Цитаты из книг автора «Маргарет Митчелл»

«Я не стану думать об этом (или о том) сейчас – это слишком неприятно. Я подумаю об этом завтра».

Мало того, что леди толкалась среди грязных рабочих, гораздо хуже было то, что она публично продемонстрировала свои математические способности.

Пять лет назад чувство безопасности укрывало их так надежно и так незаметно, что они расцветали под его сенью, не задумывались ни о чем. Теперь оно исчезло, а вместе с ним и былое очарование, былое ощущение чего-то пленительного и волнующего, поджидавшего прямо за углом, исчезло прежнее волшебство бытия.

тебе никогда не приходило в голову, что даже бессмертная любовь может истощиться?

Много лет ее спину подпирала каменная стена любви Ретта, а она воспринимала эту любовь как нечто само собой разумеющееся – как и любовь Мелани, – самолюбиво полагая, что черпает силы только в себе самой.

И можешь не сомневаться, Скарлетт, я позабочусь о том, чтобы тебе ничто не угрожало.

Да поможет Бог тому, кто действительно вас полюбит. Вы разобьете бедняге сердце, моя дорогая жестокая, безжалостная кошечка, такая беззаботная и самонадеянная, даже не считающая нужным втянуть коготки.

Ее злила его беспомощность и неспособность найти выход из сложившегося положения. Она не знала, что именно он должен сделать, но была твердо уверена, что он мог бы что-то предпринять. Вот Ретт наверняка придумал бы что-нибудь. Ретт всегда был готов на поступок, даже если этот поступок был неправильным, и Скарлетт невольно уважала его за это.

Эти женщины, всегда готовые проявить доброту, полные нежного сочувствия к скорбящим, охотно спешившие на помощь в трудные минуты, не знали пощады, если кто-то хоть на шаг отступал от их неписаного кодекса чести. Сам по себе кодекс был прост: почитать Конфедерацию, уважать ветеранов, хранить верность старым традициям, гордиться своей бедностью, всемерно помогать друзьям и люто ненавидеть янки. А Скарлетт и Ретт вместе и порознь ухитрились нарушить все до единого правила этого кодекса.

Мы оба отступники, моя дорогая, и низкие себялюбцы. Плевать мы хотели на все на свете – лишь бы нам самим было хорошо, а там пропади все пропадом.