– Она наша лучшая клиентка. «Самую элегантную актрису в мире наряжает самый известный кутюрье». Мы друг другу полезны.

– А что с ней не так?

– Ничего! – Вэл снова взглянула на дверь и повернулась к парку. – Я восхищаюсь Джорджией. Она остроумная, красивая хищница, невероятно вульгарная и совершенно очаровательная.

– Ты что, завидуешь ей? – с недоверием поинтересовался Кэмпион.

– Нет, что ты, конечно нет! Я так же знаменита, как и она, даже больше.

– Боишься ее?

Вэл взглянула ему в глаза, и Кэмпион был совершенно обескуражен, на мгновение увидев перед собой большеглазую девочку, которую знал всю жизнь.

– Смертельно.

– Почему?

– Она такая обаятельная, – простодушно призналась Вэл. – И привлекает людей тем же способом, что и я.

– Это и вправду невыносимо, – посочувствовал он. – Каким же?

– Единственно верным: заставляет думать, будто они ей нравятся. Ладно, забудь. Ты ее скоро увидишь. Настоящая садистка и вполовину не так роскошна, как думает, но в целом ничего. Мне она нравится. Правда.

Мистер Кэмпион счел, что лучше не развивать эту тему, и, несомненно, заговорил бы о чем-нибудь другом, как вдруг заметил, что Вэл его уже не слушает. Распахнулась дверь, и на террасу вышел второй гость.

Поднявшись, чтобы поприветствовать его, Кэмпион ощутил легкий укол разочарования. Как и многие, он втайне считал, что знаменитости непременно должны отличаться от окружающих, и до этого момента был рад убедиться, что так оно часто и бывает.

Алан Делл, однако, оказался исключением. Это был костлявый седеющий мужчина лет тридцати пяти, словно выскобленный дочиста, – видимо, сказывалось его постоянное общение с различными механизмами. Только когда он заговорил, его личность стала вырисовываться более отчетливо – голос звучал неожиданно уверенно, а речь выдавала образованного человека. Он в смущении подошел к ним, и Кэмпион понял, что Делл явно не ожидал встретить тут кого-то еще.

– Это ваш брат? – переспросил он. – Я не знал, что Альберт Кэмпион – ваш брат.

– У нас в высшей степени выдающаяся семья, – весело отозвалась Вэл.

Однако легкая неуверенность, вдруг зазвучавшая в ее голосе, заставила Кэмпиона внимательно взглянуть на нее. Его поразила внезапная перемена в сестре – она выглядела моложе, ранимее, не такой элегантной и куда более прелестной. Он перевел взгляд на Делла и с облегчением понял: тот явно к ней неравнодушен.

– Вы как будто скрываете свое родство, – сказал Делл. – Почему так?

Вэл, занятая общением с двумя официантами, как раз явившимися с закусками из соседнего отеля, ответила через плечо:

– Ничего подобного, просто наши профессии не пересекаются. Мы здороваемся при встрече и шлем друг другу открытки к дню рождения. Между прочим, мы – та половина семьи, которая еще разговаривает друг с другом.

– Мы – колонны, поддерживающие семейную крышу, – вставил Кэмпион.

Он пустился в объяснения только потому, что от него этого ждали. Было в Алане Делле, его необычайно ярких голубых глазах и неожиданно вспыхивавшей улыбке, что-то, что заставляло окружающих относиться к нему с особенным вниманием, словно к избалованному ребенку. Как будто он являлся исключительно важной персоной и ради всеобщего блага следовало предоставлять ему любую требуемую информацию.

– Меня выгнали первым – исключительно любезно, разумеется, – продолжил Кэмпион. – Мы все отлично воспитаны. Через несколько лет пришла очередь Вэл, и теперь, когда наши имена всплывают в разговоре, кто-нибудь идет в библиотеку и пишет семейному поверенному очередную записку с просьбой вычеркнуть нас из завещания. Учитывая, как они носятся со своим самовыражением, мне всегда казалось, что к нашему они отнеслись без должного уважения.

– Со мной все было не совсем так. – Вэл наклонилась над столом и заговорила с обескураживающей откровенностью: – Я ушла из дому, чтобы выйти замуж за мужчину, который не нравился никому из родственников, а после того, как мы поженились, он и мне перестал нравиться. Леди Папендейк, которая шила одежду моей матери, увидела мои эскизы и дала мне работу…

– …и с тех пор ты совершила революцию в своей области, – торопливо закончил Кэмпион, смутно осознавая, что надо спасать положение.

Он был шокирован. С тех пор как Сидни Феррис принял совершенно заслуженную кончину в горящем автомобиле, с помощью которого, находясь под воздействием алкогольных паров, ранее пытался сбить дерево, молодая вдова никогда не упоминала его имени.

Вэл, казалось, совершенно не осознавала необычности своих слов или поведения. Она тревожно смотрела прямо на Делла.

– Да, я о вас слышал, – сказал он. – Не знал, что фирма Папендейков существует так давно. Вы просто возвратили их к жизни. На таких переменах мода и держится.

Вэл покраснела.

– Легче было бы построить все заново, – призналась она. – Поначалу мне пришлось столкнуться с предубеждением. Но новые наряды вышли отличными и хорошо продавались, а солидное имя очень помогло в делах.

– Разумеется. – Он с интересом взглянул на нее. – Так все и есть. Если кто-то делает вещи лучше, чем другие, ему и достаются все заказы. Самое приятное открытие, какое мне доводилось когда-либо совершать.

Они рассмеялись, явно довольные друг другом и возникшим между ними взаимопониманием, и Кэмпион, явившийся сюда по делу, почувствовал себя лишним.

– Когда придет Джорджия Уэллс? – спросил он. – Часа в три?

Вопрос был неуместным – он это понял сразу же. Равнодушный кивок Вэл не исправил положения. Делл, однако, заинтересовался.

– Джорджия Уэллс? – торопливо переспросил он. – Это вы шили ей костюмы к «Небольшой жертве»?

– Так вы видели пьесу? – Вэл была явно обрадована. Ее утонченности и след простыл. – Она потрясающе выглядела, правда?

– Великолепно, – улыбнулся Делл и перевел взгляд на зеленые верхушки деревьев. – Я редко хожу в театр, – продолжил он после паузы, – и в тот раз меня практически принудили пойти, но потом я пошел на эту пьесу снова. Один.

Это заявление было сделано без тени смущения, из-за чего все почувствовали себя несколько неловко.

Делл обвел их серьезным взглядом.

– Просто великолепно, – повторил он. – Никогда не видел такой глубины чувств. Я хочу с ней познакомиться. У нее ведь была какая-то трагедия в жизни, правда? Наверное, схожая с той, что в пьесе.

Мистер Кэмпион моргнул. Неожиданное проявление наивности у блестящего незнакомца, от которого ждешь, что он окажется как минимум равным тебе по уму, а скорее всего, превзойдет во много раз, не может не вызвать легкого потрясения. Предчувствуя недоброе, он взглянул на Вэл. Та старательно улыбалась.

– Несколько лет назад Джорджия развелась с мужем-актером, потом была помолвлена с адвокатом, который таинственно исчез, после чего через несколько месяцев вышла замуж за Рэмиллиса, – сказала Вэл. – Не знаю, какой именно эпизод напомнил вам о пьесе.

Алан Делл уставился на нее со столь очевидным разочарованием и недоумением, что она покраснела, и Кэмпион начал догадываться, чем он ее привлек.

– Я хочу сказать, – беспомощно продолжила она, – что в «Небольшой жертве» речь шла о женщине, которая отказывается от единственной любви, чтобы выйти замуж за отца своей восемнадцатилетней дочки, так ведь?

– Вернее, речь шла о женщине, которая теряет любимого человека в попытке совершить благородный поступок, – ответил Делл с несчастным видом, как будто у него выпытали признание.

– Джорджия потрясающе играла! Как всегда, была неподражаема.

Как показалось Кэмпиону, Вэл восхищалась слишком горячо и слишком поздно это поняла. Ему стало жаль ее.

– Я видел этот спектакль, – вмешался он. – И соглашусь: она замечательно играла.

– Вы тоже так считаете? – Делл с благодарностью взглянул на него. – Просто невероятно. Такая искренность! Мне обычно не нравятся чересчур эмоциональные вещи. Если они хорошо сделаны, создается впечатление, будто оголяешь душу перед окружающими, а если плохо, их стыдно смотреть. Но она казалась такой… откровенной, понимаете? Ведь была все же какая-то трагедия до того, как она вышла замуж за Рэмиллиса? Кто был тот адвокат?

– Его звали Портленд-Смит, – медленно произнес Кэмпион.

– Он пропал?

– Исчез с лица земли, – пожала плечами Вэл. – Джорджия, наверное, ужасно переживала. Зря я так об этом говорю.

Делл улыбнулся ей с неизменной нежностью, простодушной и застенчивой, что выглядело весьма обезоруживающе.

– Такое потрясение трудно пережить, – неловко проговорил он. – В этом есть что-то постыдное – в том, чтобы мужчина так внезапно исчез и все об этом знали.

– Вы неправы. Все было совсем не так. – Вэл разрывалась между типично женским желанием немедленно прояснить огорчавшую ее собеседника неясность и инстинктивным стремлением вовсе оставить эту тему. – Он как будто растворился в воздухе. Оставил свою практику, счет в банке и вещи в шкафу. К Джорджии это явно не имело отношения. Он отправился на вечеринку – по-моему, Джорджии там даже не было – и ушел домой пораньше, чтобы почитать какое-то дело. Вышел из отеля около десяти часов вечера, но так и не дошел до дома. Исчез где-то на полпути. На этом история заканчивается, так ведь, Альберт?

Худой мужчина в роговых очках заговорил не сразу, и Делл смерил его испытующим взглядом:

– Вы занимались этим делом?

– Да, спустя два года после исчезновения, – кивнул Кэмпион и почувствовал, что хочет немедленно объяснить причины подобного промедления. – Его карьера тогда была на взлете. Все понимали, что со временем Портленд-Смит станет судьей графства. Естественно, что его родственники не хотели огласки. Они заметали все следы, поскольку думали, что он объявится через месяц с потерей памяти. Он всегда был одиночкой и любил прогулки на свежем воздухе – странно, что такой тип привлек столь успешную женщину. Как бы там ни было, полицию оповестили, когда было уже слишком поздно что-либо предпринимать, а ко мне обратились, когда и они отступились. Я не стал беспокоить миссис Уэллс, потому что полицейские тщательно проверили все, что с ней связано, и убедились, что она ничего не знает.

Делл кивнул, явно радуясь, что полученные сведения подтвердили уже сложившееся у него мнение.

– Как интересно, – заметил он после паузы. – Такое ведь нередко случается. Постоянно слышишь подобные истории.

Вэл – вся воплощенное здравомыслие – явно была озадачена. Она взглянула на него с легкой тревогой:

– Что вы имеете в виду?

Делл рассмеялся и смущенно оглянулся на Кэмпиона в поисках поддержки.

– Ну, каждому иногда хочется взять и исчезнуть, правда? – Он разрумянился, и его голубые глаза засверкали еще ярче. – Всех время от времени подмывает вырваться из этого шумного гигантского каравана и сойти с дороги, оставив все позади. Дело даже не в грузе ответственности – порой начинают давить амбиции, условности и особенно привязанности. Часто возникает желание просто забыть обо всем и уйти. Мало кто в самом деле на такое осмеливается, и, когда слышишь, что кто-то таки поддался искушению, невольно берет зависть. Портленд-Смит, наверное, уже торгует пылесосами где-нибудь в Филадельфии.

– Женщинам не присущи подобные желания, – тряхнув головой, возразила Вэл. – Не в одиночку, по крайней мере.

Мистер Кэмпион заподозрил, что в этом замечании есть двойное дно, но в тот момент ему не хотелось размышлять над этим.

Накануне, то есть спустя несколько месяцев после расследования, он приехал в маленькую усадьбу в Кенте, где юный Портленд-Смит в возрасте девяти лет однажды провел летние каникулы. Последние десять лет старый дом был заброшен и совсем обветшал, а сад зарос бурьяном, словно в сказке про Спящую красавицу. Там, где кусты расступались, образуя своего рода пещерку – мечту любого мальчугана, Кэмпион обнаружил тридцативосьмилетнего Портленд-Смита – или, вернее, то, что осталось от него через три года после исчезновения. Скелет лежал на ворохе сухих листьев, подложив левую руку под голову и подтянув колени к животу.