Глава 4.

Уцелело и правда мало вещей. В карманах юнги, имя которого оказалось Лео, нашёлся телефон, чудом уцелевший. Капитан одолжил его и ушёл на самую высокую точку пляжа, пытаясь словить связь, хотя, как мне казалось, здесь это было бесполезно.

Я и Лео отправились на поиски еды. Лео, как оказалось, неплохо ловит маленьких крабиков, снующих после прилива у камней. Войдя по лодыжки в воду, юноша быстро их хватает и бросает в шапку, которую одолжил у матроса. Я стою не так далеко, придерживая найденные кокосы, которые удалось собрать у корней пальм. Видя, как этот мальчик так ловко всё делает, невольно задаюсь вопросом, сколько он вообще так живёт.

– Ты... Давно в море? – Решаюсь задать ему вопрос.

Лео выпрямляется, он смахивает со лба брызги солёной воды и щурит зелёные глаза, в которые упрямо светит солнце.

– О, я родился на корабле.

Я недоумённо моргаю.

– На корабле?

– Мгм, мой отец здесь кок. – Лео легко перескакивает с одного мокрого камня на другой, не выпуская из шапки трепыхающихся крабов. – Мама была доктором на «Коньке», но... Умерла от болезни.

Он говорит это просто, без тени жалости к себе или судьбе, и от этого его история казалась еще более горькой. Я молчу, понимая, что мои домашние проблемы – сущие пустяки по сравнению с тем, что пережил этот подросток.

– А капитан… – осторожно начинаю я, – он всегда был таким?

– Каким? – Лео наклоняется, выискивая добычу в прозрачной воде.

– Таким… закрытым. И про кракена…

Кракен. Это мистическое существо из далёких легенд, разве оно существует?

– Капитан Майки… – Лео выпрямляется, и его лицо становится серьёзным, не по-детски взрослым. – Он не всегда был таким. Так говорят. Отец рассказывал, что когда-то он был другим. Больше смеялся. Любил музыку, даже иногда играл на гитаре, которую привезла из города его мама. Но это было до…

Он медлит, глядя на горизонт, ветер лижет спутанные короткие волосы.

– До того, как погибла его деревня. Рыбацкая деревушка на севере, Утёс. Она… исчезла. За одну ночь. Капитан был в море с моим отцом, они везли улов. Вернулись – а на месте домов только мокрые, скользкие камни, щепки и… и запах серы, смешанный с солью. Больше ничего. Ни тел, ни вещей. Просто смыло, как будто гигантская волна.

Лео начал говорить тише, хотя вокруг, кроме шума прибоя, никого не было.

– Все решили, что это цунами. Редкое, но бывает. Только капитан… он нашёл на скалах, высоко над уровнем воды, следы. Огромные, вмятины от присосок, размером с тележку. И обломки лодок, затянутые какой-то странной, липкой слизью, которая светилась в темноте. Он поехал в Совет, в столицу, показывал фотографии, умолял начать расследование. Но они… они назвали его безумным. Сказали, что он от горя потерял рассудок. Что следы – это эрозия, а слизь – выбросы водорослей.

Лео бросает краба в шапку с таким ожесточением, что тот громко щелкает клешней.

– После этого он и стал таким. Продал всё, что осталось, купил «Конька». И отправился искать. Он говорит… – юнга заколебался, – он говорит, что кракен – не просто зверь. Он умный. Злобный. И он не просто охотится. Он мстит. За что – капитан не знает. Но он уверен, что тот шторм, что поглотил нас… это была не случайность. Это была ловушка.

Я слушаю, завороженная и ужасающаяся. Мифы оживали в словах этого мальчишки, окрашиваясь в цвета личной трагедии и неумолимой мести. И в этом свете холодная одержимость Дилана Майки обретала жуткий, но чёткий смысл.

– А вы… вы все верите ему? – тихо спрашиваю я.

Лео пожимает плечами.

– Отец верит. Он был с ним в ту ночь, видел… что осталось. Остальные… не все. Но капитан – он лучший моряк, какого я знаю. Его чутье спасло нас десятки раз от мелей, от браконьерских сетей, от внезапных шквалов. Если он говорит, что что-то есть… значит, есть. Даже если мы этого не видим.

В этот момент со стороны высокого скалистого мыса слышатся шаги. Дилан спускается к нам. Его лицо напряженное, а в руках он сжимает не только телефон Лео, но и какой-то тёмный, продолговатый предмет.

– Связи нет, – отрывисто сообщает он, протягивая телефон подростку. – Ни одной вышки. Мы или за пределами всех маршрутов, или… – он не договаривает, но его взгляд снова скользнул по горизонту.

– А это что? – спрашивает Лео, указывая на предмет в его руке.

Дилан разжимает пальцы. На его ладони лежит обломок дерева, почерневший от времени, но с чётко вырезанным на нём знаком – стилизованным изображением спирали с глазом в центре.

– Нашёл на вершине скалы. Врос в камень, как будто пролежал там сто лет. Но дерево… – он поскрёб его ногтём, – не местных пород. Это дуб. Северный дуб.

Он глянул на нас, и в его глазах горит тот самый холодный огонь.

– Это знак моряков Утёса. Его вырезали на кормах своих лодок для привлечения удачи. И чтобы… чтобы чудище знало, кто идёт на него.

Он зажимает обломок в кулаке.

– Мы здесь не первые. И остров этот… он не на картах не просто так. Он что-то скрывает. Или кого-то.

Внезапно с другого конца пляжа раздаётся крик Гарри:

– Капитан! Идите сюда! Мы нашли что-то!

Дилан моментально преображается, вся его задумчивость исчезла, сменившись готовностью к действию. Он кивает нам.

– Несите то, что нашли, к костру. И будьте начеку.

Мы последовали за ним. У воды, рядом с огромным валуном, Гарри и Жан стоят над странной находкой. Это была не часть «Конька». Это была лодка. Маленькая, простой конструкции, почти истлевшая. Но на её борту, несмотря на гниль и соль, все еще можно было разобрать тот самый знак – спираль с глазом.

А рядом с лодкой, в песке, лежит скелет. Не человеческий. Кости были слишком крупными, слишком странной, изогнутой формы. И череп… череп напоминает нечто среднее между птицей и рыбой, с огромными пустыми глазницами.

– Что это за тварь? – Шепчет Жан, крестясь.

Дилан опускается на колени рядом с останками. Он не касается их, только внимательно изучает глазами.

– Не знаю, – говорит он тихо. – Но она не из нашего мира. И смотрите. – Он указывает на ребра скелета. На нескольких костях виднеются глубокие борозды, царапины, словно от ударов чем-то тяжелым и острым. – С этим сражались.

Он поднимает голову и смотрит на лес, на скалы, на море. Его лицо приобретает каменное выражение.

– Легенды говорили, что кракен не один. Что у него есть слуги. Стражи. Те, кто охраняет его логово или… или его тюрьму.

Он встаёт, отряхивает песок с колен.

– Собирайте всё полезное с этой лодки. Крепкие веревки, металлические скобы, всё. А эти кости… закопайте. Глубоко. И помолитесь, если умеете. Мы на земле, которая помнит древние битвы.