Цитаты из книг автора «Маргарет Митчелл»

Эшли походил на сомнамбулу, он взял Скарлетт за руку и заговорил, словно во сне.

До сих пор ей было все равно… а теперь, после гибели Бонни, она осталась совсем одна, и ей страшно было сидеть за сверкающим обеденным столом, глядя на сидящего напротив угрюмого, спившегося чужака, теряющего человеческий облик прямо у нее на глазах.

Доктор Мид, как вы думаете, он мог… мог лишиться рассудка? – спросила она некоторое время спустя, когда ощущение собственной беспомощности привело ее к врачу. – Нет, – ответил доктор, – но он пьет как сапожник, и если так будет продолжаться, он убьет себя. Скарлетт, он любил малышку, и, я полагаю, пьянство помогает ему забыть свое горе. Мой вам совет, мисс: родите ему другого ребенка, и чем быстрее, тем лучше.

Но она больше не могла обвинять Ретта, не могла злиться на него, требовать супружеской верности или пытаться его пристыдить, как не могла и заставить себя попросить прощения за то, что обвинила его в смерти Бонни. Ее сковывала необъяснимая апатия, она чувствовала себя глубоко несчастной, сама не зная почему. Такой страшной тоски она не ощущала никогда прежде. И никогда прежде ей не было так одиноко. Может быть, раньше у нее просто не было времени, чтобы прочувствовать свое одиночество. А теперь она была одинока и напугана и никому не могла пожаловаться, кроме Мелани. Потому что теперь даже Мамушка, ее главная опора, уехала в Тару. Уехала навсегда. Мамушка ни словом не объяснила свой отъезд. Глядя на Скарлетт усталыми, полными грусти

Скарлетт не могла понять, почему все так вышло. Ретт – ее муж, между ними нерушимая связь двух людей, которые делили постель, произвели на свет любимого ребенка и слишком рано проводили его в последний путь. Лишь в объятиях отца этого ребенка она могла найти утешение, за которое готова была заплатить мучительными воспоминаниями о пережитом горе: они ранили бы ее, но помогли бы ей излечиться. Но при теперешних отношениях между ними Скарлетт скорее была бы готова броситься на шею постороннему человеку.

И вот сейчас, чувствуя себя напуганной и одинокой, Скарлетт очень хотела бы проломить возникшую между ними стену, если бы это было в ее силах, но обнаружила, что Ретт держит ее на расстоянии, словно не хочет говорить с ней ни о чем, кроме самых повседневных предметов. Теперь, когда ее злость прошла, ей хотелось сказать ему, что она не винит его в смерти Бонни. Ей хотелось поплакать в его объятиях и признаться, что она тоже безмерно гордилась

Скарлетт вспомнила, как Ретту всегда удавалось развеселить ее и смехом разогнать ее страхи. Вспомнила, как уютно было лежать на его широкой смуглой груди, в его сильных объятиях. И тогда она посмотрела на него другими глазами, будто впервые за многие недели увидела его по-настоящему. Перемены оказались шокирующими. Этому человеку было не до смеха, он не желал ни смеяться сам, ни утешать ее.

Что-то в мире было не так, нечто мрачное и пугающее витало в воздухе и проникало повсюду, подобно плотному, непроницаемому туману, медленно смыкавшемуся вокруг Скарлетт. Ощущение неблагополучия не было напрямую связано со смертью Бонни, потому что первая острая боль уже немного притупилась, сменившись примирением с неизбежной потерей. Но суеверное предчувствие приближающейся катастрофы не покидало Скарлетт, словно над ней нависло что-то черное и зловещее, словно земля у нее под ногами грозила разойтись, как зыбучий песок, при первом же шаге.

Она холодела от одной мысли о споре с человеком, обезумевшим от горя, судя по словам Мамушки.

Мисс Мелли, миста Ретт… Он с ума спятил. Не дает нам похоронить маленькую мисс. – С ума сошел? О нет, Мамушка! – Я не вру. Вот как бог свят – все чистая правда. Он не дает нам хоронить малышку. Он мне сам так и сказал – всего с час назад. – Не может быть… он не… – Вот я и говорю – с ума он спятил. – Но почему… – Мисс Мелли, я вам все как есть скажу. Не надо бы никому говорить, но ведь вы нам не чужая, и только вам я могу сказать. Я вам все скажу. Вы же знаете, как он любил эту крошку. Никогда еще не видела, чтобы мужчина – черный он или белый – так дрожал над своим ребенком. А тут докта Мид говорит, что у ней