И опять Скарлетт ощутила ту же беспомощность, головокружительную податливость и слабость, тот же прилив тепла, от которого у нее даже ноги подкашивались. Прекрасное, отрешенное лицо Эшли Уилкса расплылось и утонуло в пустоте. Придерживая рукой ее затылок, Ретт запрокинул ей голову и поцеловал, сперва нежно, потом с нарастающей неистовой страстью, вынудившей ее прижаться к нему, словно он был единственной прочной опорой в потерявшем устойчивость, кружащемся и раскачивающемся мире. Его настойчивые губы раскрыли ее ослабевший рот, отчего нервы у нее натянулись и задрожали, пробуждая во всем теле безумные ощущения, о которых она прежде не знала и даже не подозревала, что способна их испытывать.