Где мы: вторая неделя сентября. Маша и Дима продолжают работать над проектом. Дима получает звонок, который меняет всё. В класс возвращается ученик, которого не было с первого дня.
В школе было три места, где Маша чувствовала себя почти нормально.
Первое — подоконник на третьем этаже у кабинета истории, где можно было сидеть между уроками, если никто не видел. Второе — библиотека, потому что там никто не разговаривал громче шёпота. Третье — столовая в 10:40, когда основная волна уже прошла и оставались только те, кто, как и она, не любил толпу.
В среду она сидела в столовой с подносом: гречка, котлета, компот. Аня сидела напротив, ковыряла вилкой в салате и рассказывала про олимпиаду.
— …и там было задание про рынок труда. Нужно было проанализировать, как меняется структура занятости в Москве за последние десять лет. Я написала про то, что растёт доля услуг и падает доля промышленности. Это же очевидно, да? Но проверяющий сказал, что я не учла миграцию.
— И что?
— И то. Я не учла миграцию. — Аня вздохнула. — В следующем году учту.
Маша отпила компот.
— Ты всегда так серьёзно относишься к олимпиадам?
— А как к ним относиться? — Аня пожала плечами. — Это единственное, что я умею делать хорошо. Ну, кроме библиотеки.
— Ты умеешь ещё много чего.
— Например?
Маша задумалась.
— Ты умеешь слушать. И не перебивать. Это редкость.
Аня посмотрела на неё. Потом улыбнулась — тихо, уголком губ.
— Спасибо.
Они помолчали. В столовой было шумно: кто-то смеялся у кассы, кто-то спорил о футболе, подносы гремели. Маша посмотрела в окно. На улице снова моросил дождь — сентябрь в этом году был мокрый, как будто лето обиделось и ушло, хлопнув дверью.
— Слушай, — сказала Аня. — Ты в курсе, что Ромка вернулся?
— Какой Ромка?
— Белов. Артём Белов. Он с первого дня не ходил — болел. А сегодня вроде должен быть.
Маша нахмурилась.
— Белов… Это который с Софьей в паре?
— Ага. — Аня кивнула. — Он нормальный. Тихий. Не то чтобы друг, но не враг.
— Почему ты мне это говоришь?
— Потому что он знает про тебя.
Маша поставила стакан.
— Что значит «знает»?
— Не знаю. — Аня пожала плечами. — Он вчера в классе сказал: «А новенькая — это же та девчонка из лагеря». Я не спрашивала, из какого. Но он сказал это так, будто знает больше, чем говорит.
Маша почувствовала, как внутри что-то сжалось. Лагерь. Два года назад. Лето перед десятым классом. Она ездила в спортивно-оздоровительный лагерь под Звенигородом — мать настояла, сказала, что ей нужно «подышать воздухом». Три недели. Она почти ни с кем не общалась, кроме одной девочки — Наташи, с которой они вместе ходили на волейбол. А потом был случай.
Она не любила вспоминать тот случай.
— Ты знаешь, что там было? — спросила Маша.
— Нет. И не спрашиваю.
— Спасибо.
— Но если он начнёт говорить, — Аня понизила голос, — лучше, чтобы ты была готова.
Маша кивнула. Допила компот. И пошла на следующий урок.
Артём Белов появился в классе на большой перемене.
Маша сразу его узнала. Худой, в очках — не таких, как у Ани, а прямоугольных, в тонкой оправе, — с короткими светлыми волосами, которые торчали в разные стороны, как будто он только что встал с постели. Он вошёл в класс, поставил рюкзак на парту рядом с Софьей и сел, не глядя ни на кого.
Софья что-то ему сказала. Он кивнул.
Маша наблюдала за ним краем глаза. Он не смотрел в её сторону. Пока.
На уроке литературы — Толстой, «Война и мир», первый том — Артём поднял руку.
— Анна Сергеевна, а можно вопрос?
— Можно, Белов.
— Вот вы сказали, что Наташа Ростова — положительный персонаж. Но она же предала Андрея. Почему мы её считаем положительной?
Учительница улыбнулась.
— Потому что она живая, Артём. Положительный персонаж — не тот, кто не ошибается. А тот, кто ошибается и меняется.
Артём кивнул. Сел.
Маша смотрела на него. Он говорил спокойно, без вызова. Как будто ему действительно было интересно. Это было странно — в этом классе все или старались выглядеть умными, или старались выглядеть так, будто им всё равно. Артём не старался. Он просто был.
После урока Маша вышла в коридор. Артём шёл впереди — один, с рюкзаком на одном плече. Она догнала его.
— Белов.
Он обернулся.
— Да?
— Ты сказал вчера, что я из лагеря. Из какого?
Артём посмотрел на неё. Без удивления. Как будто ждал этого вопроса.
— «Звёздный». Лето, два года назад. Ты была в отряде «Б». Я был в «А».
Маша помолчала.
— И что ты помнишь?
— Что ты подралась с парнем из «В». — Артём сказал это ровно. — Он тебя довёл, ты ему врезала. Тебя хотели отчислить, но за тебя вступилась вожатая. Сказала, что он первый начал.
Маша смотрела на него. Внутри всё сжалось, но лицо она держала.
— И ты решил рассказать это классу?
— Нет. — Артём поправил очки. — Я сказал Софье, потому что она спросила, откуда я тебя знаю. Я не знал, что это секрет.
— Это не секрет. — Маша помолчала. — Это просто… не то, что я хочу обсуждать.
— Понял. — Артём кивнул. — Извини. Я не хотел тебя подставить.
Он пошёл дальше по коридору. Маша осталась стоять.
Она не знала, что чувствовать. Злость? Облегчение? Он не сделал ничего плохого — просто сказал правду. Но эта правда теперь была в классе. И Софья — та самая Софья, которая хотела быть замеченной, — уже наверняка кому-то рассказала.
Маша достала телефон. Сообщение от Ани: «Ты как?»
Она написала: «Нормально. Поговорили».
Потом убрала телефон и пошла на следующий урок.
В пятницу Дима ждал её у библиотеки.
— Ты чего такой? — спросила Маша, подходя.
— Какой?
— Стоишь, как будто тебя к стене прибили.
Дима усмехнулся — но как-то криво.
— У меня отец уехал. Вчера.
Маша остановилась.
— Совсем?
— Совсем. — Дима посмотрел в сторону. — Сказал, что вернётся через полгода. Мать говорит, что он врёт. Я не знаю, кто из них прав.
— А ты как?
— Я нормально. — Он пожал плечами. — Я всегда нормально.
Маша посмотрела на него. Вспомнила, как он сидел в кафе, как говорил про отца — «опять», «как всегда». Вспомнила, как он дважды провёл рукой по волосам.
— Пойдём, — сказала она. — В библиотеку.
— Ага.
Они сели за стол у окна. Дима открыл ноутбук, но не начал печатать. Просто сидел и смотрел в экран.
— Знаешь, что самое дурацкое? — сказал он вдруг. — Я выбрал этот проект из-за него.
— Как это?
— Он работает в транспортной сфере. Точнее, работал. В департаменте. Когда я выбирал тему, я думал… — Дима замолчал. Потом продолжил: — Я думал, что если я буду делать проект про транспорт, то смогу с ним поговорить. Ну, знаешь. Позвонить, спросить что-то. У него был бы повод ответить.
Маша ничего не сказала.
— Глупо, да? — Дима посмотрел на неё. — Я выбрал тему, чтобы поговорить с отцом. А он уехал. И теперь я делаю проект про транспорт, потому что не могу его не делать.
— Это не глупо, — сказала Маша.
— Правда?
— Правда. — Она помолчала. — Я однажды записалась на волейбол, потому что хотела, чтобы мать мной гордилась. Она никогда не приходила на игры, но я всё равно играла.
Дима посмотрел на неё — долгим взглядом.
— Ты понимаешь.
— Понимаю.
Они помолчали. За окном снова шёл дождь — уже неделю. Маша подумала: если так пойдёт дальше, сентябрь закончится, а они так и не увидят солнца.
— Ладно, — сказал Дима. — Работаем.
Они работали два часа. Писали введение, составляли план, спорили о структуре. Дима оказался упрямым — не в смысле «я всегда прав», а в смысле «я буду спорить, пока не пойму». Маша уважала это.
Когда они закончили, Дима закрыл ноутбук.
— Слушай, — сказал он. — Спасибо.
— За что?
— За то, что не спросила, почему я не сказал про отца раньше.
— Я не спрашиваю, потому что не хочу лезть.
— А если я хочу, чтобы ты лезла?
Маша посмотрела на него. Он смотрел на неё — прямо, без улыбки.
— Тогда скажи, — сказала она. — Я не умею угадывать.
Дима помолчал.
— Ладно. — Он встал. — В следующий раз скажу.
Он ушёл. Маша осталась сидеть.
В понедельник Артём подошёл к ней на перемене.
— Соколова.
— Что?
— Я хотел извиниться. По-настоящему. — Он поправил очки. — Я не должен был говорить про лагерь. Даже Софье.
— Ладно.
— Нет, не ладно. — Артём помолчал. — Я знаю, каково это — когда про тебя что-то говорят, а ты не хочешь. У меня в прошлом году была история. Я не буду рассказывать, но… я понимаю.
Маша посмотрела на него.
— Ты нормальный, Белов.
— Спасибо. — Он улыбнулся — коротко, но искренне. — Ты тоже.
Он ушёл. Маша постояла в коридоре.
Потом достала телефон. Написала Ане: «Артём извинился».
Аня ответила: «Он хороший. Просто неловкий».
Маша написала: «Знаю».
И пошла на урок.
Дальше: Маша узнаёт, что Лера знает про лагерь больше, чем Артём. И что она собирается с этим делать.
О проекте
О подписке
Другие проекты