На этот раз договорить она не успела.

Что-то со свистом рассекло воздух у ее уха, а вместе с ним – и часть прозрачных и липких пут. Это она поняла по противоестественному, слишком человеческому стону, который издала паутина. Или стон принадлежал той, что открыла на Асю охоту?

Паутина рассыпалась в белую труху, опадая на платье Аси. Впрочем, и черт с ним, с платьем, только бы вырваться отсюда… Ее желание сбылось несколько мгновений спустя, когда клинок из сияющей белой стали нашинковал паутину, разрезав ее на мелкие клочки.

Та, что еще совсем недавно вкрадчиво шептала, глядя, как добыча все больше запутывается в ее сетях, теперь вопила нечто нечленораздельное. А потом голос так же внезапно затих. Оборвался, словно отрезанный тем же клинком.

В поле зрения Аси наконец появился ее спаситель.

Светлые волосы, разделенные на косой пробор, падали ему на лоб, закрывая часть брови. Ася никогда не любила блондинов, и особенно – клишированно голубоглазых, словно они сами были виноваты в том, что природа при их рождении решила слишком не мудрить и выбрать один из популярных шаблонов.

Вот только в присутствии этого блондина оказалось удивительно легко забыть о собственных предпочтениях. То ли дело в спокойствии, что плескалось в глазах незнакомца, и, несмотря на молодость, граничило с мудростью. То ли – в выразительности и неком благородстве его черт. Ася очень надеялась, что дело совсем не его в фигуре – высокой и широкоплечей, на которую она, обладательница роста «метр пятьдесят с хвостиком» взирала почти с благоговением.

И, конечно, снизу вверх.

– Ты в порядке? – негромко, но веско спросил он.

– Да, я… М-м-м… В порядке.

Боже. Да что это с ней? С каких пор для нее стали испытанием простейшие фразы? Ася преувеличенно энергично начала стряхивать с платья ошметья паутины. Исподлобья она изучала наряд незнакомца. Идеально подходящий для выпускного и состоящий из белой рубашки и темных брюк, тот сильно контрастировал с мечом, зажатым в его ладони. В глаза бросилась и другая странность, хоть и чуть менее впечатляющая: и брюки, и рубашка были идеально отглажены и безупречно чисты.

Впрочем, не только она изучала незнакомца, но и он изучал ее, и от его внимательного взгляда становилось как-то не по себе. Но не так, как Ася чувствовала себя, спускаясь в подвал вслед за Тоней.

– Ты… другая, – проронил он.

Чем, конечно, окончательно спутал все ее мысли.

– Другая?

– Непохожая на остальных.

– Остальных?

Судя по усилившемуся жару на щеках, Ася покраснела. Она что, так и будет повторять за ним каждую фразу, словно попугай?

И все же кем были эти остальные, и чем она отличалась от них? Впрочем, спрашивать она постеснялась. Иначе звучало бы так, словно она напрашивается на комплимент.

– Кажется, я очень долго спал, – вдруг задумчиво сказал ее спаситель. – А потом я услышал твой зов.

Ася удивленно вскинула на него глаза. «Услышал твой зов»… Ни один из ее знакомых не построил бы фразу таким образом.

– Тебя разбудил мой голос? – переспросила она, смутившись еще больше. – Но я ведь даже не кричала. Не смогла.

– Но я все равно услышал бы, – тихо отозвался он. – Даже за тысячу миль.

Его пронзительно голубоглазый взгляд, обращенный на нее, выбивал почву из-под ног. Но зачем он так? Неужели намеренно ее смущает? Почему вообще говорит так, будто они знают друг друга десятки лет?

«Ради бога, Ася, приди в себя. Это же сон».

Тогда все встало на свои места. И до странного человеческие стоны паутины, и неожиданный спаситель, явившийся словно из ниоткуда, и его странные речи. Но ведь Ася с самого начала знала, что все происходящее – просто сон, хоть и весьма… неординарный. В какой момент она позволила себе забыться?

Страх – и, быть может, инстинкт сохранения – вытеснил прочие чувства. Страх… и появление незнакомца.

Ася представила их двоих со стороны. Она, в этом нежном платье персикового цвета напоминающая принцессу. Он, ее защитник с мечом наперевес. Ни дать ни взять, настоящий рыцарь. Не хватало только коня… И кубка.

«Друг или возлюбленный?» – ехидно спросил внутренний голос, отчего-то подозрительно похожий на голос Тони.

А он все смотрел на нее этим своим взглядом – пронзительно-пронзающим и лишающим опоры.

– Кто ты? – выпалила Ася, снова забываясь.

– Кто я? – Незнакомец задумался. – Странный вопрос. Я не знаю. Никто никогда не спрашивал у меня о таком.

– Обычный вопрос, – нахмурилась она. – И ответ на него очень простой. Просто назови свое имя.

– Научи меня. Я готов стать твоим учеником. – На лице незнакомца появилась лукавая улыбка. – Кто ты?

Наверное, не стоило поддаваться на эту маленькую провокацию. Но Ася, не в силах оторвать взгляда от улыбки, которая делала лицо незнакомца совсем юным, поддалась.

– Я – Ася Вол-чек. – Пришлось произнести по слогам, чтобы ее необычную фамилию он точно расслышал верно.

– Волчок. – Незнакомец разулыбался. – Красивое имя.

– Волчек, – настаивала Ася.

Он, кажется, не услышал. Улыбка пропала, взгляд сделался задумчивым.

– Я не помню своего имени, – наконец тихо признался он.

Ася на мгновение оторопела.

– Как так?

Она снова вспомнила, где находится. Почему-то сегодня приходилось постоянно себе об этом напоминать.

– Так не годится, – негромко сказала Ася. – Я буду называть тебя Рыцарь, ладно?

– Рыцарь… – В его голосе послышались теплые нотки. – Мне нравится.

Она невольно улыбнулась в ответ.

Чуть помедлив, Ася продолжила путь по коридору. Но теперь она была не одна.

– Ты знаешь, что это за место? – тихо спросила она, боясь звуками собственного голоса призвать невидимую Арахну.

Рыцарь, идущий по правую сторону от нее, помотал головой.

– Я мало что помню. О себе. О мире.

«Все верно. Ведь ты – порождение моего сна».

Защитник, вовремя пришедший на помощь. Вероятно, именно в тот момент, когда пусть и странный, и повторяющийся, но безобидный сон начал стремительно сменяться кошмаром.

Но что же другие? Та влюбленная парочка или отец, потерявший дочку? Впрочем… и в самые логичные сны порой проникали чужеродные элементы. Может, и теперь постаралось ее подсознание? Когда-то услышанный разговор, мельком брошенная кем-то фраза… В ее снах они воплотились в полноценные образы.

Правда, это никак не объясняло, почему сон выходил столь долгим и подробным, и почему наутро Ася могла вспомнить его в мельчайших деталях. Впрочем, это справедливо для первого сна. Никто не гарантировал, что она вспомнит этот.

Взгляд ее снова предательски скользнул по фигуре Рыцаря. Хотела бы она вспомнить… К щекам прилила кровь, и Ася смущенно отвела взгляд. Может, хватит думать и вести себя как легкомысленная девица?

Ее мысли, пусть и не сразу, вернулись в привычное русло. Она совсем забыла об еще одной детали прежнего сна – письма загадочной Веры своему Константину. Ее что, тоже придумало Асино подсознание? Но о чем это должно было ей сказать?

Все это время они шли по коридору в полнейшей тишине, нарушаемой лишь звуками шагов. Рыцарь не спрашивал, куда они идут или что Ася собирается делать. Словно актер массовки в сюрреалистичной постановке, он воспринимал все происходящее как данность.

Рыцарь нарушил тишину лишь единожды, участливо спросив:

– Ты не устала?

– Устала… идти?

Он кивнул. Ася недоверчиво хмыкнула. Кажется, или он немного перегибал палку? Или… нет? Все же ей, положа руку на сердце, была приятна его забота.

– Если хочешь, я могу взять тебя на руки, – предложил Рыцарь.

Глаза Аси расширились. Нет, он совершенно точно перегибал палку.

И все же на короткий миг было приятно представить, как его руки – непременно натренированные, крепкие и сильные, по заветам всех любовных романов – бережно подхватят ее. Как ее собственные обовьются вокруг его шеи. Ася уткнется в грудь Рыцаря, наверняка пахнущую чем-то вкусным, но ненавязчивым. Нет, это будет не одеколон. Может быть, запах леса… Хотя откуда здесь лес?

«А ты мечтательница, Ася», – в ее собственном внутреннем голосе звучало удивление.

Она никогда не замечала за собой подобных мыслей. Во всяком случае, не в отношении знакомых ей мужчин. Как оказалось, Рыцарь воспринял ее молчание за согласие. И уже шагнул было к ней, чтобы подхватить на руки. Ася, порозовев до кончиков волос, практически отпрыгнула в сторону.

– Не надо, я… сама, – пробормотала она, отворачиваясь, чтобы Рыцарь не заметил ее пылающих щек.

И пылающей внутри надежды, что однажды она все же узнает, пахнет ли от него лесом или чем-нибудь еще… Быть может, в один из следующих снов?

Какое-то время они шли молча.

– Быть не может, – прошептала Ася, глядя прямо перед собой.

Рыцарь вскинул бровь. Мимолетно тронув его за плечо, Ася бросилась в открытую дверь. Каким-то чудом ее задумчиво скользящий по окружающему пространству взгляд выцепил знакомую деталь – белеющий на тумбе в комнате прямоугольник бумаги.

Ася знала, что ее ждет. И не ошиблась.

«Свечи… Они не гаснут.

Я вижу цветы, которые ты подарил мне на годовщину. Но тебя нет. Я одна. Я совершенно одна. Все часы в доме остановились, и я не знаю, сколько уже сижу вот так. В тишине. В неизвестности. Телефон не работает – я ни до кого не могу дозвониться.

Я боюсь смотреть в окно. То, что я там вижу, не может быть реальным. За окнами моего дома туман – серый, словно пепел. Он пугает меня. В нем есть что-то не просто плохое и не просто пугающее, а живое. Я все жду, когда туман протянет свое щупальце и разобьет окно. Пока стекла будут падать на ковер, щупальце потянется ко мне. И… Что будет дальше? Я не знаю. Оно задушит меня. Или заберет меня с собой. К себе.

В туман.

Мне страшно. Костя, как же мне страшно. Я чувствую себя нежным цветком, у которого украли солнце и оставили увядать в темноте.

Вернись, прошу.

Я жду тебя. Здесь, в этом мертвом доме. И всегда буду ждать.

С любовью, твоя Вера».

Отчаяние Веры передалось и ей самой. Ася стояла, сжимая письмо в руках и прерывисто дыша. Боль и одиночество пленницы иглами вонзались в сердце. Сколько ни убеждай себя, что и она – всего лишь греза.

Сон стремительно таял – настала пора возвращаться. Каким-то образом Рыцарь понял это. Растерянно обернулся к ней.

– Ты уходишь?

– Ухожу, – сказала Ася слабеющим голосом, с каждым мгновением теряя контроль над телом.

И над сном.

– Я буду ждать тебя, слышишь?

Последнее, что увидела Ася, исчезая – печальный взгляд рыцаря, теряющего свою принцессу.