Глава третья. Императрица

КАРТА ТАРО "ИМПЕРАТРИЦА"

Ключи: Энергия рождения, любовь, красота, наслаждение, забота.

Карта творческой жизненной силы, воплощения задуманного в материальной форме и гармонии.

Обычно тревожные сны теряют свою силу днем. Как будто солнечный свет разъедает их тьму, стирает их, обнуляет. Свежий утренний воздух, подернутые багрянцем и золотом листья деревьев, которые вот-вот облетят, и льющееся в окно солнце – хорошая терапия, чтобы очистить разум и успокоиться. Но, как оказалось, не одна только ночь способна на неприятные сюрпризы.

Все утро Ася была занята домашними делами: закинуть одежду в стирку, убрать квартиру, приготовить еду, чтобы хватило хотя бы на половину недели. Беда в том, что и уборка, и готовка, занимая руки, оставляли слишком много пространства для мыслей. Ася из всех сил старалась не думать о странном сне, однако строки из письма таинственной Веры упорно вставали перед глазами. Каково быть женщиной, потерявшей все в одночасье? Каково очнуться и понять, что ты мертва, что твоя прежняя жизнь – где-то там, за гранью, а все, что тебе осталось – лишь ее осколки? Осколки памяти…

Покончив с наведением чистоты, Ася решила отвлечь себя другим, хорошо известным ей способом. Домой она возвращалась с отрезом атласной ткани розовато-персикового оттенка и узкой полоской кружева ей в тон. Работая над новым нарядом, от выкройки до готового изделия, Ася никогда не позволяла себе отвлекаться. Она всецело сосредотачивалась на том, что именно делала в тот или иной момент. Вырезала ли по лекалам части будущего платья, сшивала ли их воедино или колдовала над обтянутыми тканью пуговицами, в ее голове в этот момент царила безмятежная тишина. Шитье было ее личной, пусть и не самой распространенной, медитацией.

Придержав дверь бабушке с внушительного вида котомкой, Ася впорхнула в родной подъезд. Понадобилось преодолеть всего два пролета, чтобы реальность стала зыбкой и неправильной. Чтобы она начала искажаться.

Окна исчезли. Вокруг Аси выросли глухие стены, окрашенные в ровный темно-серый цвет. Кто-то невидимый прямо на ее глазах вывел на них: «Беги». «Спасайся». «Прячься». Вывел красной краской, настолько похожей на кровь, чтобы вызвать во рту металлический привкус.

Пакет, шелестя, выпал из рук.

В самих словах, несмотря на подтекст, Ася не видела чего-то ужасающего. И даже не вид крови – если это вообще была кровь – ее напугал. Остекленеть ее заставило ощущение беспомощности. Кажется, она потеряла всякое понимание, где кончается сон или видение, которое можно к нему приравнять, и начинается реальность.

Наваждение схлынуло, словно волна, лизнувшая берег. Забрало с собой серый и красный, обнажив стены когда-то красивых пастельных тонов, сейчас изрисованные и исписанные с фирменной маниакальностью скучающих подростков.

Ася помотала головой, невольно вспомнив мультяшного персонажа, со всего размаху столкнувшегося со стеной.

Что это было? Предупреждение?

Некстати вспомнилось, что в том доме она видела собственное тело. Мороз пробежал по коже. Вот только никаких сверхъестественных странностей вроде дара предвидения за восемнадцать лет за ней не наблюдалось. С чего бы им проявиться сейчас?

Верховная Жрица. Предвестник скорых перемен. Считать ли таковым странный сон и загадочно появившиеся и таинственно исчезнувшие надписи кровью в подъезде? Ася шумно выдохнула, невольно опершись о грязную стену. И только чуть овладев собой, подхватила пакет и поднялась в квартиру.

Работа над платьем не задалась с самого начала. Слишком сильный отпечаток на нее наложило увиденное. Чем бы оно ни являлось. Дрогнувшая рука с зажатыми в них ножницами лишила Асю куска хорошей ткани, а платье – струящегося шлейфа. Несколько швов получились кривыми, чего с ней не случалось уже давным-давно, с ее самых первых шагов в шитье.

– Проклятье, – выпалила Ася в тишину квартиры.

Ругалась она нечасто. Платья портила и того реже.

Пришлось неохотно отложить шитье до лучших времен – вероятно, тех, когда ее мысли не будут заняты чем-то странным или и вовсе сверхъестественным. Ася позвонила маме, как никогда желая убедиться, что у нее, застрявшей в чужом городе по работе, все в порядке.

Или желая, чтобы кто-то убедил в этом ее саму.

Недолгий разговор прогнал львиную долю тревоги, хотя о случившемся маме Ася, конечно же, не сказала. Просто была рада услышать ее голос. Следующей на очереди была Тоня, однако трубку подруга так и не взяла. То ли проводила время с очередным ухажером, то ли и вовсе безбожно спала.

Вздохнув, Ася села за старенький компьютер. Может, сама вселенная намекала, что воскресный день – самое подходящее время, чтобы собрать материал для курсовой? К тому же тему она выбрала весьма любопытную, на свой, несколько специфический вкус: «Эзотерические учения в современном мире».

Изучение трудов по алхимии, мистической каббале и, уж тем более, тарологии – оказалось невероятно увлекательным занятием. Одна из причин, по которой Ася и решилась поступать на не самое престижное религиоведение – вместо юридического или экономического, например. Ей нравился флер загадочности и одновременно некой масштабности, окружающий эту науку. Ни в какой другой Ася не чувствовала бы себя как в родной стихии.

Тоня перезвонила, когда на город уже опустился вечер. Ася была рада ее звонку. Ее лучшая подруга – именно тот человек, который способен парой фраз вытянуть кого угодно из болота затяжной хандры. Так и вышло: она и опомниться не успела, как на полном серьезе обсуждала будущий подвенечный наряд Антонины. Без привязки, впрочем, к конкретному торжеству с каким-нибудь конкретным парнем. Тоня просто хотела роскошное («но элегантное», «но при этом шикарное») платье, непременно сшитое руками Аси.

Оставшаяся часть разговора была посвящена стенаниям Тони. Она уже не первую неделю страдала, что парни из их института и в подметки не годились ее любимому корейскому актеру. Ася до сих пор не могла запомнить его имя – даже для того, чтобы польстить подруге. В какой-то момент Тоня заподозрила, что Ася просто подставляет вместо его имени рандомные слоги. Что, на самом деле, оказалось не так далеко от истины. Нужные слоги в верном порядке по какой-то причине просто отказывались помещаться у Аси в голове.

Непринужденная болтовня была именно тем, чего ей сейчас так не хватало. Ася засыпала с восхитительно пустой головой, которую волшебным образом покинули все тревоги. Но за спеленавшим ее безобидным сном скрывалось что-то такое… Ощущение, будто плаваешь в мелководье, ежеминутно касаясь пальцами ног дна, а потом тебя затягивает вниз, в темные, пугающие глубины. И, выплывая на поверхность, ты понимаешь, что дрейфуешь уже в океане.

Ася открыла глаза, почти уверенная, что увидит перед собой зеленовато-голубые волны – настолько реальным казалось ощущение, которому она, подобно скульптору, придала форму. Однако увидела она безликий до сводящей челюсти зевоты отель.

– Это только сон, – хрипло прошептала Ася.

Она обнаружила себя стоящей посреди комнаты – возможно, именно той, на которой вчерашний сон и закончился. Листка на тумбе, правда, уже не было. Один из карманов вчерашнего же платья оттягивало что-то почти невесомое. Рука нырнула туда, чтобы мгновением спустя выудить на свет карту с безликой рубашкой. Перевернув ее, Ася задумчиво воззрилась на Рыцаря Кубков.

«Кто ты? Друг или… возлюбленный?»

Первый шок от попадания в тот же самый сон прошел, и она, сжимая в руках карту, хохотнула. Если ей и встретить свою любовь, так только во сне.

Нет, она не была циником – что бы там ни говорила Тоня, называя подругу полным своим антиподом. Просто не считала важным заводить отношения в восемнадцать. Пусть даже и первые свои отношения. И да, стоило в очередной раз признать – не сильно сторонилась подпускать к себе посторонних людей. Что значило – всех, кроме мамы и Тони.

Покачав головой, Ася убрала карту в карман и направилась вперед по коридору. Звук, доносящийся откуда-то спереди, заставил ее замереть на месте. Наклонив голову, Ася прислушалась. Приглушенный шепот – странный, но далекий в своей странности от потусторонних и словно бы расщепленных на множества голосов, которыми в фильмах награждали призраков. И все же отчего-то не менее жуткий.

В первое мгновение, скользнув взглядом по белой стене и увидев в самом верху, у потолка с лепниной, паутину, Ася не насторожилась. Однако недоумение и ощущение некой неправильности догнало ее уже пару секунд спустя. Паутина… здесь? В этом царстве безликости, выверенного совершенства и идеальной чистоты, что порой почти одно и то же?

Ася прошла еще несколько шагов, прежде, чем догадалась вскинуть голову. Сердце тревожно екнуло – паутины под потолком стало намного больше. Идти вперед как-то расхотелось, а путь, оставленный за спиной, она прошла еще в предыдущем сне. Ася протянула было руку к двери одной из комнат… Словно выцветшая, истонченная лоза, ту стремительно объяла паутина. Ася вскрикнула, брезгливо отшатнувшись.

И угодила спиной в паучьи силки.

***

Она дернула рукой, и паутина со странным треском, необъяснимо напоминающим приглушенный стон, порвалась. Ошибкой было по инерции махнуть рукой в обратную сторону. Узкий рукав снова прилип к паутине. Ее нити оплели запястья – и впрямь словно виноградная лоза. Правда, сверхъестественно крепкая… и липкая.

Ася дернулась всем телом, и снова без толку. Путы ее не пускали. А шепот – тот самый странный шепот – раздался снова.

– Крепче… Кре-е-епче…

Путы сжимались все туже. Нежную кожу запястья прострелила боль, как бывает, наверное, когда перетянешь веревками руки. Но хуже всего было ощущение беспомощности. Что-то приближалось к Асе, она чувствовала это кожей. Что-то, издающее шепот. Что-то, не желающее выпускать свою жертву из силков. Из отеля. Из этого сна.

Кровь в венах, казалось, заледенела, хотя в висках с силой бил пульс.

– Помогите, – хрипло сказала Ася. – Пожалуйста.

Она никогда никого не звала на помощь. Может, потому мольба получилась столь тихой и… неестественной. Она словно украла эту фразу из какого-то фильма. Несостоявшаяся актриса. Добыча паука.

Мысли путались, склеивались и рвались.

– Какая милая мышка, и так трогательно просит о помощи… Вот только помощь не придет…

Паутина стянулась туже, до ослепляющей боли. До ослепляющей мысли: Ася навеки останется в ее тисках.

Страх помог преодолеть неловкое ощущение, что она подражает персонажу какого-то фильма.

– По… – уже громче начала Ася.