«Margery Allingham

THE FASHION IN SHROUDS

Copyright © 1938 by International Literary Properties UK Limited, through its subsidiary Worldwrites Holdings Limited

The Case of the Name on the Wrapper,1938; Case of the Hat Trick, 1938;

Case of the Question Mark, 1938; The Case of the Frenchman’s Gloves, 1938;

It Didn’t Work Out, 1936; They Never Get Caught, 1934; Publicity, 1939;

The Perfect Butler, 1935; The Mistress in the House, 1938

This edition is published by arrangement with

The Peters Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© Д. А. Горянина, перевод, 2013

© Издание на русском языке, оформление.

ООО „Издательство АЗБУКА“, 2026

Издательство Азбука®»

* * *

Глава 1

Наиболее удивительное в моде – ее неуловимость. Само понятие «мода» с трудом поддается определению, а стоит попытаться поймать его и пригвоздить к месту каким-нибудь уточнением, например «мода на дамские платья», и оно тут же теряет всякий смысл и вновь ускользает.

Вернее всего будет назвать моду чудом – привычным, но необъяснимым. Ведь абсолютно невозможно понять, почему платье, которое, скажем, в 1910 году вызывало у публики искреннее восхищение, всего несколько лет спустя уже воспринимается как нелепое, а в следующем десятилетии вновь становится совершенно очаровательным. И это неизменно веселит, волнует и наряду с другими загадочными явлениями поддерживает в нас интерес к жизни.

После смерти Роланда Папендейка – перед этим он был посвящен в рыцари за платье, сшитое им к королевской свадьбе, и стал считать себя великим кутюрье – семейный бизнес пришел в окончательный упадок и наверняка превратился бы в одну из тех красочных легенд, которыми так полна история моды, если бы леди Папендейк не обладала определенным сходством с фениксом.

Именно в тот период, когда гибель предприятия казалась неизбежной, Марта Папендейк нашла Вэл, которой удалось создать шедевр – мягкую травянисто-зеленую накидку, завоевавшую сердца двадцати пяти профессиональных закупщиков, а затем и полутысячи клиентов. С тех пор Вэл шла вперед уверенным шагом, а за ней, подобно великолепному шелковому шатру, высилась и процветала фирма Папендейков.

В настоящий момент Вэл, стоя в примерочной, придирчиво разглядывала свое отражение в широком зеркале, а рядом сидел гость, пришедший к ней по личному делу.

Как обычно бывает с людьми, которые привыкли выражать в творчестве свое «я», девушка явно выделялась на фоне окружающих. В ее облике отсутствовала чрезмерность, но явно ощущались полнота жизни и своеобразие. При первой встрече людям никогда не казалось, будто они уже где-то ее видели.

Сейчас Вэл пыталась оценить себя в винно-красном костюме и выглядела при этом не старше двадцати трех лет, что, впрочем, не соответствовало истине. Она была стройна совершенно особой, только ей присущей стройностью, а золотистые волосы, мягкой волной закрывавшие шею и причудливо изгибавшиеся надо лбом, не могли бы принадлежать никому другому и не украсили бы никого, кроме нее.

Гостю, который глядел на Вэл по-родственному, с рассеянным одобрением, вдруг пришло в голову, что она специально так нарядилась, дабы подчеркнуть и усилить свою женственность, о чем он ей тут же и сообщил.

– Так и есть. – Она повернулась и весело посмотрела на него – неожиданно теплый взгляд серых глаз придавал ее облику еще бо́льшую мягкость и естественность. – Так и есть, дорогой. Во мне столько же женственности, сколько в целом возе мартышек.

– Или, например, в целом чайнике рыбы, – подкинул идею Альберт Кэмпион и, расплетя свои тонкие, длинные ноги, поднялся с золоченого кресла, чтобы тоже заглянуть в зеркало. – Тебе нравится мой новый костюм?

– Просто отличный, – последовал вердикт профессионала. – Джеймисон и Феллоус? Я так и подумала. Они восхитительно приземленные. Последнее, что требуется в мужском костюме, – это полет фантазии. За него надо расстреливать. – У нее был чудесный голос – высокий и ясный.

Кэмпион приподнял бровь.

– Это уже слишком, – сказал он. – Кстати, ты тоже прекрасно выглядишь.

– Правда? Я все боялась, что получится чересчур строго.

Он взглянул на нее с интересом.

– Я хотел поговорить с тобой, пока никого нет. Кто-то же придет к обеду, не так ли?

Вэл, слегка удивившись, медленно развернулась в его сторону. Теперь никто не дал бы ей меньше тридцати (ее истинный возраст) – так явственно проступили у нее на лице ум и сильный характер.

– По-моему, ты не в меру проницательный, – усмехнулась она. – Иди отсюда, не сбивай меня!

– Кто он? Вряд ли меня ждет приятный сюрприз, да? – Кэмпион обнял ее за плечи, и несколько мгновений они стояли неподвижно, рассеянно разглядывая себя в зеркале. – Если бы я не выглядел так по-дурацки, мы были бы ужасно похожи. У нас много общего. Слава богу, что мы пошли в мамину породу, а не в папину. Рыжие волосы нас обоих испортили бы, даже его знаменитая огненная шевелюра. Бедняга Герберт все-таки был уникальной личностью.

Он умолк и бесстрастно оглядел ее отражение, размышляя о том, что отношения между братом и сестрой куда глубже и сложнее отношений между влюбленными.

– Мне кажется, что не любить или даже ненавидеть свою сестру, – продолжил он, – можно только из-за тех ее качеств, которыми обладаешь сам. Равно как и любить. Ты, пожалуй, в чем-то лучше меня, но, к счастью, твои женские слабости все равно ставят тебя на ступеньку ниже. Кстати, это довольно забавная мысль. Понимаешь, о чем я?

– Да, – ответила она с досадным равнодушием. – Только это вовсе не ново. И какие это у меня женские слабости, любопытно узнать?

Кэмпион улыбнулся: несмотря на ее ошеломительный успех, она неизменно позволяла ему потешиться собственным превосходством.

– Кто придет на ужин? – спросил он.

– Алан Делл – самолеты «Аландел».

– Да ты что?! Неожиданно. Я о нем слышал, конечно, но мы незнакомы. Интересный человек?

Вэл замялась, и он бросил на нее пристальный взгляд.

– Не знаю, – ответила она наконец, прямо посмотрев ему в глаза. – По-моему, да. Очень.

Он скорчил гримасу:

– Как ты скора на похвалу.

– Неправда, это не так. – Она вдруг покраснела. – И вообще, не могу же я вечно дуть на воду.

В ее протесте звучало оскорбленное достоинство, и Кэмпион вдруг осознал, что его сестра – утонченная и выдающаяся женщина, у которой, безусловно, есть право на личную жизнь. Он сменил тему разговора, в очередной раз почувствовав, что на самом деле она куда зрелее его.

– В этом шкафу вообще можно курить или это будет святотатством? Помню, однажды, еще в детстве, я оказался здесь в гостях. Это был городской дом Пероунов. Тогда район был поприличнее, и они еще не переехали на Парк-лейн. Я уже забыл, как все выглядело, помню только, что карниз был украшен золотыми пирожными с фруктами. Ты просто революцию тут совершила. Тете Марте нравится ее новый адрес?

– Леди Папендейк совершенно очарована, – весело ответила Вэл, по-прежнему разглядывая свой костюм. – Ее только расстраивает, что торговля происходит близко к парку, но она утешает себя мыслью о нашей «миссии прославлять главную Богиню». Говорю тебе, это храм, а не магазин. А если не храм, тогда «чертова конура Мод Пероун, тесная и промозглая». Но в общем и целом тетя Марта всегда мечтала о чем-то подобном. Есть здесь какое-то величие в духе папы Папендейка. Ты уже видел ее черненьких пажей?

– В тюрбанах? Это свежее приобретение?

– Временное, – уточнила Вэл и, отвернувшись от зеркала, взяла его под руку. – Пойдем наверх. Обедать будем на крыше.

Покинув приглушенное и недвижимое царство хорошего вкуса, элегантность которого действовала почти угнетающе, Кэмпион с облегчением вошел в производственный отдел компании Папендейков. Через приоткрытые двери в узкий коридор с непокрытым полом лились лучи света и самые разные шумы – от звона чашек до шипения утюгов, но все перекрывал самый неприятный звук в мире – пронзительный женский щебет.

Навстречу выбежала пожилая работница в поношенном темно-синем платье с болтавшейся на поясе черной игольницей, подпрыгивающей в такт шагам, и, улыбнувшись им, помчалась дальше. Всем своим видом она излучала непоколебимую уверенность в себе, выражавшуюся даже в победоносном перестуке старомодных туфелек. Следом за ней трусил мужчина, в костюме которого Кэмпион сразу же распознал ненавистный Вэл «полет фантазии». Мужчина явно был чем-то рассержен, но все равно выглядел жалко – карие глаза смотрели по-собачьи, а узкие плечики, казалось, несли на себе все тяготы мира.

– Она мне его не отдает, – сообщил он без какого-либо вступления. – Хотелось бы избежать скандала, но девочки-доставщицы уже ждут, а я обещал, что пришлю белую модель тоже. Это та, что с драпировкой на корсаже. – Он неожиданно правдоподобно показал на себе силуэт корсета. – Продавщица уже плачет.

Он сам выглядел так, словно вот-вот разрыдается, и Кэмпион невольно ему посочувствовал.

– Так утешьте ее, – бросила Вэл, не замедляя шага, и они ушли вперед, оставив вздыхающего мужчину позади.

– Это Рекс, – пояснила она, пока они поднимались по узкой лестнице, чтобы перенестись в очередную сеть коридоров. – Тетя говорит, что его, конечно, нельзя назвать настоящей леди, – очередная ее шуточка.

Кэмпион промолчал. Они прошли мимо группы неопрятных девочек, которые расступились, пропуская их.

– Белошвейки, – пояснила на ходу Вэл. – Тетя предпочитает звать их белошвейками, а не работницами. Здесь их рабочие места.

Она распахнула дверь, и его взору открылся просторный чердак. Массивные столы, покрытые сукном, образовывали внушительную подкову, уставленную пугающими безголовыми фигурами, – каждая была утыкана булавками и снабжена этикеткой с именем той, которую столь бескомпромиссно изображала.

Подумав, что самое ужасное в женщинах – это их практицизм, Кэмпион с неохотой оторвал взгляд от манекенов и двинулся вслед за сестрой по последней лестнице, выходившей на небольшую террасу среди печных труб, где их уже ожидал стол под полосатой маркизой.

Лето только началось, над строгими парковыми клумбами нависали круглые зеленые кроны, серые дома Бейсуотер-роуд клубились на горизонте, и в целом пейзаж напоминал цветной панорамный отпечаток Лондона XVIII века.

Кэмпион присел в белое плетеное кресло и, сощурившись на солнце, посмотрел на сестру.

– Я хочу познакомиться с Джорджией Уэллс. Она точно будет?

– Милый, все обязательно придут, – успокаивающим тоном ответила Вэл. – И ее муж, и ее продюсер Ферди Пол, и бог знает кто еще. Все хотят покрасоваться друг перед другом и посмотреть костюмы к «Возлюбленной», которую сейчас репетируют. Ты непременно познакомишься с Джорджией.

– Хорошо. – На его узком лице появилось непривычно печальное выражение. – Надеюсь, что не покажусь ей назойливым и бестактным, но мне просто необходимо узнать ее получше. Она и Портленд-Смит еще были обручены, когда он исчез, или уже расстались к тому моменту?

Вэл в задумчивости уставилась на дверь, в которую они зашли.

– Почти три года минуло, так? – уточнила она. – Мне кажется, что они еще были обручены, но я не поручусь. Эта история благопристойно замалчивалась, пока родственники не решили наконец поискать его, а к тому времени она уже гонялась за Рэмиллисом. Ты же так и не нашел его, да, Альберт? С ним у тебя вышел провал.

Мистер Кэмпион не удостоил это замечание комментарием.

– Когда она вышла замуж за Рэмиллиса? – спросил он.

– Года два назад, по-моему.

– И как ты думаешь, что будет, если я заведу разговор о Портленд-Смите?

– Ничего страшного. Джорджия – женщина не слишком строгих взглядов. Если она непонимающе на тебя уставится, значит уже забыла, как звали беднягу.

Он рассмеялся:

– Не любишь ее?

Вэл замялась, выглядя при этом необычайно женственно.