстоятельствам, – твердо ответила Николь.

– Конечно, – кивнул Дилан. – У нас завтра нет никаких поездок, только встреча в резиденции в первой половине дня. Так что мы будем здесь.

– Доброй ночи, – пожелала Николь, понимая, что разговор пора завершать.

– Доброй ночи, – невозмутимо повторил Дилан и медленно сделал глоток чая, не спуская с Николь такой сосредоточенный взгляд, что ее бросило в жар.

Николь вернулась к машине, села в салон и улыбнулась так широко, что свело скулы. Вечер определенно закончился приятнее, чем она ожидала, пусть это и не было тем, что ей сейчас нужно.

***

Это была первая ночь, когда Николь спала спокойно. Тем безмятежным сном, о котором давно мечтала. В который проваливалась лишь тогда, когда усталость решительно заявляла о себе и забирала свое для восстановления организма.

***

Николь чистила зубы, когда зазвонил телефон. Рид.

– Я уже на пути на работу, – без приветствий сказала Николь, выплюнув излишек пасты.

– Сейчас увидимся, – горько усмехнулся Рид. – У нас тут проблема. Я в вашей конторе.

– Уже с вами, – твердо произнесла Николь и поняла, что Рид завершил вызов.

Давно она так быстро никуда не собиралась. Вчерашние брюки, рубашка только что из прачечной, хвост на скорую руку. Сердце колотилось, но Николь напоминала старалась не обращать на это внимание. Ей нужен холодный разум. Одиннадцатое сентября наступило. Она знала, что что-то такое будет.

***

Вскоре она была уже на своем рабочем месте. Там уже был и Рид. И его выражение лица ей не понравилось с первого взгляда. Слишком серьезное. Слишком нехорошее. Минуя столики она направилась к нему.

– Парни задержали мужчину в форме ливийской полиции. Он делал снимки консульства из дома напротив, – как только Николь подошла, заговорил Рид. – Мы задержали его. Но думаю, что скоро его отпустят. Нет запрета делать фото. Сама понимаешь.

Николь слушала и чувствовала еще большее отчаяние от невозможности что-либо сделать. Захотелось закричать, но крик так и застрял в горле. Встал, как кость.

– Мы отправили жалобу в полицию, – продолжил Рид.

– Но это просто формальность, – раздраженно договорила Николь.

– Да, – удрученно подтвердил Рид. – Но Стоун решил отправить еще один запрос на усиление охраны.

Николь натянуто улыбнулась. Начальник был на ее стороне, понимал опасность, но все равно не мог сделать нечто подобное без разрешения сверху. Без ответа Вашингтона. Оставалось только ждать. И интуиция ей подсказывала, что ждали они отказа. И Рид это тоже понимал, судя по его поникшему смиренному взгляду.

***

Дилан проснулся в приподнятом настроении и довольно потянулся в кровати. День обещал быть незагруженным. Встреча, общение с семьей, обсуждения рабочих вопросов с Лейтли, отдых.

Он решил потратить день с пользой и немного потренироваться во дворе. Переодевшись в спортивные штаны и футболку, Дилан побрел вниз. Лейтли уже сидел внизу, пил кофе и смотрел новости американского канала, в которых говорилось о годовщине террористических атак на башни-близнецы. Дилан затормозил, уставившись в экран, наблюдая, как горят небоскребы.

Стало жутко от одного только вида, пусть он и видел эти кадры десятки раз. Сколько трагедий скрывают они за собой… Сколько людских судеб изменилось навсегда…

Дилан дождался окончания выпуска, прослушав его в тяжелом молчании, и все-таки вышел во двор, с еще большим желанием приступить к разминке.

День проходил в странном напряжении, которое ощущалось всем телом. И неважно, говорил ли Дилан с сестрами по видеосвязи, обсуждал с Лейтли новую встречу в мэрии, думал, придет ли Николь вечером. Его словно стянули тугими веревками, которые врезались в кожу и не давали о себе забыть.

Американские новости весь день фоном вспоминали теракт, от чего становилось тревожнее. Дилан даже поймал себя на мысли, что немного пугался, как только кто-то из охраны появлялся в поле его зрения. Словно все его нутро ждало, что сейчас они сообщат что-то пугающее. Что собирается какая-нибудь демонстрация, акция протеста. Неприятный, но довольно логичный шаг, учитывая настроение в стране.