Глава 4

Торопливо пробираясь по снегу и не обращая внимания на мороз, ветер и снег, Бен, добравшись до повозки, пригнулся, а затем оглянулся, чтобы удостовериться в том, что Говард не следует за ним. Убедившись, что гость по-прежнему находится в хижине, он обошел повозку и попытался отстегнуть один из ремней, удерживающих плотные простыни. Он рассчитывал на то, что сможет быстро взглянуть на содержимое повозки, и, убедившись, что там золото, вернуться в дом, схватить ружье и пристрелить этого огромного старика прежде, чем тот успеет встать на ноги и развернуться. Однако Бену было очень трудно справиться с туго затянутыми ремнями и в какой-то момент ему стало казаться, что он никогда не сможет их развязать, одновременно с этим думая о несметных богатствах, которые лежат под простынями совсем рядом, в нескольких дюймах от него. Вот она, его удача – под этими проклятыми покрывалами! Он так и не нашел золото в этих богом забытых местах. Со временем он стал все реже отправляться на поиски, а в последние пару лет вообще не занимался этим скучным и бесполезным занятием. Но удача пришла к нему совсем не оттуда, откуда он ждал ее! Бен с трудом сдерживал волнение, пытаясь откинуть простынь и добраться до своей добычи.

– Давай же, – бормотал он себе под нос, чувствуя, что пальцы немеют от холода. – Давай же, будь ты проклят, упрямый узел, развязывайся скорее…

Но его попытки были по-прежнему тщетны. Кидая тревожные взгляды в сторону хижины, Бен, пересиливая страх, молил бога о том, чтобы старик не вздумал выйти на улицу. Наконец ему удалось развязать один из ремней. Ветер тут же подхватил простынь и откинул ее в сторону, заставляя развеваться по ветру.

– Что за…

Пораженный, Бен отступил назад, увидев две застывшие обнаженные человеческие фигуры: мужчина и женщина, лежащие рядышком и глядевшие мертвыми, широко раскрытыми глазами в черное небо. Их кожа была бледная, покрытая инеем, а в волосах блестели кристаллики льда.

Никогда ранее трусливый Бен не видел так близко настоящих мертвецов. Не сводя с тел полного ужаса взгляда, он набрался храбрости, подошел ближе и перегнул голову через борт повозки, пытаясь получше рассмотреть лицо женщины. Довольно симпатичная молодая женщина, которая, судя по гримасе, умерла в агонии. Бен застыл в онемении, хотя ему ужасно хотелось спросить, все ли с ней в порядке, на тот случай, если она все еще в сознании.

– Теперь доволен? – раздался за спиной голос Говарда.

Бен отшатнулся и чуть не упал от неожиданности. Он развернулся и с немым ужасом уставился на своего гостя.

– Кажется, я сказал, что не хочу говорить об этом, – сурово добавил Говард, и схватив простынь и борясь с ветром, стал натягивать ее обратно на повозку. – Я был бы очень признателен, если бы вы, мистер Агли, уважали мое мнение.

– Я ничего не сделал, – только и смог пробормотать Бен, наблюдая за действиями Говарда. – Простынь просто сдуло сильным ветром, а я ничего не делал плохого, совсем ничего…

Говард, в свою очередь, бросил на него полный глубокого презрения взгляд и принялся яростно затягивать ремень. Он был явно раздосадован и разочарован поступком хозяина хижины.

– Я ничего не делал, – упрямо повторял Бен трясущимся голосом. – Клянусь, совсем-совсем ничего…

– Если тебе так интересно, – строго сказал Говард, закончив свое занятие. – Нет, я их не убивал. И нет, я их не знал. И нет, я не украл эти тела. У меня есть документы, подписанные шерифом Форестауна, которые подтверждают законность покупки и дают мне абсолютное право перевозить их куда угодно. Они – мои. Мне не нужно ни перед кем объясняться, для чего я купил их и куда везу.

В то время как Говард рассказывал все это Бену, стараясь перекричать ветер, тот смотрел на него с все более нарастающим чувством нечеловеческого страха. Говард еще что-то сердито пробормотал себе под нос, потом извлек бутылку бурбона, спрятанную на корме повозки и встал рядом с Беном. Несколько минут они оба стояли молча, глядя на простыни, которые трепыхались под усиливающимся ветром.

– Ну что ж, – сказал наконец Говард, поежившись от холода. – Надеюсь, теперь вы поняли, мистер Агли, почему я избегал разговоров об этом. Вы позволите мне ничего не объяснять вам?

Не дождавшись ответа, он быстрым шагом двинулся по снегу обратно к хижине, оставив застывшего в ужасе Бена все еще стоять рядом с телегой и смотреть на покрывала слегка расширенными глазами. Он толком и не слышал, что сейчас говорил ему Говард, ведь его мысли были заняты совершенно другим… Тела снова были скрыты от его глаз, но Бен явно видел перед глазами их скорченные агонией гримасы. Зачем этот человек тащит повозку с трупами через эти дикие места??? Трупы ничего не стоят, это Бен знал наверняка, если только за их головы не назначена крупная награда. Он был абсолютно уверен, что за эти две замерзшие головы не полагается никакой награды. Совершенно очевидно, что это были два никчемных, никому не нужных трупа. Даже мясник не купит их. Повозка, вероятно, стоит больше, чем тела, да и та была сломана. Бен ожидал обнаружить что-нибудь ценное, что-нибудь, что можно было бы продать за большие деньги. Он уже начал мечтать о том, как вернется в свой родной город и кинет пригоршней золотых монет в глупое и уродливое лицо Ричарда Рича. Он так явно нарисовал в своей голове эту сцену… Теперь она исчезла, унеся с собой все надежды Бена. Этот проклятый старик все испортил своим появлением. Бен начал злиться. Ужас, оставляя его рассудок, уступал место вскипающей ярости. Бен отчетливо ощутил, что именно Говард является причиной всех его неудач. Медленно сжав кулаки, он посмотрел на хижину и прошептал: