Глава 3.

Небо окончательно густеет. Тёмные облака сжирают все звёзды и холодный, гоняющий волны ветер пронизывает до костей. Оценить весь размер острова пока невозможно – в ночи это опасно, ведь что там скрывается среди леса неизвестно. Под ногами хрустит песок, он пробирается настырной массой через щели обуви к ступням, мокрым от воды.

– Сними обувь и поставь сушиться у костра. Не хватало ещё заболеть. – Дилан, раздобыв у границы леса несколько веток и кремень, заканчивает разводить огонь. Его языки танцуют на сетчатке глаза, отбрасывая в воздух искры.

Я послушно расшнуровываю кроссовки. Пальцы дрожат от остатков адреналина и понимания, в какую историю я ввязалась. Незнакомый остров, может даже необитаемый. Все известные мне истории с таким развитием заканчивались плачевно: голодной смертью попавших в сети тропиков людей, острыми клыками хищников, неизвестных племён, готовых насадить тебя на копьё.

Но горевать было уже поздно.

Тресь-тресь...

Вдруг со стороны того самого леса прохрустели ветки. Капитан напрягается, он встаёт в полный рост, вытягивая из кармана сохранившийся небольшой складной нож. Он тихо щёлкает при раскрытии простого механизма, готовый к обороне от любой угрозе, будь это дикое животное или...

– Капитан! – Сначала выскальзывает круглолицее лицо юнги. Юноша выглядит так, словно его несколько раз прокатило по аттракционам. На щеке алеет царапина, а куртка порвана в нескольких местах.

За ним, тенями, выходят и другие: два матроса, один лысый с татуировкой якоря на плече, второй с завидной шевелюрой, которая, впрочем, теперь была похожа на слипшийся ком водорослей. Высокий матёрый кок Боб и тощий, похожий на ветку рулевой Жан.

– Господи, вы правды живы? – Юнга подбегает ближе, оставляя на песке следы. – Мы думали.... Думали...

Капитан поднимает руку, останавливая поток слов. И всё же с губ срывается облегчённый вздох. Кто-то выжил. Дилан медленно опускает нож, но закрывать его не спешит. Его взгляд, быстрый и пронзительный, пробегает по каждому выжившему, подсчитывая ущерб, оценивая состояние.

– Рад, что ваши ноги ещё помнят, как ходить по твёрдой земле, – произносит он наконец, голос по-прежнему хриплый, но в нём появляется жёсткая, командная нота. – Отчёт. Потери, ранения, что успели вынести с корабля?

Лысый матрос, которого, как оказывается, зовут Гарри, тяжело опускается на песок у костра.

– Никого больше не нашли, капитан. Только мы. «Конёк»… переломился пополам у второй мачты. Корма ушла на дно сразу. Носовую часть прибило к рифам в полумиле отсюда. – Он трогает свою окровавленную бровь. – Ушибы, ссадины. Ничего смертельного.

Кок Боб, массивный мужчина с умными, печальными глазами, выкладывает на песок небольшой, промокший насквозь мешок.

– Успел схватить аварийный набор с камбуза. Немного сухарей в герметичной упаковке. Нож побольше. Моток крепкой бечёвки. И… – он вытаскивает предмет, заставивший Дилана вздрогнуть, – ваш старый бинокль, капитан. Зацепился за крюк.

Дилан молча берёт бинокль, протёр линзы мокрым рукавом, проверяя целостность. Его пальцы сжимаются на металле так крепко, что костяшки побелели. Этот бинокль был единственной вещью, которую он спас с того, первого кораблекрушения, много лет назад.

– Хорошо, – отрывисто говорит он. – Жан, как с головой? Соображаешь?

Тощий рулевой, дрожа всем телом, кивает.

– Со… соображаю, капитан. Только холодно жутко.

– Тогда слушайте все, – Дилан расправляет плечи, и его фигура, освещенная снизу пламенем костра, отбрасывает на песок длинную, колеблющуюся тень. Он снова стал капитаном, пусть и без корабля. – Первая ночь – самая опасная. Мы не знаем, что здесь за остров. Могут быть хищники, ядовитые твари, или что похуже. Огонь будет гореть всю ночь. Дежурства по два человека, смена каждые два часа. Боб, ты отвечаешь за еду и воду. Завтра на рассвете ищем пресный источник. Гарри, Жан – завтра осматриваем береговую линию, ищем остатки нашего груза, все, что может пригодиться: брезент, ёмкости, проволоку. Юнга, – он кинул взгляд на подростка, – ты с Вивиан. Будете собирать сухой хворост для костра, искать ракушки и моллюсков у кромки воды на утро. Но не отходите дальше, чем на крик.

Все молча кивнули, хватая указания, как утопающие – соломинку. Порядок. План. Это, хоть немного, отгоняло панику.

– А вы, капитан? – тихо спрашиваю я, натягивая на окоченевшие ноги уже тёплые от огня кроссовки.

Дилан отводит взгляд от костра к тёмной громаде леса, а затем к морю, где у рифов темнеет остов его корабля.

– Я буду искать, – говорит он так тихо, что слова едва долетают до нас. – Высокую точку. Пещеру или скалу. Укрытие получше, чем пляж под открытым небом. И… признаки.

– Признаки чего? – не смог удержаться юнга.

Дилан поворачивает к нам лицо. Огонь играет в его синих глазах, делая их похожими на лёд, сквозь который пробивается лава.

– Того, что это не просто остров. Того, что мы здесь не случайно. Кракен не просто топит корабли. Он заманивает. Он играет. И я должен понять, по каким правилам идёт эта игра.

Он берёт несколько горящих веток, чтобы сделать факел, и направляется к границе леса.

– Первая смена – Гарри и Жан. Не давайте огню потухнуть. Для всех остальных – приказ спать. Силы понадобятся.

И он растворяется во тьме, оставляя нас в круге тёплого, но такого хрупкого света, вокруг которого смыкается незнакомая, полная тайн и обещаний опасность ночь с повисшими вопросами.