Цитаты из книг автора «Мадлен Миллер»

Я еще увижу эти стены – ровные, прямоугольные камни, идеально прилаженные, притертые друг к другу, дело рук самого Аполлона, если верить рассказам. Увижу и подивлюсь, как вообще можно взять такой город. Слишком высоки были эти стены для осадных башен, слишком крепки – для катапульт, и никто в здравом уме даже не попытался бы одолеть их неприступную, сверхъестественно гладкую поверхность.

Наш путь пролегал мимо стана знаменитого двоюродного брата Ахилла, гиганта Аякса, царя острова Саламин. В Авлиде, где мы видели его только издалека, о нем ходило много слухов: будто от его поступи треснула палуба корабля, будто он целую версту тащил быка на плечах.

Ифигения, сказал он, пошла на это по собственной воле. Мало кто стоял так близко, чтобы заметить панический ужас в ее глазах. И они с облегчением поверили лжи своего военачальника.

Поймав ее взгляд, Ахилл шагнул к ней, оказавшись на самом краю помоста. Он был к ней так близко, что мог ее коснуться – и почти было коснулся, протянув руку к ее узким, белым, будто отполированные морем раковины, пальцам. И тут девушка споткнулась. Помню, как нахмурился Ахилл. Помню, как он попытался ее подхватить. Но она не падала. Ее, спиной вперед, тащили к стоявшему позади нее алтарю.

Проходит месяц, тягостный месяц беспокойных снов и палящих дней. Лица воинов исполнены гнева, но драки прекратились – слишком жарко. Люди лежат в темноте и ненавидят друг друга.

Кто он, если не чудо, если не свет?

Именно об этом первым спрашивают все смертные – не веря, страшась, содрогаясь. Неужели и меня это не минует?

Вскоре Скирос завоюет близлежащее царство, ты это и так знаешь не хуже моего. Ликомеда не убьют, кому это нужно. Он будет доживать свой век в каком-нибудь углу, жевать хлеб, который для него – одинокого, выжившего из ума старика – будут размачивать. И после его смерти люди будут переспрашивать: «Кто-кто?»

Упустишь эту войну – упустишь бессмертие. Будешь прозябать в неизвестности. Так и состаришься, позабытый всеми.

Тебя ждет великая слава, если ты будешь сражаться за нас. – Будут и другие войны. – Такой – не будет, – сказал Диомед. – Это будет величайшая война нашего народа, целые поколения потом будут воспевать ее в песнях и сказаниях. И ты глупец, если этого не видишь. – Я вижу только мужа-рогоносца и алчность Агамемнона. – Значит, ты слеп. Сразиться за честь самой прекрасной в мире женщины, выступить против сильнейшего восточного города – какой подвиг сравнится с этим?