Цитаты из книг автора «Мадлен Миллер»

Пирр слушает его, привычно, еле заметно кривя от отвращения рот.

Пирр хватает царевну Поликсену за подол ее бесформенного, развевающегося на ветру платья, швыряет ее на алтарь. – Вот чего достойна душа моего отца! Он не сделает этого. Не посмеет. Словно бы в ответ Пирр улыбается. – Ахилл доволен, – говорит он, перерезая ей глотку. Я до сих пор помню этот вкус, соленый, железистый поток. Он пропитал траву над нашей могилой, я захлебнулся в нем. Говорят, мертвые жаждут крови, но не так. Не так.

Копье летит с самого конца берега – беззвучное, точное. Наконечник ударяет ее в спину, будто камешек, упавший на плывущий по воде листок. Зев черной воды проглатывает ее целиком. Потом Феникс посылает ныряльщика искать ее тело, но тот ничего не находит. Быть может, ее боги добрее наших и она обретет покой. Ради этого я бы снова отдал жизнь.

Она встает на колени: – Владыка. – Отец из-за тебя рассорился со всем войском. Наверное, ты хороша в постели. Не найти глаз темнее, непроницаемее, чем сейчас у Брисеиды. – Владыка оказывает мне честь такими словами. Но не думаю, что он отказался сражаться из-за меня. – Отчего же тогда? Что же нам скажет рабыня? Он вскидывает точеную бровь. Страшно следить за тем, как он говорит с нею. Он – словно змея, нельзя угадать, когда ужалит. – Я досталась ему в бою, и Агамемнон отнял его честь, когда отнял меня. Вот и все. – Разве ты не грела ему постель? – Нет, владыка. – Хватит! – резко говорит он. – Не лги мне больше. В стане нет женщины красивее тебя. Ты была его девкой.

Прислужницам велят собрать прах, они ссыпают его в золотой фиал, где уже упокоился я. Почувствую ли я что-нибудь, когда его прах просыплется в мой? Я вспоминаю снежинки на Пелионе, как они холодили наши красные щеки. Тоска по нему вгрызается в меня сродни голоду. Где-то меня ждет его душа, но мне никак туда не попасть.

Наконец он выпутывается, встает, ноги и спина – в пыли и ссадинах. И оказывается лицом к лицу с взрослым мужем, с тенью, кружащей по бранному полю, с жутким ликом воина, который устало убивает одного человека за другим. Я вижу Троила – яркие глаза, храбро вскинутый подбородок, вижу, что он обречен. Наконечник впивается в нежный клубенек его горла, течет похожая на чернила жидкость, ее цвет выпили окружающие меня сумерки. Юноша падает.

Мускулы, как и всегда, предают его, выбирая жизнь вместо покоя, который несет с собой копье.

Он сам собирает мой прах, хотя это обязанность женщин.

– А откуда ты знал, что я тебя не убью? – Этого я не знал, – отвечает Приам.

Бог стар, стар, как талые воды, что первыми низринулись с горных вершин, – и он изворотлив. Он помнит все битвы, сотрясавшие эти равнины, для него нет ничего нового.