Цитаты из книг автора «Мадлен Миллер»

Было утро в самом конце зимы, хотя зимы как раз заметно не было. Так далеко на юге не облетали листья, и утренний воздух не прохватывало морозцем. Мы сидели меж скальных зубцов, лениво выглядывая, не покажется ли корабль, не промелькнет ли в водах серой вспышкой дельфин. Мы швыряли камешки со скалы и, склонившись, глядели, как они скачут по каменистой поверхности. Мы сидели так высоко, что даже не слышали, как они ударялись о камни внизу.

Почти против своей воли я шагнул к ней. Она тихонько вздохнула, будто сонный ребенок, и с облегчением поникла в моих объятиях. Ее слезы просочились сквозь мой хитон, мои руки лежали на изгибах ее стана, я чувствовал теплую, нежную кожу ее плеч. Наверное, так же ее обнимал и он. Но Ахилл теперь казался чем-то далеким, в этой угрюмой, унылой комнате не было места его лучезарности. Жаркой щекой – словно горя в лихорадке – она прижималась к моей груди. Я видел только ее макушку, завитки и сплетения блестящих темных волос, бледную кожу под ними.

Он сморщился, подергал себя за волосы, которые по-прежнему висели девичьими кудряшками. Другой мальчишка на его месте сгорел бы со стыда, Ахилл же только досадовал. Он не боялся позора, он никогда не знал его.

Он всегда был слишком доверчив, ему ведь так редко приходилось кого-то бояться или быть настороже.

Танец был затейливым, но девушки двигались очень ловко. Я невольно засмотрелся на них. Вихрились юбки, кружились сами девушки, и вместе с ними вертелись украшения у них на руках и ногах. Танцуя, они вскидывали головы, будто разгоряченные лошади. Конечно, не было никого прекраснее Деидамии. Она – в золотом венце, с распущенными волосами – притягивала к себе все взгляды, изящно посверкивая запястьями. Она разрумянилась от удовольствия и, пока я смотрел на нее, сияла все ослепительнее.

Наверху оказались низкорослые деревца, козы – и сам дворец, маленький и невзрачный, выстроенный наполовину из камня, а наполовину из дерева. Не будь он единственной постройкой в округе, я бы и не подумал, что это царское жилье.

Я воображал его себе в черных доспехах, в темном шлеме, который полностью закрывает его лицо – есть только прорезь для глаз, в бронзовых поножах. Вот он стоит, держа в каждой руке по копью, и не узнает меня.

Ахилл преклонил колени, и Пелей возложил руку ему на голову. Я привык к такому же жесту Хирона, и рука Пелея в сравнении казалась усохшей, оплетенной подрагивающими венами. Иногда я с трудом вспоминал, что он был воином, что он был приближен к богам.

Ахилл встретился взглядом с отцом: – Я еще не закончил обучение у Хирона. – Ты пробыл на Пелионе дольше моего, дольше любого героя. – Это не значит, что я должен мчаться на помощь сыновьям Атрея всякий раз, как они теряют жен.

Лицо сидевшей напротив меня Фетиды было холодным, застывшим, взгляд – отстраненным. Она знала, что так будет, вдруг дошло до меня. Она хочет, чтобы он отплыл с ними. Хирон и розовая пещера теперь казались до невозможного далекими, детской идиллией.