Цитаты из книг автора «Маргарет Митчелл»

Все усердно вторили, пока Эшли читал «Отче наш», но смущенно замолчали, когда он перешел к «Богородице, Дево, радуйся». Никогда раньше они не слышали этой молитвы и украдкой недоуменно переглядывались, пока сестры О’Хара, Мелани и вся прислуга Тары вторили: «Помолись за нас ныне и в наш смертный час. Аминь».

Уилл не просто обработал несколько акров земли. Он дал безжалостный отпор двум злейшим врагам всех фермеров Джорджии: сосновым сеянцам и зарослям ежевики. Они не сумели тайком проникнуть ни в сад, ни на пастбища, ни на хлопковые поля, ни на лужайки, чтобы потом нахально заполонить все до самого крыльца Тары, как это происходило почти на всех плантациях штата.

уж тем более не хотелось выслушивать слова соболезнования по поводу смерти Джералда. Она не нуждалась в соболезнованиях. Скарлетт боялась расплакаться при одном упоминании его имени. Она твердо решила не плакать, зная, что стоит ей начать, и все повторится, как в ту ужасную ночь, когда пала Атланта. Ретт бросил ее на темной дороге за городом, и она рыдала, уткнувшись в лошадиную гриву, слезы разрывали ей грудь, и их невозможно было остановить.

«Поеду домой в июне. Все равно здесь мне делать будет нечего. Я проведу дома пару месяцев», – думала она, и эта мысль придавала ей сил. Она действительно поехала домой в июне, но совсем не так, как ей хотелось бы: в самом начале месяца от Уилла пришла коротенькая записка, извещавшая о смерти Джералда.

Но были ночи, когда даже коньяк не помогал утихомирить боль в сердце, боль более сильную, чем страх потерять лесопилки, – боль от желания вновь увидеть Тару. Скарлетт чувствовала, что задыхается в Атланте среди городского шума, растущих новых домов, незнакомых лиц, запруженных лошадьми, фургонами и суетливой толпой узеньких улиц. Скарлетт любила Атланту, но… до чего же мила сердцу мирная деревенская тишина Тары, ее красные поля и темные

Встречаются, конечно, на свете несчастные женщины, которые сильно пьют и позорят свои семьи, как попадаются и сумасшедшие, и разведенные, или такие, кто вместе с мисс Сьюзен Б. Энтон[7] считает, что женщина тоже должна иметь право голоса. Но хотя доктор Мид не одобрял поведения Скарлетт, он и не догадывался о ее пристрастии к бутылке.

его глазах мелькнул озорной огонек. – О, это так мило и так по-женски, миссис Кеннеди. Совсем не похоже на вашу обычную бесцеремонность. Оказывается, стоит найти к вам правильный подход, и вы станете мягким воском в моих руках.

Как? Вы меняете тему, когда я обнажаю перед вами свое истерзанное любовью сердце? Ну хорошо, вот что еще я хотел вам сказать. – Насмешливые огоньки исчезли из его глаз, лицо потемнело. –

позволяло мне открыться вам. Но если даже благородство мистера Уилкса иногда дает сбой, то уж мне-то сам бог велел, и вот я признаюсь в своей тайной страсти и…

В его черных глазах заплясали насмешливые огоньки, лицо утратило всю свою серьезность. – А все почему? Из-за моей глубокой любви к вам, миссис Кеннеди. Да, я молча вожделел вас и алкал вас, я боготворил вас издалека, но, будучи человеком чести, как и мистер Эшли Уилкс, я скрывал свои чувства. Увы, вы замужем за Фрэнком, и мое благородство не