Цитаты из книг автора «Майкл Шермер»

должны всегда быть начеку и опасаться ошибок в размышлениях. Вечная бдительность — ключевая фраза не только для свободы, но и для мышления. Это самая суть скептицизма.

Эти критерии должны быть на первом месте при оценке спорных идей в пограничных областях науки. «Если сегодняшние тенденции сохранятся, — заключает Гарднер, — в ближайшие годы нас ожидает широчайшее разнообразие таких лжеученых с теориями, которые пока и вообразить невозможно. Они напишут впечатляющие книги, прочтут захватывающие лекции, создадут вдохновляющие культы. Они могут привлечь одного последователя, а могут и миллион. В любом случае и для нас самих, и для общества будет лучше, если мы дадим им отпор».

Второе свойство лжеученого, подкрепляющее его изоляцию, — склонность к паранойе», которая имеет несколько проявлений: (1) Он считает себя гением. (2) Он считает всех без исключения коллег невежественными болванами. (3) Он считает, что его несправедливо преследуют и лишают заслуженного. Признанные сообщества не позволяют ему читать лекции. Журналы не принимают его статьи, а его книги либо игнорируют, либо отдают «врагам» на рецензию. Это все подлый заговор. Чудаку никогда не приходит в голову, что это несогласие может быть связано с ошибкой в его работах. (4) Его непреодолимо тянет к критике величайших ученых и опровержению общепризнанных теорий.

«Второе свойство лжеученого, подкрепляющее его изоляцию, — склонность к паранойе», которая имеет несколько проявлений: (1) Он считает себя гением. (2) Он считает всех без исключения коллег невежественными болванами. (3) Он считает, что его несправедливо преследуют и лишают заслуженного. Признанные сообщества не позволяют ему читать лекции. Журналы не принимают его статьи, а его книги либо игнорируют, либо отдают «врагам» на рецензию. Это все подлый заговор. Чудаку никогда не приходит в голову, что это несогласие может быть связано с ошибкой в его работах. (4) Его непреодолимо тянет к критике величайших ученых и опровержению общепризнанных теорий.

«Второе свойство лжеученого, подкрепляющее его изоляцию, — склонность к паранойе», которая имеет несколько проявлений: (1) Он считает себя гением. (2) Он считает всех без исключения коллег невежественными болванами. (3) Он считает, что его несправедливо преследуют и лишают заслуженного. Признанные сообщества не позволяют ему читать лекции. Журналы не принимают его статьи, а его книги либо игнорируют, либо отдают «врагам» на рецензию. Это все подлый заговор. Чудаку никогда не приходит в голову, что это несогласие может быть связано с ошибкой в его работах. (4) Его непреодолимо тянет к критике величайших ученых и опровержению общепризнанных теорий.

Как определить, кто в науке чудит? Гарднер дает совет: «Первое и самое важное — чудаки работают практически в полном одиночестве, не связываясь с коллегами». Чудаки обычно не понимают, как протекает научный процесс: что нужно опробовать новые идеи на коллегах, участвовать в конференциях, публиковать гипотезы в рецензируемых журналах, прежде чем объявлять миру о сногсшибательном открытии.

1950 г. Мартин Гарднер опубликовал в журнале Antioch Review статью под названием «Ученый-отшельник», посвященную тем, кого мы сегодня называем лжеучеными. Это была первая публикация Гарднера в скептическом ключе (более четверти века он вел колонку о математических головоломках в Scientific American), а в 1952 г. он развернул ее в книгу «Под видом науки» (In the Name of Science

наукой и лженаукой. Но решение все же есть: наука имеет дело с размытым балансом определенностей и неопределенностей: эволюция и Большой взрыв верны с вероятностью 90%, а креационизм и НЛО — с вероятностью 10%. Посередине лежат пограничные утверждения: мы можем присвоить теории суперструн вероятность 70%, а криоконсервации — 20%. В

наука имеет дело с размытым балансом определенностей и неопределенностей: эволюция и Большой взрыв верны с вероятностью 90%, а креационизм и НЛО — с вероятностью 10%. Посередине лежат пограничные утверждения: мы можем присвоить теории суперструн вероятность 70%, а криоконсервации — 20%.

нет беспроигрышного способа выявления абсурда или проведения грани между наукой и лженаукой. Но решение все же есть: наука имеет дело с размытым балансом определенностей и неопределенностей: эволюция и Большой взрыв верны с вероятностью 90%, а креационизм и НЛО — с вероятностью 10%. Посередине лежат пограничные утверждения: мы можем присвоить теории суперструн вероятность 70%, а криоконсервации — 20%.