Глава 10. Ловушка в доке

Фокус: Доковый отсек «Плача» и смежные технические коридоры.

Тишина после ухода Хейла не была покоем — она была натянутой струной, звенящей от напряжения. Ева не смотрела на фото. Она смотрела на панель реактора, на дрожащие от сварки искры, на масляные разводы на полу — на всё, что было настоящим, грубым, осязаемым. Фотография лгала. Или, вернее, она показывала только фасад: девочку в тепле, в безопасности, в чужой семье. А Ева знала, как выглядит изнанка этой безопасности.

Капитан не стал тратить время на утешения. Он подошёл к тактическому столу и резко сдвинул голограмму порта, открывая схему доковых коммуникаций.

— Грива, — бросил он, не повышая голоса. — Сколько у нас до полной зарядки щитов от городской сети?

Грива, вытирая руки о промасленную ветошь, сплюнул в сторону: — Три с половиной цикла. Но если они решат отключить нас досрочно, мы останемся с пустым реактором и дырой в обшивке.

— Значит, у нас три с половиной цикла, чтобы сделать так, чтобы отключать нас было невыгодно, — капитан постучал пальцем по схеме. — Старшина, проверь шлюзы. Все: основной, аварийные, грузовые. Закрой всё, что можно закрыть. И поставь маячки на все внешние стыки. Если кто-то попытается вломиться силой, я хочу знать об этом за десять секунд до удара.

Старшина молча кивнул и исчез в люке, унося с собой запах оружейного масла и холодной стали.

— Зяма, — голос капитана стал тише, но от этого только жёстче. — Ты знаешь этот порт лучше всех. Кто здесь ненавидит Вейла? Не просто вор, который обносит склады, а тот, кто готов подставить ему ножку, чтобы он упал. Найди такого. И притащи сюда. Живым и тихим.

Зяма кивнул, его розовые глаза на секунду вспыхнули азартом охотника. Он растворился в полумраке коридора, будто его и не было.

Ева всё ещё держала планшет, но теперь не сжимала его, а просто позволяла ему лежать в ладони, как холодному, тяжёлому камню.

— Ты не пойдёшь, — сказал капитан, глядя прямо на неё. — Не потому что ты слабая. А потому что ты — цель. Пока ты здесь, на борту, они не будут стрелять. Они будут ждать.

Она подняла голову. В её взгляде не было ни слёз, ни истерики — только холодная, горькая ясность.

— Он прав насчёт одной вещи, — тихо сказала она. — Про две гармоники. Я провела нас через Близнецы и не сгорела. Это редкость. Для Вейла я — не просто штурман. Я — доказательство, что его метод работает. Что можно брать живых людей и делать из них навигационные маяки.

Капитан чуть наклонил голову, признавая её правоту.

— Именно поэтому мы не будем прятать тебя в трюме, — сказал он. — Мы сделаем так, чтобы они думали, что ты у них уже в руках.

Он подошёл к панели связи и активировал канал внутренней трансляции дока. Голос его звучал ровно, без эмоций, как в обычном отчёте для диспетчерской:

— «Плач» запрашивает дополнительную стабилизацию. У нас нестабильный резонанс реактора после прохода Близнецов. Требуется внешняя поддержка. Штурман на месте, проводит диагностику. Повторяю: штурман на месте.

Ева поняла. Это был сигнал. Не для диспетчеров. Для людей Вейла. Он говорил им: «Вот она. Здесь. Забирайте, если сможете».

— Теперь, — капитан повернулся к Гриве, — мне нужно, чтобы ты превратил этот док в мышеловку. Не в крепость. В ловушку.

Грива хмыкнул, почесал щетину и криво улыбнулся:

— Обожаю, когда ты просишь сделать что-то незаконное. У меня как раз завалялся старый модуль от минного заградителя. И пара сюрпризов для тех, кто любит лезть в чужие реакторы.

— Отлично. Используй всё. Но помни: нам нужно не просто их остановить. Нам нужно заставить их показать, кто именно пришёл за нами.

В этот момент люк снова открылся. Но на этот раз вошёл не элегантный Хейл, а человек, которого привёл Зяма.

Это был невысокий мужчина с лицом, покрытым сеткой старых шрамов. На нём была потрёпанная куртка с эмблемой давно расформированного ремонтного отряда. Он оглядел отсек, задержал взгляд на Еве, потом на капитане, и хмыкнул:

— Ну, и чего надо? Зяма сказал, у вас проблемы с «чистыми костюмами».

— Проблемы с Маркусом Хейлом и Артуром Вейлом, — спокойно ответил капитан. — И с тем, что они хотят забрать мою команду.

Мужчина фыркнул, достал из кармана помятую пачку самокруток и закурил, не спрашивая разрешения. Дым пах горелой травой и химией — не табак, а что-то синтетическое, что курили только в доках.

— Вейл, — протянул он, выпуская дым через нос. — Старый ублюдок. Я ему когда-то проводку в кабинете чинил. Он мне не заплатил. Сказал, что воздух в комнате стоит дороже моего труда.

— Тогда помоги нам сделать так, чтобы он пожалел, что вообще вспомнил про этот док, — сказал капитан.

Мужчина затянулся, прищурился, разглядывая схему порта на голограмме.

— Тут есть один нюанс, — наконец сказал он. — Городская сеть. Она не просто даёт вам энергию. Она следит за вами. Каждый импульс, каждый скачок напряжения идёт через главный узел, который контролирует служба безопасности порта. Если вы начнёте ставить мины или резать кабели, они узнают об этом раньше, чем вы успеете сказать «проклятие».

Ева наконец заговорила. Её голос звучал твёрже, чем минуту назад:

— А если мы не будем резать кабели? Если мы используем сеть против них? Я могу настроить гармоники реактора так, чтобы они резонировали с городской сетью. Не как маяк, а как обратная волна. Если всё рассчитать правильно, это вызовет перегрузку в узле. И тогда у нас будет десять минут, пока они будут разбираться с аварией.

Капитан посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло то самое уважение, которое он редко кому дарил.

— Ты уверена? — спросил он. — Это опасно. Сеть может ударить в ответ.

— Я знаю, — сказала Ева. — Но это единственный способ использовать мою «память костей» не как товар, а как оружие.

Грива хлопнул ладонью по столу:

— Тогда давайте сделаем это. Я подготовлю модуль. Ты, штурман, дай мне частоты. А этот — он кивнул на мужчину, — пусть покажет, где у них слабые места.

Мужчина затушил самокрутку о подошву ботинка и криво усмехнулся:

— Меня зовут Клык. И я знаю каждый ржавый болт в этом порту. Показывайте, где хотите устроить фейерверк.