Цитаты из книг автора «Майкл Шермер»

Ясно, что нет беспроигрышного способа выявления абсурда или проведения грани между наукой и лженаукой. Но решение все же есть: наука имеет дело с размытым балансом определенностей и неопределенностей: эволюция и Большой взрыв верны с вероятностью 90%, а креационизм и НЛО — с вероятностью 10%. Посередине лежат пограничные утверждения: мы можем присвоить теории суперструн вероятность 70%, а криоконсервации — 20%. В любом

наука имеет дело с размытым балансом определенностей и неопределенностей: эволюция и Большой взрыв верны с вероятностью 90%, а креационизм и НЛО — с вероятностью 10%. Посередине лежат пограничные утверждения: мы можем присвоить теории суперструн вероятность 70%, а криоконсервации — 20%. В

Но решение все же есть: наука имеет дело с размытым балансом определенностей и неопределенностей: эволюция и Большой взрыв верны с вероятностью 90%, а креационизм и НЛО — с вероятностью 10%. Посередине лежат пограничные утверждения: мы можем присвоить теории суперструн вероятность 70%, а криоконсервации — 20%

наука имеет дело с размытым балансом определенностей и неопределенностей: эволюция и Большой взрыв верны с вероятностью 90%, а креационизм и НЛО — с вероятностью 10%. Посередине лежат пограничные утверждения: мы можем присвоить теории суперструн вероятность 70%, а криоконсервации — 20%.

Скептики, критикующие теорию Большого взрыва, например, игнорируют массу свидетельств в пользу этой космологической модели и сосредотачиваются на ее немногочисленных недостатках, но до сих пор не предложили жизнеспособной космологической альтернативы, не противоречащей большинству данных.

Чтобы выявить абсурдное утверждение, т.е. отличить науку от лженауки, достаточно задать следующие 10 вопросов.

процитировал «Альманах Бедного Ричарда»7: «Три человека могут хранить секрет, если двое из них мертвы».

Подобная чушь не заслуживает ценного времени, потраченного на ответ, но в свободном обществе скептики, как сторожевые псы, должны чутко реагировать на иррационализм и защищать потребителей от негодных идей. Но разоблачить — это не просто развенчать вздор, нужно также предложить приемлемую альтернативу и показать, как представления становятся ошибочными.

Мы — приматы с абсолютным доминированием визуального восприятия, поэтому нам нужно увидеть доказательства, чтобы поверить им. И шокирующие фотографии «до» и «после», на которых было видно исчезновение ледников по всему миру, сокрушили мой скептицизм. К решающему перелому меня подвели четыре книги. «Длинное лето» (Long Summer) археолога Брайана Фейгана о том, что цивилизация — дар недолгого периода мягкого климата. «Коллапс»3 географа Джареда Даймонда, где описывается, как природные и антропогенные экологические катастрофы приводят к краху цивилизаций. «Заметки с места катастрофы» (Field Notes from a Catastrophe) журналистки Элизабет Колберт — захватывающий рассказ о путешествиях по всему миру с экологами, документирующими исчезновение видов и изменение климата, которые однозначно связаны с деятельностью человека. И «Творцы погоды» (The Weather Makers) биолога Тима Флэннери, повествующая о превращении автора из эколога-скептика в верующего активиста под влиянием накопленных за прошлое десятилетие неоспоримых свидетельств, связывающих рост концентрации

Мы — приматы с абсолютным доминированием визуального восприятия, поэтому нам нужно увидеть доказательства, чтобы поверить им. И шокирующие фотографии «до» и «после», на которых было видно исчезновение ледников по всему миру, сокрушили мой скептицизм.