Глава 3
Скандал

Заметив в кабинете Ректора заплаканную секретаршу Сергей осознал, что несколько поспешил с выводами.

Ректор был краток и очень серьёзен. Он указал рукой на стол, где лежал чистый листок и ручка. Свои действия он приправил презрительной речью:

– Я всё знаю. Пишите заявление по собственному желанию и проваливайте из университета, иначе я вас уволю. Это я вам как руководитель говорю. А как мужчина хочу сказать: вы подлец!

– Не совсем так, коллега. К моему глубочайшему сожалению, это вы осёл! – Михайлик изумился собственной смелости, но было поздно, перчатка брошена.

Секретарша, осознав, что назревает, мягко говоря, откровенный разговор между двумя мужчинами, решила взять ситуацию под свой контроль. С криком: сволочь! Ты ещё смеешь оскорблять моего Игорька! – она вцепилась в Сергея, в мгновение ока разорвав ворот рубашки и расцарапав тому шею. Тот взвыл от внезапной боли и с силой двинул локтем мегере в лицо. Блеснула мысль: что-то я отчаянный какой сегодня?! Свирепая бабенка отлетела в сторону, ударилась о стену, упала и потеряла сознание. Или сделала вид, что потеряла сознание. Ректор набросился на Сергея с кулаками. Тому пришлось отбиваться от начальства. Поединок между учёными состоялся во всей красе и закончился в пользу подчинённого!

Спустя час в дверь с надписью «Дежурный следователь» осторожно постучали. Капитан Варя Силантьева, которая несла дежурство в отделение полиции, в это время сидела, развалившись в кресле и никак не могла справиться с отчаянной зевотой.

Вошёл дежурный полицейский и коротко доложил:

– Привезли троих. Двое мужчин и одна женщина. Драка.

– Женщину не поделили? – давясь зевотой и принимая более подобающее случаю положение, поинтересовалась Варвара.

– Знаем только, что молодой отметелил и женщину, и пожилого.

– Однозначно, сволочь! – сделала вывод Варя.

– Пожилой – академик. А тот, что отметелил – доктор наук.

Варя весело рассмеялась: дело начинало ей нравиться, сонливость испарялась.

– Драка учёных. Вот это повезло…а женщина кто?

– Секретарша академика!

– Профессоров и академиков я ещё не допрашивала. Отец не в счёт… Где они?

– В приёмной! Привести?

– По одному. Но сначала, пожалуй, гляну на научное сообщество.

Варя вышла вслед за полицейским. Все трое, действительно, сидели в приёмной на соседних лавках. Двое полицейских неотрывно наблюдали за смутьянами, готовые в любой момент вмешаться. Никогда не знаешь, что могут выкинуть эти ученые мужи, когда дело доходит до конфликта. Однако дальше перестрелки неприветливыми взглядами дело, к счастью, не шло.

Варя пробежалась по протоколу задержания, а потом бегло осмотрела компанию. У молодого на лацкане пиджака свисал полу оторванный воротник, на шее виднелись царапины от ногтей. У женщины страшно распух нос и верхняя губа. Под глазом у пожилого красовался здоровенный синяк.

Академик собирался что-то сказать, но но был решительно остановлен жестом.

– Сначала зачинщик. Михайлик Сергей Андреевич.

Тот поднялся и с достоинством направился в кабинет. Полицейский собрался, было, его сопроводить, но Варя попросила его остаться.

Она взяла под локоть Сергея и в этот самый миг заметила взгляд секретарши. Он был полон ярости. Вот так дела! Женщина определённо ревновала своего обидчика!

Варя отвела Сергея в свой кабинет и предложила стул напротив. Сама же встала за его спиной, чтобы тот почувствовал себя, как говорится, «не в своей тарелке».

Михайлик что-то сказал, но Варя не разобрала, поэтому и задала очевидный вопрос.

– Вы что, не знаете русский язык?

– Это латынь, – раздался выразительный ответ. – В переводе на русский нечто вроде «женское лицемерие хуже виселицы».

– Вот как?! – Варя нахмурилась.

– Вы спрашиваете: исключаю ли я вас из списка лицемерных особ? Нет. Не исключаю. Вы встали у меня за спиной, чтобы я чувствовал себя неуютно. Это очевидный признак коварства. А коварство, как известно один из спутников лицемерия.

Варя осознала, что с этим человеком ничего просто не будет.

– Я встала у вас за спиной, потому что задумалась! – Варя опустилась в кресло напротив и устремила хмурый взгляд на Сергея. Тот махнул рукой и кратко изрёк:

– Всё логично. Так что вам не стоит переживать.

– Во-первых, я не переживаю. А во-вторых…что логично?

– Ложь тоже спутник лицемерия!

В какой-то момент Силантьевой захотелось его убить. Но вместо того, она насмешливо уточнила:

– А что насчёт мужчин, которые бьют женщин?

– В моём случае это напрямую связано с…душой!

– Понятно. Вы её избили по доброте душевной?

– Не совсем так. В моей душе давно тлело такого рода желание. И оно осуществилось в виде удара локтем по накрашенному лицу.

Михайлик сидел с серьёзным видом и с готовностью отвечал на вопросы. Но Силантьеву не оставляло чувство, что он над ней насмехается.

– А что вы можете сказать насчёт причины ссоры?

Михайлик показал рукой себе за спину.

– Понятно…женское лицемерие?!

Михайлик слегка склонил голову, тем самым подтверждая её догадку.

– Мне бы хотелось услышать детали!

– Прошу прощения…как к вам обращаться?

– Капитан Силантьева.

– А по имени отчеству нельзя?

– Нет!

– В таком случае, капитан Силантьева, должен вас огорчить. Я не считаю уместным сообщать детали ссоры. У меня есть достоинство, и я намерен его сохранить.

Варя осознала, что продолжать далее допрос бессмысленно. Одновременно, возникла мысль, касающаяся выяснения деталей ссоры.

Она достала блокнот с ручкой и положила перед задержанным.

– Напишите имя, фамилию и номер телефона, – заметив улыбку с напротив, она строго добавила: – Таков порядок.

Михайлик молча выполнил требование следователя. Варя вызвала полицейского. Тот, увёл Сергея. Следующей стала секретарша ректора.

Потерпевшая довольно ярко описала причину потасовки. Она утверждала, что Сергей Андреевич Михайлик приставал к ней с прозрачными намеками постоянно, и даже описала два случая, когда он, якобы, зажал её в углу и пытался стянуть нижнее бельё. Столь красочному описанию верилось с трудом, точнее, совсем не верилось, но… следователь, на всякий случай, решила проверить свою догадку.

Она, словно невзначай, передвинула блокнот таким образом, чтобы женщина увидела, что именно там написано. Этот приём полностью преобразил секретаршу. Спустя минуту она уже смотрела на Силантьеву с откровенной ненавистью.

– Прошу прощения! – Варя убрала блокнот. – Думаю, мы как две женщины поймём друг друга. Тем более, что вам «Серёжа» совсем не нравится, – она сделала ударение на имени и, понизив голос, продолжала: – А вот мне он понравился, был убедителен, и я ему поверила. Поэтому, я собираюсь его отпустить. Ну, а потом, сами понимаете…он красивый мужчина. Я тоже недурна. Может сегодня и начнём…

Секретарша сорвалась и наговорила ей всяких гадостей. При этом глаза её метали искры так, словно собиралась испепелить нежданную соперницу.

На шум заглянул напарник Силантьевой, коллега-следователь, по фамилии Кораблёв. За ним из коридора протиснулся другой полицейский и вывел разъярённую и сопротивляющуюся красотку.

– С чего это она так взбесилась? – поинтересовался Кораблёв.

– Намекнула, что мужика у неё хочу отбить! – Варя расхохоталась.

Кораблёв поцокал языком, с притворным осуждением покачал головой и несколько раз повторил: ты полна коварства Силантьева.

Напоследок настала очередь третьего участника мордобоя: солидного мужчины, академика, ректора престижного ВУЗа, наконец, отца семейства.

– Вы женаты?

Ректор кивнул.

– А секретарша…ваша любовница?

Ректор замахал руками и возмущённо вскричал правда, голос его выдал, некоторые ноты прозвучали уж слишком высоко:

– Как вы смеете? Меня уважают во всём учёном сообществе! Какая ещё любовница?! Я лишь пытался оградить порядочную женщину от посягательств недостойного мужчины.

– Забирайте свою порядочную женщину и уходите отсюда. В дальнейшем улаживайте свои склоки сами, иначе нам придётся провести расследование и выяснить подлинные причины ссоры между вами и гражданином Михальчиком. И вот вам мой совет. Избавьтесь от секретарши, иначе скоро останетесь и без уважения, и без работы, и без семьи. Сергея Андреевича Михальчика тоже отпустить, – добавила она, обращаясь к дежурному.

Во время этой краткой речи пот прошиб ректора, он смиренно промолчал. Полицейский его увёл. Оставшись наедине с Кораблёвым, Варя разъяснила свои действия.

– Тут такая история, – Варя усмехнулась: история с историками. – Девица эта-секретарша академика-ректора в рабочее время, – всё бегала за одним мужиком, преподавателем исторического института, но, видно, не по душе пришлась красавица, он её и отшил. Грубовато, кажется, раз та бросилась к любовнику-ректору и наябедничала: типа тот ей прохода не даёт, зажимает по углам, покушается на честь её незапятнанную. Ректор оказался ума не сильно далекого, взбеленился, наш доктор наук тоже обиды не стерпел, слова за слово-в результате драка. Вот и вся история. В общем, забей и принимай дежурство. Устала, сплю на ходу.

Варя покинула отдел полиции в начале восьмого. А снаружи солнышко, по-утреннему звонко, щебечут птички. Свобода! Домой. Спать. Она быстрым шагом прошла на парковку и уже взялась за ручку двери автомобиля, когда её окликнули по имени: Варя!

Она оглянулась и с удивлением узрела идущего к ней…Сергея Михайлика. Через мгновение тот уже был рядом.

– Как вы узнали моё имя?

– Спросил у ваших сослуживцев! – последовал ответ.

– И что? «Вам сказали?» – недоверчиво спросила Варя.

– Вроде того. Я спросил капитана Евгению Анатольевну Силантьеву. Меня поправили. Так я узнал, что вы Варвара Николаевна. Предваряя следующие вопросы, скажу, что у вас на двери висела табличка «дежурный следователь», следовательно, вы были на дежурстве. Я пошёл в курилку. Там всегда говорят о том, сколько времени осталось до конца дежурства. Оставалось наблюдать за парковкой. Ну, и в конце – о причине моего внимания. Вы взяли у меня номер телефона, а вот свой не дали. Мы могли бы уладить это маленькое недоразумение.

Варя некоторое время растерянно смотрела на Сергея, а потом села за руль и, не говоря ни слова, уехала.

Михайлик стоял и улыбался ей вслед. Он точно знал, что это далеко не последняя их встреча. По крайней мере не для него. Ему впервые за очень долгое время по-настоящему понравилась женщина, и он не собирался её упускать.