Глава 1

(170 лет назад)

– Нет! Черт возьми! Нет!

Правое заднее колесо дернулось, а затем скользнуло по заснеженному склону, увлекая за собой повозку. Напрягая все свои силы, Говард Вонд, уже немолодой, но все еще сильный, ухватился за цепь и, что есть силы, потянул повозку на себя, не давая ей упасть с обрыва. Плечи его горели от боли, руки, казалось, вот-вот вырвет из суставов, но он не выпускал цепь из рук. Ветер беспощадно бил острыми снежинками по морщинистому лицу, как будто пытался еще больше выбить его из сил и заставить выпустить из рук цепь. Но Говард понимал, если повозка упадет с этого, пусть и невысокого, обрыва и разобьется вдребезги, тогда… Тогда все будет кончено. Он останется в этой глуши навсегда и никогда не закончит путешествие. Говард понимал, что нужно сделать невозможное, но не дать повозке упасть вниз.

– Нет. Нет. Нет… – рычал он сквозь стиснутые челюсти. – Я не закончил дело…

Он громко скрежетнул зубами, увидев, что повозка еще сильнее накренилась над обрывом и в любую секунду готова сорваться вниз. Цепь натянулась до предела, руки держали ее из последних сил. Говард не сдавался и тянул, тянул, но повозка кренилась все больше и больше. Говард чувствовал, как ледяная цепь скользит в его огромных, но уже уставших руках. Он плотно сжал губы, чтобы не закричать, и вспомнил о своей жене Мери, отчетливо понимая, что должен выложиться до конца. Ради нее. Ради возможности завершить это путешествие. Ради возможности снова оказаться дома и взглянуть в ее добрые глаза.

– Господи, помоги мне! – прошипел он. – Не дай моей повозке упасть вниз!

Внезапно раздался сильный хруст, повозка содрогнулась и замерла. Говард еще крепче вцепился в цепь и ждал, что полетит следом в пропасть, но вместо этого цепь провисла. Говард тяжело дышал, все еще не решаясь отпустить ее, и не понимая, что произошло. Секунду назад ему казалось, что повозка, стремящаяся к обрыву, обречена, но внезапно она остановилась. Говард, все еще боясь выпустить цепь из рук, закрыл глаза и поблагодарил Всевышнего за милость, а когда снова открыл их, то сразу заметил кусок расщепленного дерева, торчащий под необычным углом из-под днища повозки. Этот кусок уперся острием в снег и спас повозку от падения. Говард присел, чтобы рассмотреть поближе и понял, что появилась новая проблема. Продольная балка телеги сломалась ровно посередине, и не было никакой надежды на то, что повозка выдержит шестьдесят миль, которые лежат впереди. Конечно, эта проблема была менее опасна чем предыдущая, ведь балку можно починить, но у Говарда не было с собой ничего подходящего для серьезного ремонта. Повозку удалось спасти от падения с обрыва, но при этом она получила повреждения, которые делали ее совершенно бесполезной для дальнейшего длительного путешествия.

Поднявшись на ноги, Говард сделал шаг назад и, оглядываясь по сторонам, принялся лихорадочно думать. Мог ли он как-то починить повозку? Мог ли найти другой способ транспортировки своего ценного груза? На мгновение он задержал взгляд на большом куске ткани, надежно покрывавшем поклажу. Говард понимал, что нести содержимое повозки на спине – глупая затея. Возможно, в былые времена он бы так и поступил, но сейчас ему было уже далеко за пятьдесят. Годы давали о себе знать в последнее время все чаще. Оставался только один выход: нужно как-то починить балку или заменить ее.

Вздохнув, он еще раз огляделся и только сейчас обнаружил, что сумерки охватывают зимний лес гораздо быстрее, чем ему хотелось бы. Разбушевавшийся пару дней назад ветер, свистящий в вершинах вековых елей, и не думал стихать, заметая холмы и тропы сложно проходимыми заносами. С горечью усмехнувшись, Говард вспомнил смерть коня, после которой поборол в себе желание вернуться обратно в Форестаун и приобрести другого коня, вспомнил, как решил выбрать короткий маршрут через лес, чтобы сэкономить время. Еще вчера ему казалось все это отличной идеей, но теперь он был за много миль от людных мест и задавался вопросом, не совершил ли роковую ошибку. Стоя в окружении вековых елей, падающего снега и подвывающего ветра, Говарду вспомнились мудрые слова, сказанные много лет назад его отцом. "Там, в глуши, – говорил отец, – одна ошибка может убить человека. Всего лишь одна маленькая ошибка может стоить тебе жизни." Неужели этот момент настал? Неужели, идя по этой неведомой тропе, он совершил ту самую, единственную маленькую ошибку, которая будет стоить ему жизни?

Говард подумал о Мери, ждущей его дома, и о том, как она начнет волноваться, когда он не появится в срок. Он подумал о том, как она будет умолять людей отправиться на поиски, и о том, как будет тешить себя пустыми надеждами… Он знал, что его тело, скорее всего, никогда не найдут в этом диком отдаленном месте. Перед ним открылась перспектива неминуемой смерти, и он понял, что отец был прав. Одна ошибка, вот и все, что потребовалось.

Упав на колени в снег, не обращая внимание на холод, окончательно измученный многолетним трудом, Говард вдруг почувствовал, как надежда и силы покидают его тело. Годы навалились на его плечи, и в одно мгновение он всецело осознал, что уже стар. Он так долго занимался своей работой, всегда в одиночку, и он совсем не думал о том, что становится слабее. Но кто будет делать эту работу, когда его не станет? Говард никого не обучал и никому никогда не рассказывал о важности своей миссии. Он взял на себя эту ношу добровольно. А сейчас, стоя на коленях в снегу, вдали от дорог и людей, он почувствовал, что не может продолжать свой путь. Так или иначе, кто-то другой должен продолжить с того места, где он остановился. Кто-то другой должен завершить этот поход и сделать работу до конца.

– Господин мой, – прошептал он, посмотрев в небо. – Я подвел тебя, и единственное мое оправдание – это то, что я переоценил свои силы. Умоляю, смилуйся… Сделай так, чтобы кто-нибудь принял мой груз до того момента как я умру. Пусть он будет сильнее и моложе меня. Пусть он будет лучше меня.

А потом, когда Говард уже собирался закрыть глаза и ждать смерти, он увидел в отдалении – внизу за обрывом – слабый мерцающий свет, едва различимый сквозь ветви и снегопад. Он протер глаза и слегка прищурился, убеждая себя, что ему кажется, но свет не исчез. Говард медленно поднялся на ноги, сделал несколько шагов к обрыву и, в становящихся черными сумерках понял, что свет идет из небольшой хижины, одиноко стоящей на небольшой поляне в долине, начинающейся сразу за обрывом. Сначала он не осмеливался поверить глазам, но теперь отчетливо видел хижину, в окне которой горел огонь, из трубы клубился дым, и до нее было не больше четверти мили.

– Люди? – с нескрываемым удивлением прошептал Говард. – Здесь?

Схватив цепь, наполненный внезапным приливом сил, он снова двинулся вперед, волоча телегу по снегу и молясь, чтобы она не рассыпалась на части до того момента, как он доберется до хижины. Мысли о смерти были мгновенно стерты из его головы. Теперь он знал, что ему просто нужно найти удобный спуск, дотащить повозку до хижины и попросить о помощи.

Глава 2

Бен Агли открыл глаза, как только услышал сквозь вой ветра за небольшим окном жуткий скрип приближающейся повозки. Последние полчаса он провел, сидя у огня, горевшего в очаге, и занимаясь непристойным делом с самодельной коробочкой через проделанную в ней дырку, обшитую грубой воловьей кожей. Интимная игра с коробочкой являлась для него единственным развлечением, которое он мог себе позволить в этих безлюдных лесах, ставших для него домом. Над дыркой было нацарапано острием ножа «Аманда Рич». Это единственное, что Бен умел писать без посторонней помощи. Он не разбирался в грамоте, но то, как пишется имя его возлюбленной, он знал наверняка.

Бен замер от неожиданности и слушал звук, который постепенно становился громче и ближе. Он знал, что на многие мили вокруг нет ни дорог, ни троп и не ждал гостей. Кого же это принесло? Насторожившись, Бен сунул коробочку под кресло, а потом вприсядку, со спущенными штанами добрался до окна, и сразу же увидел в поздних сумерках темную фигуру крупного человека, тащившую по снегу какую-то повозку в сторону его жилища.

– Что за…

Какое-то мгновение Бен смотрел в темноту с диким изумлением, но затем, до смерти перепугавшись, начал действовать. Он стремглав дополз на четвереньках до противоположной стены хижины и схватил ружье, в котором было всего два патрона. Бен берег их, как зеницу ока, и очень не хотел тратить по пустякам. Нет, действительно, если бы у Бена была тысяча патронов, он, не задумываясь, пристрелил бы незваного гостя сию минуту, но патрона было всего два и их нужно беречь до особого случая. Закусив губу и дрожа всем телом, Бен поспешил обратно к окну и присел на корточки, надеясь, что его самого не заметили.

Стараясь справиться с испугом, он еще раз, уже внимательно рассмотрел человека, согнувшегося пополам и отчаянно пробиравшегося через снегопад. Потом он перевел взгляд на повозку. Под одеялами и простынями был спрятан какой-то груз, и то, что находилось там, явно стоило денег, если человек готов был рисковать своей жизнью, таща телегу через дикие необжитые места, подальше от дорог, где того и гляди могут пристрелить и прибрать себе все добро. Бен даже облизнул губы, пытаясь представить, что же может лежать в повозке. Быть может, этот человек ограбил банк и прятался в лесах от рейнджеров или шерифа? Бен Агли, никогда не отличавшийся особым умом и богатым воображением, больше ничего не мог себе представить. Все, что он знал, это то, что он хотел, чтобы в повозке лежало именно золото или большая сумма денег, аккуратно сложенная толстыми пачками друг на друга…

Незваный гость подобрался уже совсем близко и нужно было скорее решать, что делать дальше. Конечно, можно просто выйти и пожертвовать одним из патронов, но в то же время, можно было бы и поговорить с чужаком несколько минуточек, а пристрелить позже, когда назреет необходимость. Второй вариант показался Бену хорошей идеей, хотя он понимал, что с этим незнакомцем нужно держать ухо востро. А что, если он бандит? Что, если он пришел к хижине, чтобы ограбить и убить Бена? Живя здесь в полном одиночестве, Бен уже несколько лет не встречал ни одного человека и, естественно, сильно переволновался, не зная, как поступить, но твердо решив застрелить этого ублюдка в любой момент, когда это потребуется, и прибрать себе повозку с золотом.

И вот, наконец, человек сбросил с широких плеч тяжелую цепь и отошел от телеги. На мгновение мужчина согнулся, как будто собирался упасть, но затем выпрямился. Его телосложение было полной противоположностью внешности Бена, маленького, пухленького, похожего на крысу, и он сразу же почувствовал себя немного не в своей тарелке. Большие, широкоплечие мужчины никогда не нравились Бену и этот тип за окном тоже ему не нравился. Он отправился в эту глушь, чтобы не видеть таких людей, но теперь они сами нашли его.

Решив, что лучше сразу взять ситуацию в свои руки, Бен направился к входной двери хижины. Когда он потянулся к ручке, то почувствовал, что его руки дрожат, поэтому на мгновение заколебался и напомнил себе, что не может позволить показывать страх незнакомцу, так как ружье, все-таки, находится в его руках, а не в руках гостя. Он выждал добрую пару минут, отчаянно пытаясь успокоить себя, а затем схватился за ручку и распахнул дверь так, как мог бы сделать только очень сильный и решительный человек. Изо всех сил стараясь выглядеть высоким и грозным, Бен вышел на снег, тут же ахнул, посмотрев вниз и увидев, что забыл надеть сапоги. Кроме того, он только сейчас сообразил, что забыл впопыхах застегнуть штаны, которые были нелепо спущены до колен, обнажая короткие тонкие ножки.

Отступив на теплый дощатый пол, Бен, прижав к себе ружье и неуклюже придерживая его толстым подбородком, подтянул штаны и затянул пояс на пузике, после чего, изобразив на лице суровость и решительность, снова направил дуло на незнакомца:

– Стой! Кто ты такой и чего тебе надо?

Он, стараясь выглядеть как можно храбрее, хмуро оглядел линию чернеющих деревьев, чтобы еще раз убедиться, что человек пришел один, и снова посмотрел на чужака.

– Не часто в эти места забредают люди. Кто ты и что здесь делаешь? – повторил он вопрос строгим голосом.

Незнакомец еще мгновение переводил мужественный взгляд, в котором не было ни тени страха, с Бена на ружье и обратно, восстанавливая дыхание, а потом протянул правую руку: