Глава четвертая. Мир

КАРТА ТАРО "МИР"

Ключи: Завершение, целостность, познание мира, путешествие, познание законов мироздания.

Карта символизирует завершение одного этапа перед началом другого, включающего и внутреннюю трансформацию.

Дорога до института прошла в беззаботной болтовне с Тоней. О странностях двух последних дней, включая стены с кровавыми надписями, Ася предпочла промолчать.

Но она помнила и последний свой сон. И загадочную паучиху (или же ведьму пут), и прячущуюся в чернильных строках (или сотканную из них) Веру. И, конечно, воплощенного Рыцаря Кубков.

«Я бы услышал тебя. Даже за тысячу миль».

«Я буду ждать тебя, слышишь?»

И Ася, вопреки всем законам логики, будет ждать новой встречи с ним.

Она ничего не знала о герое своих сновидений, а одной благодарности за спасение от кошмара мало, чтобы по-настоящему проникнуться к нему симпатией. Но его окружала аура такого невероятного спокойствия… Интересно, именно это ощущали девушки, говоря: «За ним, как за каменной стеной»?

Ася шумно выдохнула, заслужив недоуменный взгляд Тони.

«Это сон. Это всего лишь сон».

Но если Рыцарь – ее личная греза, порождение ее подсознания, то почему он… такой? Образ светловолосого и голубоглазого защитника с мечом в руке и лучезарной улыбкой никогда не привлекал Асю. Да и шаблон «принцесса и спасающий ее рыцарь» хорош разве что в книгах. Она никогда не мечтала о том, что кто-то взвалит на свои сильные плечи все ее проблемы. Ее научили рассчитывать только на себя.

Нет, в детстве Аси не было никаких пламенных разговоров о независимости, феминизме или о чем-то в этом роде. Просто перед глазами был вдохновляющий пример матери. «Гордячки-матери», как с неодобрительным фырканьем как-то сказала тетя Анжела.

Она приехала из столицы, когда их засосала воронка под названием «безденежье». Ворвалась в их старенькую квартиру вместе со шлейфом умопомрачительных духов (цена у них наверняка была не менее головокружительной, чем их воздействие на Асю). В элегантном брючном костюме бренда, который наверняка был у всех на слуху. От нее так и веяло успехом и красивой жизнью. Не той, что смотрит на тебя с инстаграмных фото с десятками фильтров, не той, что выражается в драгоценностях, украшающих собой каждый свободный сантиметр тела, или в одном бриллианте в несколько карат, едва помещающемся на худеньком пальце.

А та красивая жизнь, что воплощается в ухоженности, гладкой, сияющей коже и жестах человека, перед которым готов склониться если не весь мир, то какая-то его часть.

Ася была готова побиться о заклад: тетя Анжела приехала, чтобы спасти «бедняжек Волчек». Стать крестной феей, которой им, двум отчаявшимся Золушкам, так не хватало. И (наверняка не главный фактор, но от того не менее приятный) добавить еще один факт в копилку своих побед – где-то между открытием филиала ее магазина дизайнерских украшений в очередном городе и очередным призом, полученным на выставке собак ее драгоценной Шелли.

Тетя Анжела так и искрилась энтузиазмом, метко, словно дротики, бросаясь в них одним вариантом за другим: от банального дать им денег до более мудреного – забрать обеих Волчек в столицу и сделать частью своего бизнеса.

Мама Аси с характерным вежливым достоинством отбивала каждое из предложений. Нет, деньги им не нужны. Нет, переезжать они не планируют. Да, их обеих вполне устраивает то, что она пропадает на двух работах, одна из которых предполагает, что один месяц она проводит дома, а следующий – уезжает на заработки.

Ни один из метких, на первый взгляд, бросков так и не угодил в мишень. Энтузиазм тети Анжелы гас, пока не исчез совсем. Больше она к «бедняжкам Волчек» не приезжала.

«Но что, если подсознательно я желаю если не быть спасенной, то перестать… быть одной?»

Ася мотнула головой. Нет, она решительно отказывалась в это верить.

В просторную аудиторию с ровными рядами парт подтягивались студенты. Часть будущих религиоведов со скучающими лицами занимали свои места, другая до последнего стояла у двери, активно что-то обсуждая. Судя по долетающим до Аси репликам, пропущенные ею посиделки у Вики в том числе.

– Привет, Лен, – мимолетно улыбнулась Ася.

Староста, высокая и худощавая блондинка, собирающая тонкие волосы исключительно в низкий хвост, насмешливо фыркнула в ответ.

– Ну надо же, а теперь наша королева со мной здоровается!

Брови Аси взметнулись вверх. Игнорировать других людей было не в ее привычках. Она усердно училась у мамы тому самому вежливому достоинству, и благовоспитанность была одной из главных его составляющих.

– Эм-м-м… прости?

– Я вчера видела тебя на Пожарской. Окликнула тебя раз пять, хотела спросить, что ты делаешь на моей улице в половину первого, да еще и в одиночку. Выглядела как дура, когда тебя звала, честное слово. Ты даже голову не повернула!

– Лен, ты конечно извини, но я вчера вырубилась часов в десять, – с нервным смешком сказала Ася.

«Ровно перед тем, как увидеть еще один на редкость странный сон», – мелькнуло в голове.

– Ага, а я, по-твоему, слепая, – хмыкнула Лена.

– Может, был просто кто-то похожий на нее? – предположила Тоня.

– Точно. Кто-то очень похожий на нашу Асю в ее фирменных платьицах «я у мамы принцесса» прошел буквально в паре шагов от меня и поэтому я, конечно же, обозналась.

Ася открыла было рот, чтобы заверить Лену, что никак не могла быть на Пожарской после полуночи, как та бросила:

– Ладно, мне пора.

И направилась прочь от подруг.

– Странная шутка, – глядя ей вслед, недоуменно сказала Ася.

Лену она уважала за неуемную энергию и инициативность, и за то, что ей хватало чувства такта, чтобы не поучать других. Подобные шутки – ну совсем не в ее стиле.

– Да уж, – с не менее озадаченным видом протянула Тоня.

Ася невольно глянула вниз. Сегодня на ней было персиковое платье с белой атласной лентой. Всю без исключения одежду она шила себе сама. Ей нравились женственные фасоны, мягкие линии, кружева и кокетливые банты на тонкой талии.

Когда Асе было лет четырнадцать, ее нелюбовь к платьям простого покроя достигла апогея. Именно тогда она увидела в витрине магазина роскошное платье в стиле шестидесятых. Яркий принт из крупного гороха, пышная юбка-солнце с крупными складками и огромный атласный бант. В голове тут же зазвучала музыка, будто кто-то включил старый музыкальный автомат, и тонкие руки в кружевных перчатках легли на плечи одетого с иголочки джентльмена с напомаженными волосами.

У девушки из ее видения серебристый, как перезвон колокольчиков, смех и жемчужное ожерелье на лебединой шейке. Ее партнер, кружа в танце, шепчет на ухо, как она прекрасна, вызывая румянец на щеках. И она краснеет, и беззаботно смеется. И кружится, кружится, кружится…

Ася влюбилась в это платье. Помчалась к матери, уговаривала его купить, убеждала, что больше никогда и ничего не попросит. Привычные манипуляции вроде подарка на день рождения здесь не срабатывали: с недавних пор праздников они не отмечали. Сначала не хватало денег. Когда деньги появились, Асе стало не хватать матери.

На следующий день на столе в ее спальне появилась допотопная швейная машинка, явно купленная «с рук». А рядом – деньги на ткань и фурнитуру.

– Хочешь новые платья? Пожалуйста, – сказала мама за ее спиной. – Только шей их сама.

Поцеловав ее в щеку, Ася схватила деньги со стола и помчалась в магазин тканей.

Последовали многочисленные жалкие попытки и попытки менее провальные, результатом которых становились наряды, которых не было больше ни у кого. И хотя платье мечты Асе воссоздать так и не удалось, его черты угадывались в каждом из ее творений.

Слова Лены «я у мамы принцесса» заставили ее инстинктивно оправить наряд, будто защищая свое право носить платья с пышными юбками-солнце и бантом на талии. Заметив это, Тоня громко фыркнула:

– Да забей на нее. Выглядишь бомбезно!

Ася невольно рассмеялась, спросила шутливо: «Правда?» А Тонин взгляд уже был направлен куда-то в сторону. Ее внимание переключалось буквально по щелчку пальцев, и на этот раз его привлек «зануда Антон», их долговязый сокурсник, сидящий впереди. С выразительным лицом он кивнул сначала на свой телефон, потом на Тоню.

– Опять динамишь? – хмыкнула Ася.

– Тренирую его выдержку и проверяю на прочность, – с достоинством ответила Антонина.

– Ага. Динамишь.

Тоня закатила глаза и потянулась за телефоном. Антон расплылся в довольной улыбке.

«Рано радуешься, – со вздохом подумала Ася. – Русские девушки так просто не сдаются. Особенно Тоня».

На обеденном перерыве они ускользнули в кафе неподалеку. Асе безумно захотелось залить тревогу порцией шоколадного коктейля – надежное лекарство от большинства ее бед. С бедами, которые требовалось заливать чем-то существенно покрепче, она еще, к счастью, не сталкивалась.

«Если не считать странных снов и галлюцинаций», – вставил ехидный внутренний голос.

– Ты сама не своя, – заметила Тоня.

Сдвинув брови, она наблюдала за подругой с противоположной стороны стола.

Ася вздохнула. Она и впрямь чувствовала себя так, будто тонет в океане собственных мыслей. Казалось, их стало так много, что они уже не умещались в голове, заполняя все окружающее пространство. Стоило только сосредоточиться, и перед глазами вставало растворяющееся в воздухе тело. И Тоня-неТоня, бегущая куда-то прочь. И еще сон, который все никак не желал кончаться…

Захотелось все рассказать, но как бы это прозвучало?

«Ты знаешь, у меня позавчера был то ли сон наяву, то ли галлюцинация, и я видела девушку, которая показалась мне мертвой, но может она и не была мертвой, точно сказать не могу, потому что длилось это недолго. А еще там была утопленница и… я. Ах да, потом все исчезло».

Бред сумасшедшего, не иначе.

«Тебе просто привиделось, – уверенно сказал внутренний голос. Тот, что был куда более серьезен, чем его ехидный собрат. – Это обычный старый заброшенный дом без всякого намека на чертовщину».

Правда, оставался открытым вопрос, с какой стати обычной и трезвомыслящей (ну, если не брать в расчет трепетную привязанность к картам Таро и мысленным беседам с самой собой) девушке внезапно что-то привиделось?

Разве это не участь… ненормальных?

***

После учебы домой к ней Тоня не пошла – торопилась на свидание с Антоном. Когда Ася резонно поинтересовалась, зачем подруга на него идет, раз продолжает называть Антона занудой и «весьма предсказуемой личностью», ответ ее не слишком удивил.

– На безрыбье и рак рыба. Юность проходит, а я все еще хожу в старых девах.

– Антонина, тебе восемнадцать!

– И восемнадцатилетним хочется романтики, – не сдавалась та.

Ася только головой покачала. Иногда – чаще всего, пожалуй – спорить с Тоней было совершенно бессмысленно.

Она шла домой знакомым, выученным наизусть, как алфавит или таблица умножения, маршрутом и так и не сумела понять, в какой именно момент он стал… другим. С чего вдруг дорогу ей перегородила Адмиральская? Улица, больше похожая на длинный коридор – дома на ней сомкнулись так плотно, что не оставили ни единого просвета.

В каком-то оцепенении Ася прошла магазин тканей, в котором была постоянным покупателем. Затем подвальное кафе с уютным названием «Сверчок». «Кафе, в таком случае, должно находиться на чердаке», – негодовала Тоня, а Ася спорила, что сверчки обитают и в подвалах, и на чердаках. Потянулся длинный торговый центр, в котором томились усталые продавцы бижутерии, косметики и одежды.

Те же здания, тот же порядок, вот только на улицах – ни единой машины, ни одного прохожего, и… ни единого прохода во дворы. Дома жались друг к другу боками – ни дать, ни взять, лучшие каменные друзья, големы-парабатаи…

Дыхание застряло в горле. Ася остановилась, крепко зажмурила глаза, потом осторожно, по одному, открыла. Иллюзия не исчезла – родной город по-прежнему притворялся Великой Китайской стеной. Светило солнце, но оно казалось… неживым. Мгновение спустя Ася поняла, в чем дело – оно не грело. Можно быть гениальным художником и мастерски изобразить улицу, залитую солнцем, вот только воссоздать его тепло на холсте никому не дано.

Ася медленно выдохнула. Как там говаривал Карлсон? Спокойствие, только спокойствие… Поколебавшись, она направилась вперед. А что еще оставалось?

После Заречной, Беговой, Физкультурной, Цеховой и Смоленской стало ясно – улицы все-таки спутались, а весь город превратился в один нескончаемый каменный лабиринт. Ей бы в руки нить Ариадны… Ася поняла, что нужно ускориться – если она хочет найти выход до того, как поставит на себе клеймо психически ненормальной, до того, как на город опустится ночь, и новая реальность станет в разы страшнее, нужно… бежать.

Сворачивая с одной улицы на другую, периодически замирая и тревожно прислушиваясь к окружающей ее тишине, Ася чувствовала себя симпатягой Диланом О`Брайеном – даром что по ее пятам гривер не гнался. Зато у него было преимущество – карта. А она понятия не имела, куда и зачем бежит.

Все двери заперты, словно архитектор, создавший модель целого города, такую мелочь, как внутреннее пространство домов, придумать не удосужился. За каким поворотом прячется ее улица – непонятно.

Ася успела возомнить, что игры собственного рассудка ждут от нее полноценной разгадки. Что пазл сложится, и тогда она поймет, где скрывается выход. И потому так сильно недоумевала, когда все вдруг закончилось. Когда в домах наметился просвет, а улицу заполонили люди и машины.

Она стояла прямо посреди дороги, пока какой-то нетерпеливый водитель не начал с остервенением давить на клаксон. Когда Ася отошла, машинально передвигая ногами, как пьяный с включенной функцией «автопилот», из опущенного окна в спину ей донеслась брань. Она и ухом не повела. Сейчас у нее были проблемы посерьезнее оскорбленного достоинства.

Хорошо, что рядом не было Тони. Просто не нашлось бы подходящих слов, чтобы все объяснить.

Люди не чувствуют, как сердце гоняет кровь по их телу, не видят всех циклов, через которые проходит организм. Так и Ася никак не могла рассмотреть детали механизма, который искажал мир вокруг нее. Видела лишь результат, когда привычная реальность сменялась иллюзией, видением, галлюцинацией – как хочешь, так и называй. Чтобы долгие минуты спустя снова прикрыться реальностью, как французская барышня, одетая по моде рококо, веером.

Придя домой, Ася растянулась на кровати и какое-то время лежала в позе морской звезды, бездумно глядя в потолок. Любые мысли, любые попытки во всем разобраться причиняли физическую боль – будто металлические шарики, хаотично бьющие о стенки черепа. Лучшее, что можно сделать в такой ситуации – просто не тревожить отлитые в металле мысли.

Не выходило.

Рука сама собой потянулась к картам Таро. Ася заставила себя расслабиться и словно расфокусировать внимание. А затем решительно вынула карту из колоды. С губ сорвался огорченный вздох – ей выпало Колесо Фортуны. Беда в том, что карта была перевернута, что сулило неудачу и перемены в худшую сторону.

Разочарованная, Ася убрала карты в сторону.

Время за чтением статей для курсовой пролетело незаметно. Она и глазом не успела моргнуть, как на город опустилась ночь. Ася выключила лампу, чувствуя, как слипаются глаза. В сон провалилась, едва голова коснулась подушки.

Засыпая, она подспудно надеялась, что еще встретится с героем своих снов. Однако едва в это верила. Даже когда открыла глаза в уже до боли знакомом месте.

Тот же коридор – жаль только, что пустующий. Тот же самый отель.

Она снова провалилась в Туманность Пустоты.